СУЩНОСТЬ И МЕРОПРИЯТИЯ ПОЛИТИКИ ВОЕННОГО КОММУНИЗМА

Сущность и формы проведения политики военного коммунизма свидетельствуют о том, что в основном данная политика — следствие конкретной социально-экономической ситуации, требовавшей максимальной мобилизации сил. Основа военного коммунизма: чрезвычайные меры в снабжении городов и армии продовольствием; свертывание товарно-денежных отношений; национализация всей промышленности, включая мелкую; продразверстка; снабжение населения продовольственными и промышленными товарами по карточкам; всеобщая трудовая повинность и максимальная централизация управления народным хозяйством и страной в целом. Принцип продразверстки заключался в обязательной сдаче производителями государству установленной («разверстанной») нормы продуктов по установленным государством ценам.

Первые мероприятия военного коммунизма начинаются с национализации промышленности, банков и транспорта. «Красногвардейская атака на капитал», начавшаяся после декрета ВЦИК

0 введении рабочего контроля (14 ноября 1917 г.), весной 1918 г. временно приостанавливается. Однако уже в июне 1918 г. темпы ее начинают нарастать, и в государственную собственность переходят все крупные и средние предприятия. В ноябре 1920 г. проходит конфискация мелких предприятий.

Истоки национализации также связаны с периодом Первой мировой войны и Февральской революции. Уже в июне-июле 1917 г. из России началось «бегство капитала». Первыми бежали иностранные предприниматели, потерявшие в России дешевую рабочую силу; после Февральской революции установление явочным порядком 8-часового рабочего дня, борьба за повышение заработной платы, узаконенные стачки лишили предпринимателей их сверхприбылей[1]. Постоянно нестабильная обстановка побуждала к бег-

ству и многих отечественных промышленников. Мысли о национализации ряда предприятий систематически посещали министра торговли и промышленности А.И. Коновалова еще раньше, в мае, и по другим причинам: постоянные конфликты промышленников с рабочими, вызывавшие забастовки, с одной стороны, и локауты — с другой, дезорганизовали и без того подорванную войной экономику[2].

С теми же проблемами столкнулись и большевики после Октябрьского переворота. Первые декреты Советской власти никакой передачи «фабрик рабочим» не предполагали, о чем красноречиво свидетельствует и утвержденное ВЦИК и СНК 14(27) ноября 1917 г. Положение о рабочем контроле, которое специально оговаривало права предпринимателей[3]. Однако и перед новой властью встали вопросы: что делать с брошенными предприятиями и как предотвратить локауты и прочие формы саботажа?

Начавшаяся как управление бесхозными предприятиями, национализация в дальнейшем превратилась в меру по борьбе с контрреволюцией. Позже, на XI съезде РКП(б), Л.Д. Троцкий вспоминал[4]: «...в Петрограде, а потом и в Москве, куда хлынула эта волна национализации, к нам являлись делегации с уральских заводов. У меня щемило сердце: “Что мы сделаем? — Взять-то мы возьмем, а что мы сделаем?” Но из бесед с этими делегациями выяснилось, что меры военные абсолютно необходимы. Ведь директор фабрики со всем своим аппаратом, связями, конторой и перепиской — это же настоящая ячейка на том или другом уральском, или питерском, или московском заводе, — ячейка той самой контрреволюции, — ячейка хозяйственная, прочная, солидная, которая с оружием в руках ведет против нас борьбу. Стало быть, эта мера была политически необходимой мерой самосохранения. Перейти к более правильному учету того, что мы можем организовать, начать борьбу хозяйственную мы могли лишь после того, как обеспечили себе не абсолютную, но хотя бы относительную возможность этой хозяйственной работы. С точки зрения отвлеченно-хозяйственной можно сказать, что та наша политика была ошибочна. Но если поставить ее в мировой обстановке и в обстановке нашего положения, то она была, с точки зрения политической и военной в широком смысле слова, абсолютно необходимой».

Волна национализации промышленности, в соответствии с промышленной переписью на 31 августа 1918 г., охватила 3 тыс. крупных фабрик и заводов. Национализация частных железных дорог (30% общей длины железных дорог) проводилась с конфискацией их имущества, стоимость которого в сумме с облигационными железнодорожными займами составила, по расчетам С. Г. Струми-лина, 2,5 млрд руб.

В результате национализации банков, промышленности и всех видов транспорта изменилась структура государственного бюджета. В доходах значительно возросла доля государственных предприятий с 43,2% в 1917 г. до 64,9% в 1918 г. Снизилась доля всех видов налогов. В расходах значительно возрос вес затрат на хозяйственные ведомства и учреждения (с 15,9% в 1917 г. до 46,0% в 1918 г.).

В целом же задача резкого увеличения роли бюджета в динамике продукции не только не была решена, напротив, эта роль значительно снизилась. Если объем валовой продукции цензовой промышленности в 1920 г. составил в золотом исчислении 13,1% от уровня 1913 г., то расходы государственного бюджета — 4,4%, а доходы — 0,5% соответственно. Эта ситуация отражала движение материальных ценностей предприятий без участия денег. Натурализация отношений государственного хозяйства в 1917—1921 гг. привела к резкому снижению роли денег и финансов.

Определяющая черта военного коммунизма — жесткая административная централизация управления хозяйством. Вначале предпринята попытка построить систему управления на принципах коллегиальности и самоуправления. Но в условиях подавляющей неграмотности населения становится очевидной несостоятельность этих принципов. Фабзавкомам (первым органам социалистического управления) не хватало компетентности и опыта для управления. Руководители партии большевиков поняли, что они преувеличивали степень революционной сознательности масс, которые пока не готовы к управлению. Выбирается политика усиления государственного управления хозяйственной жизнью. 2 декабря 1917 г. создается Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), первым председателем ВСНХ стал Н. Осинский (В.А. Оболенский). Задачи ВСНХ:

  • • национализация крупной промышленности;
  • • управление транспортом, финансами, налаживание товарообмена;
  • • создание местных (губернские, уездные) совнархозов, подчиненных ВСНХ.

К лету 1920 г. создано почти 50 главков, осуществлявших управление крупными национализированными предприятиями: Главметалл, Главтекстиль, Главсахар, Главторф, Главкрахмал, Главрыба,

Центрохладобойня и т.п. Каждый главк представлял собой государственную монополию в соответствующей отрасли производства. Совет народных комиссаров, а затем Совет обороны определяли главные направления работы ВСНХ, ее главков и центров.

Одно из последствий жесткой централизации — нарастание бюрократизма. Его причины заключались в низком культурном уровне большинства населения. От прежнего госаппарата унаследовано худшее. Многие чиновники дореволюционного периода получили места в советском госаппарате, так как без них невозможно было обойтись. Ленин считал, что справиться с бюрократизмом можно, когда все население («каждая кухарка») будет участвовать в управлении государством. Утопичность ленинской идеи стала очевидной достаточно быстро. Но и в дальнейшем часто под демократизацией управления понимали формальную принадлежность управленцев к рабочему классу.

На государственное управление определяющее влияние оказала Гражданская война. Концентрация сил, необходимая для военных побед, требовала жесткой централизации власти. Поэтому партия большевиков основную ставку сделала не на самоуправление масс, а на государственный и партийный аппарат. Этот аппарат способен силой реализовать политику, необходимую для победы над врагами революции. Постепенно исполнительные органы (аппарат) полностью подчинили органы представительные (Советы).

Причиной бюрократизации и разбухания советского государственного аппарата стала также тотальная национализация промышленности. Государство, став собственником основных средств производства, было вынуждено обеспечивать управление сотнями фабрик и заводов. Для этого создавались огромные управленческие структуры, занимавшиеся хозяйственной и распределительной деятельностью в центре и на местах, при усилении роли центральных органов. Управление строилось по вертикали, «сверху — вниз», на принципах жесткой директивности, что резко ограничило инициативу на местах.

Система жесткой централизации управления предопределила приказной стиль руководства. Основная черта политики «военного коммунизма» — система чрезвычайных органов, в задачи которой входило подчинение всей экономики нуждам фронта. Совет обороны назначал своих комиссаров, обладающих чрезвычайными полномочиями. Чрезвычайным уполномоченным Совета обороны по снабжению Красной армии (Чусоснабарм) был назначен А.И. Рыков. Он наделялся правами использования чрезвычайных мер, смещения и ареста должностных лиц, реорганизации учреждений, изъятия и реквизиции товаров со складов и у населения под предлогом «военной спешности». В управление Чусоснабарма переданы все заводы, работавшие на оборону. Для руководства ими образован Промвоенсовет, постановления которого стали обязательными для всех предприятий. Система чрезвычайных органов, проводившая политику чрезвычайных мер, экономически опиралась на свертывание товарно-денежных отношений. Это проявлялось во введении неэквивалентного натурального обмена между городом и деревней. В условиях галопирующей инфляции крестьяне не хотели отдавать хлеб за обесцененные деньги. К концу зимы 1918 г. потребляющие районы страны получили лишь 12,3% запланированного количества хлеба. Норма хлеба по карточкам в промышленных центрах сократилась до 50—100 г в день. Условия Брестского мира привели к потери Россией богатых хлебом районов. Это усугубило продовольственный кризис. Надвигался голод.

В этих условиях большевики пошли на восстановление государственной хлебной монополии. В мае 1918 г. ВЦИК принял декреты «О предоставлении Народному комиссариату продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими» и «О реорганизации Народного комиссариата продовольствия и местных продовольственных органов». Наркомпроду предоставили чрезвычайные полномочия, в стране установилась продовольственная диктатура: вводилась монополия на торговлю хлебом и твердые цены. Декрет о хлебной монополии (13 мая 1918 г.) фактически запрещал торговлю. Для изъятия продовольствия у крестьянства образованы продовольственные отряды. Продотряды действовали по принципу, сформулированному наркомом продовольствия Цюрупой: «Если нельзя взять хлеб у деревенской буржуазии обычными средствами, то надо взять его силой». В помощь продовольственным отрядам на основании декретов ЦК от 11 июня 1918 г. формируются комитеты бедноты (комбеды). Однако ни продовольственная диктатура, ни комбеды не решили продовольственную проблему. Попытки запрещения рыночных отношений города и деревни и насильственные изъятия хлеба у крестьян привели лишь к широкой нелегальной торговле хлебом по высоким ценам. Наибольшую роль играла спекуляция продуктами питания, в основном хлебом, получившая название «мешочничество». Это явление получило распространение еще при Временном правительстве, когда ввели хлебную монополию и запрет на торговлю хлебом (март 1917 г.). В период политики военного коммунизма огосударствление хлебного рынка продолжено, что привело к такому разрастанию мешочничества, что фактически в руки советских органов попадало лишь менее трети собранного хлеба[5]. Неэффективность проводимой политики в условиях Гражданской войны интерпретировалась как результат несознательности части крестьянства в условиях классовой борьбы. В действительности один и тот же крестьянин под дулом пистолета сдавал часть хлеба государству, а другую — припрятанную — продавал с выгодой приезжающим из города спекулянтам-мешочни-кам. По мнению выдающегося российского экономиста Н.Д. Кондратьева, именно мешочник спасал город от голода в период революции и Гражданской войны[6].

Мешочничество, начавшись как деятельность одиночек, в дальнейшем создало свою инфраструктуру: стабильный полулегальный рынок (например, московская Сухаревка), подпольные биржи, системы нелегального кредитования. Сверхприбыльность мешочничества вовлекала в свою орбиту все другие разновидности теневой экономики. Городские рабочие, чтобы заработать на покупку хлеба у мешочников, стали в рабочее время делать зажигалки для теневого обмена. Помимо зажигалок рабочие торговали на теневом рынке продукцией своих заводов. Фантастические размеры приобрели мелкие хищения. Советские экономисты оценивали долю нелегального рынка в товарообороте «военного коммунизма» величиной около 50%[7].

  • [1] См.: Чернов В. Великая русская революция. М., 2007.
  • [2] См.: Чернов В. Великая русская революция. М., 2007. С. 203—207.
  • [3] Положение ВЦИК и СНК о рабочем контроле.
  • [4] Одиннадцатый съезд РКП (б). М., 1961. С. 129.
  • [5] См.: Вайсберг Р. Деньги и цены. М.: Изд-во Госплана СССР, 1925. С. 126.
  • [6] См.: Кондратьев Н. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. М.: Наука, 1991. С. 487.
  • [7] См.: Кабанов В. Крестьянское хозяйство в условиях «военного коммунизма. М.: Наука, 1988. С. 304.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >