Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Социально-экономическая история России

ЛИБЕРАЛЬНЫЕ РЕФОРМЫ 1861-1874 гг.[1]

Рядом существенных особенностей, отличавших их от реформы эпохи Петра Великого, обладали в российской истории реформы середины XIX в.

Причины

Непосредственным импульсом к началу реформ был, как известно, проигрыш Россией Крымской войны 1853—1856 гг. Война разрушила образ прочного благополучия Российской империи. Она воочию показала, что в военной и экономической областях Россия безнадежно отстала от передовых промышленных держав. Во время войны русские адмиралы вынуждены были затапливать парусные корабли, загораживая вход в Севастопольскую бухту, поскольку понимали, что прямое столкновение с хорошо оснащенными военными пароходами англичан и французов приведет к полному истреблению российского флота. Сухопутное сражение под Альмой превратилось в настоящий расстрел русских колонн, так как дальнобойность российских ружей резко уступала вооружению противника. Парусники против пароходов, гладкоствольное ружье против нарезного, отсталая артиллерия и многое другое привели к тому, что страна, не проигрывавшая войн в течение полутораста лет, потерпела сокрушительное поражение.

Шоковое впечатление от итогов войны усиливалось и тем обстоятельством, что англо-французские войска в Крыму, т.е. за многие тысячи километров от метрополий, снабжались гораздо лучше русских войск: в России подвоз фуража, продовольствия, военных материалов осуществлялся допотопными средствами; единственной существовавшей тогда железной дорогой была дорога между Петербургом и Москвой (открыта в 1851 г.). Двигавшиеся походным порядком воинские резервы так и не успели прибыть на основной театр военных действий.

Фактически еще до начала Крымской войны в России объективно назрел общий структурный кризис феодально-крепостнической системы. Крепостное право тормозило развитие товарно-денежных отношений, особенно торгового земледелия. Крепостные крестьяне составляли около 35% подданных империи, однако естественный прирост среди этой группы населения в 30—50-х гг. XIX в. был весьма невелик. Тем не менее не будь неудачи в Крыму, Россия могла бы проспать в прежнем состоянии еще несколько десятилетий. Экономика страны отнюдь не разваливалась, зерна и другого продовольствия был достаточно. Как указывает Н. Эйдельман, ссылаясь на мнение специалистов, «еще лет 50—70 крепостное право, тормозя экономику, все же не довело бы страну до полного голодного краха — ведь большинство крепостных хозяйств было середняцкими» [1].

Как и в период, предшествующий горбачевской «перестройке», структурный кризис отживающей системы отнюдь не совпадал с прямым падением производства. Более того, общие показатели производства в царствование Николая I даже удвоились, но наблюдалось растущее отставание от наиболее динамичных, передовых стран. Понадобилась общенациональная встряска, позор потери Севастополя, чтобы общество и в первую очередь верхи осознали: дальше так жить нельзя. Насильственное, выявляемое в сражениях сравнение с передовыми державами (объем английской промышленности вырос за первую половину XIX в. более чем в 30 раз) убеждало всех, кто не потерял способность мыслить, во вселенской отсталости империи.

До недавнего времени отечественная историография (под влиянием М.В. Нечкиной и ее школы) исходила из того, что либеральные реформы были «вырваны» у царизма крестьянским движением и общей революционной ситуацией 1859—1861 гг. Сторонники этой точки зрения ссылались на факты участившихся крестьянских выступлений: в 1848 г. произошло 161 крестьянское выступление, в 1857 г. — 192, в 1858 г. — 528, в 1859 г. — 938 [2]. По сравнению с периодом правления Николая I оттепель конца 1850-х гг. действительно характеризуется усилением брожения среди крестьян. Однако, если сравнить социальную обстановку в России и в Западной Европе, наше отечество выглядело бы вполне умиротворенным государством. Это, кстати сказать, и давало отдельным крепостникам повод изображать крепостное право гарантом социального мира и благополучия. В целом новейшая историография не поддерживает мнения о наличии в России в период 1859—1861 гг. революционной ситуации: аморфное, полное монархических иллюзий крестьянское движение не представляло еще большой угрозы самодержавию.

Однако, как подчеркивает видный историк Л.Г. Захарова, преодолевая тенденцию преувеличения роли крестьянского движения в истории отмены крепостного права, не следует впадать в другую крайность. Усиливавшееся брожение среди крестьян накануне 1861 г., память о прежних крестьянских войнах, особенно о Пугачеве, об участии европейского крестьянства в революциях «многократно усиливали страх “верхов” перед “низами”» [3].

Все это взятое вместе побудило императора Александра II заявить представителям московского дворянства в марте 1856 г., что он не собирается упразднять крепостное право немедленно. «Но конечно, — прибавил царь, — и сами вы знаете, что существующий порядок владения душами не может оставаться неизменным. Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собой начнет отменяться снизу. Прошу вас, господа, думать о том, как бы привести это в исполнение» [4].

  • [1] Статья перепечатана из: Рынок и реформы и России: исторические и теоретические предпосылки. Мосгосархив, 1995. С. 8—43.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы