ОРГАНИЗАЦИЯ КОНКУРЕНТНЫХ РЫНКОВ (упущенная возможность бескризисного перехода к рынку)

С учетом последовавших событий 1990-х гг. можно сделать вывод, что истинные цели, которые ставили авторы доклада-программы МВФ, состояли в том, чтобы: 1) разрушить промышленный потенциал России; 2) превратить Россию в энергосырьевой придаток развитых стран, оторвав ее экономику от экономики других союзных республик; 3) навязать России квазиамериканскую модель капитализма образца 1980-х гг. — вариант «спекулятивного капитализма».

Эти цели в основном совпадали с целями Б. Ельцина и его реформаторов, стремившихся укрепить свою политическую власть и захватить контроль над материальными ресурсами путем разрушения всей системы институтов и организаций оказавшегося несостоятельным советского общества и замены их строем коррупционно-олигархического капитализма.

Отсюда следует, что сама постановка вопроса о возможности бескризисных реформ приобретает смысл только в том случае, если перед реформами ставились бы совсем иные социально-политические цели: 1) перестройка и укрепление промышленного потенциала России, ее связей с экономикой других союзных республик; 2) построение социально ориентированной рыночной системы скандинавского типа; 3) поэтапное повышение на этих основах жизненного уровня населения.

В 1990 г. и до августа 1991 г. в России еще имелись политические условия для социал-реформистской направленности развития реформ, из чего и исходили авторы и программы «500 дней», и доклада комиссии ЕС.

Однако они не учли, что в условиях России эти цели не могли быть достигнуты методами либерализации. Эти методы здесь «работали» против социально ориентированных целей, против стабилизации, против развития, в пользу «революционеров»-разруши-телей.

Как отмечено выше, альтернативный подход был нами предложен еще осенью 1989 г., а затем — в 1990 г. В августе 1991 г. (по иронии судьбы, ровно за неделю до путча ГКЧП), вышла из печати брошюра по этой проблеме, отрывок из которой приводится ниже[1].

«Наиболее сложная задача из всех — это найти то единственное сочетание общечеловеческих и социальных форм рынка с национальной спецификой страны, которое только и позволяет надеяться на успех.

Ни в коей мере не претендуя на решение указанной задачи, попытаемся нащупать хотя бы некоторые подходы к ней.

Долговременным фактором развития рынка в СССР явится глубокий разрыв в экономическом уровне отдельных регионов при ограниченной мобильности ресурсов. Еще более велик разрыв по социальной инфраструктуре между городом и селом. Эти и другие диспропорции обусловливают потребность в повышенном уровне государственного регулирования рыночных процессов на длительный срок, с особым упором на структурные и социальные программы.

Чрезвычайно широкое разнообразие экономических и социальных условий и суверенитет республик требуют децентрализации в регулировании рынков при наличии координирующего центра. По существу речь должна идти о формировании совокупности взаимосвязанных республиканских рынков с автономными, но координируемыми механизмами регулирования. “Единое экономическое пространство” СССР по необходимости будет структурным, ибо преодолеть межрегиональные диспропорции в обозримом будущем вряд ли удастся. Во всяком случае, Западной Европе не удалось завершить эту задачу за четыре послевоенных десятилетия.

Учитывая сложившиеся традиции в области трудовых отношений, социальной психологии широких слоев населения, межнациональных отношений, центральное внимание на длительную перспективу должно быть обращено на формирование цивилизованного рынка труда. Имеется в виду система, способная обеспечить добровольное организованное переобучение, психологическую переориентацию, межотраслевое и межрегиональное перемещение десятков миллионов человек.

Учитывая общую экономическую и техническую отсталость экономики страны, придется на весьма длительный срок сохранить повышенную степень внешней защищенности национального рынка; при этом следует постепенно, но неуклонно реализовать программы интеграции экономики СССР во всемирное хозяйство.

Выяснять отдаленные цели легче и безопасней, чем найти пути к их реализации.

Теперь уже не только зарубежные эксперты, но и руководители нашей страны говорят о том, что правительственная программа перестройки в целом оказалась несостоятельной. Причины провала объясняют по-разному: одни — нерешительным лидерством, другие — преждевременным отказом от административного контроля.

Но действительная причина, думается, все же в другом. Представим себе на минуту, что в современной западной стране с развитым рыночным хозяйством внезапно вводится жесткое централизованное планирование, административное управление. Убедившись в течение двух-трех лет, что эффективность экономики падает, правительство решает вернуться к рынку. Отменяя централизованное управление, возвращая экономическую власть менеджерам, профсоюзам, собственникам, государство с полным основанием может полагаться на возрождение стихийных сил самоорганизации.

Теперь обратимся к нашему хозяйству, где долгие годы насаждалась узкая специализация производства, искоренялись параллелизм, дублирование, малейшее проявление конкуренции, да и просто хозяйственной инициативы, где преобладают гигантские предприятия и почти отсутствуют мелкие. И при этом центральное место занимает привилегированный военно-промышленный комплекс.

Экономика регионов перекорежена произволом центральных ведомств, потребление сдерживалось на низком уровне. К чему в этих условиях ведет отмена сложившихся централистских методов управления? Только к тому, что все накопившиеся деформации разом выходят наружу и стихийное развитие приобретает взрывоопасный катастрофический характер.

Причина неудачи перестройки в том, что был избран метод, противоречащий нашим условиям. В глубоко деформированном обществе либерализация ведет не к демократии, не к рынку, а к общественному хаосу и экономическому кризису. Для деформированного общества единственно возможный надежный и бескризисный путь перестройки — это путь не либерализации, а демократической реорганизации.

Применительно к экономике это означает прежде всего формирование конкурентных производственных структур, т.е. таких условий, когда выпуском однородной продукции занимаются десятки и сотни предприятий. Но для этого потребуется большая работа — создание малых предприятий, сборочных заводов из импортных комплектующих деталей, перепрофилирование производств, модернизация технологий, привлечение иностранных торговцев, переориентация кредита.

Следует заметить, что приватизация собственности, на которую догматически уповают иные реформаторы, сама по себе не способна решить центральную проблему формирования конкурентных рынков. Она открывает путь лишь развитию мелкого предпринимательства. Главная же трудность — в монопольном положении крупных предприятий, и здесь смена собственника означает лишь замену государственной монополии еще худшими ее формами. Характерно, что и зарубежные эксперты не считали такую смену условием перехода к рынку, ибо понимали, что решение проблемы лежит в иной плоскости.

Вместо того чтобы в центр внимания поставить конструктивную работу по рыночной реорганизации производства, правительство сосредоточило внимание сперва на ликвидации планового управления, а затем на повышении и “высвобождении” цен. Однако когда отсутствует конкуренция, такое высвобождение ведет к инфляции и свертыванию производства. Рост цен в этих условиях — это вовсе не путь к рынку, а средство переложить на население огромное удорожание продукции из-за развала экономики.

Не декларативный, а реальный переход к рынку требует выработки адекватного, прагматического мышления в экономической политике. Общий принцип, которым пока еще руководствуются, можно изложить следующим образом: направление перемен установлено, теперь можно начать действовать, а как все конкретно будет складываться, видно будет из практики. Можно ли считать такой подход проявлением нового мышления? Скорее это как раз старое мышление, порожденное десятилетиями частичных “улучшений” и “приспособлений”. Старое мышление — вовсе не “глупое мышление”. Оно вполне пригодно, когда уже есть действующая модель, система, а задача состоит в том, чтобы ее улучшить, частично изменять в определенном направлении. Но когда требуется перейти от существующей модели к принципиально иной, “направ-ленческий” подход — это путь к катастрофе (подобно езде по компасу, но без дороги, по оврагам и болотам). Прежде чем начинать экономические реформы, следовало четко определить основные параметры новой хозяйственной модели. Ибо если у машины нет хотя бы одного колеса или зажигания — от всего остального толку мало: будет груда деталей.

Между тем до сих пор у хозяйственного руководства страны вообще нет достаточной ясности в том, какую хозяйственную систему мы строим. Более того, похоже, что руководство по-прежнему не стремится к такой ясности. Видимо, сохраняется желание оставить поле для маневра. Это и есть образец старого политизированного и идеологизированного подхода к экономике. Результатом, весьма вероятно, будут новые экономические и политические потери.

Разумеется, невозможно все предвидеть и все заранее “расписать”. Но никто и не ставит такой задачи. Речь идет лишь о том, что совершенно недостаточно поставить только общую цель. Необходимый минимум стартовой информации, без которого переход к рынку обречен на провал, — это главные структурные составляющие той работоспособной модели рынка, которую предстоит создать[2].

Минимально необходимая четкость целевой модели — первое, но не единственное отсутствующее пока условие успеха.

Второе условие — понимание исходного механизма, его сильных и слабых сторон, противоречий, его пригодных и непригодных элементов, понимание сложившейся общественной системы в целом.

Самая тяжелая ошибка хозяйственной политики за годы перестройки — избранный метод перехода к рынку, который следует охарактеризовать как либерализацию. Это образец формально нового, а по существу — старого мышления, когда администрированию механически противопоставляют «свободу». Новое мышление должно исходить из того, что современная экономика требует не команд и не свободы, а рыночной организации, тем более в переходный период.

Учитывая глубоко и всесторонне деформированную структуру нашей экономики (и общества в целом), было допустимо избрать только метод рыночной реорганизации. Здесь нет альтернативы. Государство само должно было “конструировать” национальный рынок, преобразуя планово-распределительные структуры управления во временные вспомогательные структуры конкурентного рынка. Это был единственно возможный путь перехода к рыночной модели без тяжелого кризиса и без того, чтобы впасть в экономическую зависимость от Запада. Путь реорганизации был необходим потому, что деформированная экономика по мере ее либерализации от административных рычагов и запретов будет все более погружаться в хронический кризис из-за своей несбалансированности.

Путь реорганизации (охватывающей материальное производство, хозяйственные структуры, кредитно-финансовую сферу, законодательство и др.) был и остается вполне возможным и реалистичным, он соответствует нашим навыкам, кадрам, рычагам управления и т.д.

Путь реорганизации все еще возможен, но теперь идти по нему придется не административной, а более трудной, финансово-кредитной дорогой. Но это по-прежнему единственный бескризисный, надежный путь.

В нашу задачу не входит подробно обосновывать альтернативную программу. Выдвинем лишь такой вопрос: возможен ли для СССР путь к рынку, который был бы вполне реален и не сопровождался бы разрушительными последствиями для производственного потенциала, занятости и доходов?

С уверенностью утверждаем, что вполне возможен. Но это не путь либерализации и упования на стихийные силы — внутренние и зарубежные. Это путь организованной, планомерной перестройки производственных структур с целью создания конкурентных товарных рынков со свободным ценообразованием.

Дилемма такова: если мы хотим иметь рыночную свободу сегодня — мы получаем разруху завтра; если же мы согласимся на планомерную организованную работу в течение полутора—двух лет — у нас будет эффективный рыночный механизм.

Указанная работа должна включать:

  • • выявление реального соотношения спроса и предложения по каждой товарной группе и мер, необходимых для обеспечения свободной конкуренции между производителями и между оптовыми покупателями, при соблюдении требований прибыльности;
  • • разработку, исходя из расчетов по товарным рынкам, на каждом предприятии программ перехода к условиям рыночной конкуренции без снижения общего выпуска и при выявлении дефицита или избытка трудовых ресурсов для их переподготовки и перераспределения1;
  • • проведение мер по инвестированию, разукрупнению, перепрофилированию, модернизации, реорганизации с ориентацией на достижение равновесия спроса и предложения на оптовых рынках;
  • • настройку банковской и финансовой систем на содействие организации товарных рынков, находящихся в состоянии конкурентного равновесия, при изъятии избыточной ликвидности у предприятий в одних случаях и при целевом дополнительном кредитовании (и финансировании) — в других;
  • • создание системы конечной подчиненности оптовых рынков регулируемым розничным и временной системы дотационного перехода от оптовых к розничным ценам (чтобы дефицит на розничном рынке не препятствовал установлению конкурентных цен на оптовом, если по ряду товаров первой необходимости розничные цены “освобождать” нецелесообразно);
  • • организованный допуск на товарные рынки в качестве продавцов, покупателей и инвесторов иностранных фирм, исходя из интересов обеспечения конкурентного равновесия;

Как известно, в нашей стране до сих пор нет таких цен на товары, услуги, факторы производства (труд, капитал, первичные естественные ресурсы), которые бы выражали устойчивое соотношение спроса и предложения на них, т.е. соотношение между реальными потребностями общества и возможностями производства. Такие цены способен выработать только действующий конкурентный рынок. Поэтому «вычислить» рыночные цены до введения такого рынка можно только условно, приблизительно, в виде некоторой «вилки» верхнего и нижнего пределов, внутри которой окажется конкурентная оптовая цена. Эти пределы диктуются границами разумной рентабельности такой цены одновременно и для производителя, и для потребителя.

• жесткое подчинение реформы отношений собственности требованию создать механизм рыночной конкуренции. Для этого: на крупных и средних предприятиях (с числом занятых более 200 человек) собственность отделить от управления (используя опыт Запада). Отраслевые и вертикальные “ассоциации” запретить одновременно с созданием конкурентных условий.

В том, что в течение полутора—двух лет возможно превратить монополизированные рынки в конкурентные, сомневаться не приходится, ибо есть опыт Запада. Помимо разукрупнения этому будут способствовать:

  • • быстрая организация сборочных производств на базе импортных деталей, особенно в импортозамещающих сферах;
  • • целенаправленное поощрение мелкого производства (шагом в правильном направлении является недавнее решение Кабинета Министров СССР поощрять создание мелких металлургических заводов, использующих металлолом);
  • • ограничение экспорта товаров, дефицитных в стране (при условии, что это не обостряет дефицит на других жизненно важных направлениях);
  • • льготные условия для иностранных инвесторов и торговых фирм в наиболее монополизированных отраслях.

Из сказанного ясно, что “третий путь” не отвергает идею “интеграции в мировое хозяйство”, напротив, включает ее. Но он предполагает, что эта интеграция будет протекать не стихийно, а организованно и не в интересах только зарубежных фирм, а прежде всего в интересах ускоренного формирования национального рынка в СССР.

В “Основных направлениях...” задача стабилизации экономики вынесена как первоочередная, а создание рынка — как последующая; “Доклад 4-х” объединяет ту и другую в одну комплексную программу “первого большого шага”.

При нашем подходе именно немедленный переход к организации рынков — путь к стабилизации. Было бы весьма полезно внимательно изучить и использовать опыт формирования конкурентных рынков в послевоенные годы в ФРГ и Японии, более поздний опыт Мексики, Южной Кореи и ряда других стран.

Организация конкурентных рынков позволит относительно быстро расширить производство, повысить эффективность, что и будет решением проблемы “избыточного спроса населения” (если только государство не будет продолжать самоубийственную политику обманчивого повышения денежных доходов за счет эмиссии). Линия же “Основных направлений...” на рост цен, инфляцию — “дорога в никуда”, а точнее, к натурализации и распаду хозяйственных связей.

Можно ли считать, что “поезд уже ушел” и предприятия “загнать” на организованные товарные рынки невозможно, а тем более невозможно подвергать реорганизациям, дроблению, слияниям? Еще два—три года назад рыночную реорганизацию можно было осуществить планово-административными методами. Теперь такие методы уже недейственны. Однако пока финансовая и кредитная система находятся в руках государства, сохраняются и рычаги, посредством которых можно осуществить организацию рынков экономическими методами. Последние включают налоговые льготы, субсидии, кредиты, ценовое регулирование.

Такую программу поддержат и коллективы предприятий, поскольку наличие определенных рынков с определенными условиями конкуренции и первоначально установленной вилкой минимальных и максимальных цен даст этим коллективам ориентир и уверенность в работе по перестройке производства, одновременно и самостоятельность, и гарантии доходов»[3].

  • [1] Ольсевич Ю.Я. Рекомендации МВФ: вариант для СССР? М.: Знание, 1991. С. 46-61.
  • [2] Предполагалось, что возможная цель реформы — создание социалистического конкурентного рынка (т.е. полная хозяйственная самостоятельность предприятий при сохранении государственной и кооперативной собственности в ключевых сферах экономики).
  • [3] См. также нашу статью: Неизбежен ли кризис? // Огонек. 1990. № 8.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >