МОНОПОЛИИ И ПОПЫТКИ АНТИМОНОПОЛЬНОГО И ФАБРИЧНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Завершение промышленного переворота в России к 80-м гг. XIX в. привело к новым явлениям в организации экономической жизни страны. Необходимость достаточно крупных капиталов для развития промышленности и недостаточность их в руках отдельных предпринимателей предопределили бурное развитие акционерных обществ в России в последней трети XIX — начале XX в. В промышленности это были в основном синдикаты, т.е. монополистические объединения, сохраняющие юридическую и в значительной степени производственную самостоятельность, но утрачивающие коммерческую самостоятельность. Из организованных в 1881 — 1899 гг. 1014 акционерных компаний к концу периода осталось 558 компаний, или 55%, а доля сохраненных в них капиталов составила 45,5% по отношению к началу периода. В следующем периоде (1900—1913) сохранилось 58,9% акционерных обществ, а доля сохраненных к концу периода капиталов достигла 60%; в 1914— 1917 гг. эти показатели составляли соответственно 82,2 и 96,2%. Эти данные свидетельствуют о нарастании устойчивости акционерных компаний и укрупнении их капиталов. Законодательных норм, регулирующих оформление и деятельность монополистических объединений, в России в тот период не существовало. Но существовали статьи уголовного и гражданского законодательства, предусматривающие наказание участников соглашений монопольного типа. По ст. 913 и 1180 Уложения о наказаниях промышленники и торговцы подвергались наказаниям в виде штрафов и даже ареста за стачки, сделки и другие соглашения, направленные на повышение цен на продовольственные товары и первой необходимости. Статья 242 Уголовного уложения 1903 г. предусматривала наказание тюремным заключением торговцев и промышленников, чрезмерно повышавших цены на продовольствие, товары или предметы первой необходимости по соглашению с другими промышленниками и торговцами.

По смыслу ст. 913 и 1180 Уложения о наказаниях, введенных в законодательство еще в середине XIX в., как и по смыслу ст. 242 Уголовного уложения 1903 г., которая совпадала со старыми нормами, монополии в России были лишены формального права на существование. Указанные статьи предоставляли правительству возможность применения карательных мер по отношению к объединениям монополистического характера.

Административная и судебная практика 80—90-х гг. XIX в. и даже начала 1900-х гг. в России знала отдельные случаи признания незаконными синдикатских соглашений. В 1880-е гг. по делу о синдикате иголок коммерческий суд вынес определение о «незаконности» синдикатского договора. В 1895 и 1903 гг. на том же основании «незаконности» синдикатских соглашений было отказано в исках Киевскому сахарному синдикату и польскому синдикату клеевых фабрик. В 1890-х и начале 1900-х гг. было закрыто несколько обществ, имевших характер синдиката. Так, в 1909 г. петербургским Присутствием об обществах было закрыто общество петербургских кирпичных заводчиков, признанное синдикатом.

Хотя подобные случаи и были, не они характеризуют политику правительственных органов в отношении синдикатов. Как правило, правительство не чинило препятствий возникавшим монополиям. Напротив, многие из монополий оформились и развернули свою деятельность с одобрения, согласия и при прямой поддержке правительства. Об этом ярко свидетельствует история подготовки и оформления многих монополистических объединений. К оформлению в виде акционерных обществ некоторые, наиболее крупные монополистические объединения прибегали для того, чтобы избежать неудобств «нелегального» существования, лишавшего их открытости в заключении коммерческих сделок, и выступлений в качестве юридического лица при судебных тяжбах. С другой стороны, официальное оформление делало монополии уязвимыми в обвинениях по ст. 913, 1180 и 242 в незаконности объединений. Практика оформления и существования синдикатов в России свидетельствует о том, что самый надежный путь для них заключался в поддержке правительства в виде специальных разрешений. Показательны в этом смысле: сахарный синдикат, синдикат керосинозаводчи-ков (1892), утвержденный на семилетний срок под наблюдением и контролем Министерства финансов; синдикаты в металлургическом и транспортном машиностроении. Деятельность синдикатов сопровождалось противостоянием между:

  • • помещиками и промышленниками;
  • • монополиями и ^монополизированными предприятиями;
  • • монополиями между собой как внутри отдельных отраслей промышленности, так и между отраслями.

В условиях отсутствия законодательства правительство как арбитр в постоянных тяжбах между монополистами либо бездействовало, либо действовало «незаконными» путями.

Средние и мелкие предприниматели были бессильны вести борьбу с монополиями экономическими средствами. Они пытались прибегнуть к посредничеству правительства, надеясь на то, что правительство силой закона станет на защиту их интересов. Однако правительство, оказывавшее монополиям активную поддержку в их отдельных конфликтах с помещичьим классом, связанных в основном с захватом земель, богатых источниками сырья, с еще большей последовательностью проводило политику защиты монополий в тех случаях, когда речь шла о противостоянии мелкой и средней буржуазии.

Жалобы и ходатайства, поступавшие в Министерство торговли и промышленности, игнорировались чиновниками. В деле министерства об учреждении «Продамета» сохранилось одно из писем с жалобами на «противозаконную» деятельность по завышению цен, насильственное устранение конкурентов. На письме одним из чиновников министерства была наложена резолюция: «Товарищу министра доложено. Приказано оставить без последствий».

Таких примеров можно привести множество. Одной из форм поддержки промышленных синдикатов были казенные заказы. Громадные злоупотребления в их распределении вызвали необходимость так называемых сенаторских ревизий. В 1908—1912 гг. были проведены ревизии: военного и морского министерства (сенатор Гарин); общественных и правительственных учреждений в При-вислинском крае и Варшавском военном округе (сенатор Нейгарт); Сибирской железной дороги (сенатор Медем). Проверки выявили незаконные связи монополий с государственным аппаратом. Подкуп монополиями чиновников, согласно материалам проверок, был постоянной практикой. Сенатор Нейгарт пришел к выводу, что для получения подряда заказа, или поставки, синдикаты выделяли специальные суммы для уплаты «вознаграждений» должностным лицам. Сложилась разветвленная система подкупа. Она строилась из выдачи чиновникам, начиная с высших и завершая техническими служащими, определенных сумм, единовременных или регулярных. При заключении договоров чиновники выговаривали для себя определенный процент от сделки, достигающий по нашим подсчетам уровня порядка 10%. Многие синдикаты имели в правительственных учреждениях постоянных агентов — высоких «влиятельных лиц», которые продвигали их дела.

Создание Министерства торговли и промышленности (1906) и одновременно Совета съездов представителей промышленности усилило представительство промышленников в государственном аппарате, но не привело к выработке «законных правил» взаимодействия государства и монополий. В этих условиях особую роль играли отдельные личности, налаживающие подобное взаимодействие. Среди них выделяется П.С. Авдаков, состоящий в одно и то же время председателем правления десятка акционерных обществ в угольно-металлургической, судостроительной и золотопромышленности.

Одновременно Авдаков возглавил общеимперский Совет съездов, был членом Совета при Министерстве промышленности и торговли. Материалы российской прессы 1906—1914 гг. свидетельствуют о том, что деятельность крупных промышленников осуществлялась в борьбе с земскими организациями и помещиками. Именно запрос в Думу, организованный земцами-октябристами и вызвавший перепалку между помещиками и крупнокапиталистической прессой, стал толчком к принятию правительством решения в январе 1909 г. о составлении «правил о предпринимательских организациях». Было создано специальное совещание под руководством товарища министра торговли и промышленности Миллера, которое разрабатывало меры для борьбы с синдикатами на основе тех сведений, которые давали сами синдикаты через разосланные опросные листы. В результате было предложено при выдаче казенных заказов оказывать предпочтение предприятиям, не состоящим в соглашениях, и передавать заказы за границу с предварительного на каждый раз согласия Министерства торговли и промышленности. Практическое применение этого решения при распределении в 1909 г. заказов в распределении поставок для казенных железных дорог вылилось в предоставлении 52% поставок фирмам «Продугля» и 48% внесиндикатским предприятиям.

Капиталистический уклад в хозяйстве России знал разные формы монополий, но особенно распространена была форма синдиката.

Особенно интенсивно монополии начали расти в начале XX в. В 1902 г. возникло монополистическое объединение «Прода-мет» (для продажи изделий русских металлургических заводов), в 1904 г. — «Продвагон» и «Продуголь», в 1907 г. — синдикат «Съезд фабрикантов сельскохозяйственных машин и орудий — Треугольник», синдикаты «Медь», «Продарут», в 1908 г. — синдикат лодзинских хлопчатобумажных фабрикантов, в 1909 г. — синдикат морских транспортных обществ «Рожет», синдикат «Платина».

По подсчетам «Вольного экономического общества», к 1909 г. в России насчитывалось 140 монополистических объединений в 45 отраслях промышленности. Для управления хозяйством в этот период создаются специальные организации промышленной буржуазии: «Совет съездов горнопромышленников Юга России», «Совет съездов русских фабрикантов земледельческих машин и орудий», «Совет съездов бакинских нефтепромышленников». Рост монополизации производства вызывал недовольство широких общественных кругов.

«Синдикатами полна наша действительность, от них стонет казна и обыватель...», — писали в журнале «Финансовое обозрение» в 1913 г. Хотя в России существовало законодательство, направленное против синдикатов и других типов монополий, оно удачно обходилось буржуазией, использующей форму акционерных обществ.

Особенностью монополистического капитализма в России было его переплетение с феодальными укладами жизни в стране. В этих условиях особую роль играло государство, сращиваясь с монополиями и проводя политику государственного (казенного) капитализма. Подобная политика опиралась на огромный по масштабам государственный сектор и поддержку военно-промышленного комплекса. Тенденции государственно-монополистического капитализма усилились в годы Первой мировой войны. Но государство оказалось бессильным коренным образом разрешить социально-экономические проблемы, что стало основной причиной Октябрьской революции.

Попытки разрешения социальных проблем политическими методами оказались недостаточными для снятия конфликтов между рабочими и предпринимателями. В социально-экономической политике 1880—1890-х гг. значим фабричный закон 1886 г., который устанавливал определенные нормы в отношениях хозяев с наемным персоналом. Для рабочих вводили расчетные книжки, фабриканты обязывались платить зарплату деньгами, а не продуктами. Выдача зарплаты рабочим должна была производиться не реже одного-двух раз в месяц. Штрафы не должны были превышать */3 месячной зарплаты. Запрещалось взимать плату с рабочих за врачебную помощь, ограничивалась ночная работа. За выполнением закона на предприятиях следили государственные фабричные инспекторы.

Для формирования фабричного закона 1886 г. много сделал профессор МГУ И.И. Янжул, назначенный «московским инспектором над занятиями малолетних рабочих». Развитие фабричного законодательства Янжул видел:

  • 1) в свободном создании рабочими их союзов для защиты интересов и для улучшения их экономических условий труда и вообще быта;
  • 2) свободном разрешении рабочим стачек или забастовок кроме тех случаев, где этому противоречат иные более важные государственные или экономические интересы;
  • 3) передаче фабричных вопросов в ведение Министерства внутренних дел из Министерства финансов.

Необходимость такого организационного изменения Янжул усматривал в том, что заведование фабрично-рабочим вопросом Министерством финансов противоречит существу дела и равносильно сидению между двумя стульями, так как министр финансов должен заботиться о возможном удовлетворении интересов фабрично-промышленных классов предпринимателей и в то же время о наилучшем устройстве и удовлетворении интересов представителей труда, что, к сожалению, часто, хотя и не всегда, совершенно несовместимо и противоречит одно другому. Единственным выходом может в данном случае служить разделение ведомств, и если министр финансов заботится наряду с фискальными интересами о наилучшем удовлетворении выгод торгово-промышленных предпринимателей, то такая же забота о другой стороне, гораздо более многолюдной, о рабочих, должна быть перенесена и возложена на единственное ведомство, которому доверены создание и наблюдение порядка и благополучие целого народа — Министерство внутренних дел.

В конце XIX — начале XX в. предложения Янжула не были реализованы.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >