Принципы гражданского процессуального права в свете реформы процессуального законодательства России

Система принципов, не только определяющих построение самого процесса, но и гарантирующих вынесение законных и обоснованных решений, до настоящего времени остается актуальной проблемой процессуального права. Юридические дефиниции «принцип права» и «система принципов» существуют в каждой отрасли права, являясь основополагающими категориями материи права. Принципы каждой отрасли права составляют квинтэссенцию отрасли права, раскрывают ее суть, являются критерием, индивидуализирующим отрасль внутри системы права. Значение принципов столь велико, что некоторыми исследователями права принципы рассматриваются в качестве источника права1.

Принципам права большое значение уделяется также в теории государства и права, им придается науковедческий аспект. Именно исследователи в области теории права первыми стали изучать и выделять принципы права. В последующем правоведы в области отраслевых наук выявили и обосновали принципы каждой отрасли права.

Г. Ф. Шершеневич еще в 1909 г. писал: «Под именем юридического принципа понимается общая мысль, направление, вложенное законодателем сознательно или бессознательно в целый ряд созданных им правовых норм»[1] [2]. Далее автор совершенно справедливо указывает, что, к сожалению, законодатель ограничивается установлением отдельных норм и весьма редко дает общие начала. Поэтому задача обобщения лежит всецело на теоретической и практической юриспруденции1.

Значение принципов трудно переоценить, так как правильно закрепленная в законе система принципов выступает гарантией законного, обоснованного и справедливого вынесения решений.

Большинство процессуалистов полагают, что гражданские процессуальные принципы — это нормативно установленные основополагающие начала отрасли права, определяющие построение процесса, его природу и методы по осуществлению правосудия по гражданским делам. В принципах права концентрируются взгляды законодателя на характер и содержание современного судопроизводства, они пронизывают все гражданские процессуальные институты и определяют такое построение гражданского процесса, которое обеспечивает вынесение законных и обоснованных решений.

Возникнув на основе новых взглядов на роль и значение судебной власти, принципы становятся важными предпосылками дальнейшего развития и совершенствования гражданского процессуального законодательства. Принципы любой отрасли права тесно взаимосвязаны и образуют одну логико-правовую систему. Только взятые вместе в качестве системы они характеризуют гражданское процессуальное право как самостоятельную отрасль права.

Нарушение одного принципа, например «непосредственности исследования доказательств», приводит к нарушению другого принципа — законности. Таким образом, одни принципы следует рассматривать как гарантию других.

Принципы являются элементом структурирования, группировки правовых норм по институтам и отраслям права. В целом принцип любой отрасли права — понятие многоаспектное, именно в научном осмыслении принципов отрасли права формируется представление об идеальной модели каждой отрасли. В то же время сам принцип является как бы рабочим инструментом формирования и развития самой отрасли права. Эти два свойства принципов и обусловливают их важное теоретическое значение.

Г. Л. Осокина справедливо полагает, что принцип является одновременно той идеей, которая сформировалась в результате научного, профессионального и массового (обыденного) представления об идеальной модели отрасли права, сравнивая принцип с рабочим инструментом регулирования общественных отношений[3] [4].

На то, что системность принципов может быть положена в основу индивидуализации отраслей права, указывал С. Н. Братусь: «Определению отрасли права способствует ее ведущий принцип и определение специфики корреспондирующего понятийного аппарата»[5].

Гражданское процессуальное право имеет свой состав принципов, которые придают ему некоторую конструктивную завершенность, в них сконцентрированы взгляды законодателя на характер и содержание правового регулирования судопроизводства по гражданским делам.

В целом они представляют собой структурную основу отрасли права. Наличие презумпции идентичности (presumption similitudinis) принципов наряду с предметом и методом говорит об искусственном разделении гражданского процессуального и арбитражного процессуального права.

В науке гражданского процессуального права принято делить принципы на две группы: организационно-функциональные и функциональные. Первая группа принципов определяет устройство судов и процесса одновременно. Вторая группа определяет только процессуальную деятельность суда и других участников процесса. Эти две группы принципов находятся во взаимосвязи, причем нередко один и тот же принцип выступает как организационно-функциональный и функциональный, вследствие чего можно констатировать, что подобное деление весьма условно.

В познавательных и учебных целях в юридической науке принято выделять состав и систему принципов. Термин «состав» в философском смысле употребляется для обозначения перечня, набора предметов и явлений. Подобное содержание вкладывают и в состав принципов, понимая под составом принципов перечень существующих принципов в той или иной отрасли права.

Система принципов — более сложное правовое явление, это классификация принципов, деление их состава на отдельные группы по какому-либо признаку.

Не раскрывая содержание каждого отдельного принципа, остановимся на некоторых принципах, которые не имеют прямого текстуального закрепления в законе, тем не менее, с нашей точки зрения, роль и значение их в процессе велики.

Принцип относительной истины. Многие десятилетия в гражданском процессе действовал принцип объективной истины. В философии под истиной понимается содержание знания, тождественное его предмету. Можно выделить следующие виды истин: отнологиче-скую, объективную, логическую, абсолютную, относительную, формальную.

Как указывается в литературе, объективная истина заключается в постижении сущностных характеристик предмета, однако истина, имея объективное содержание, тем не менее субъективна по форме. В различных странах существуют гетерогенные подходы к истине, которая должна быть установлена в суде.

В странах общего права суд устанавливает относительную истину. В законодательстве стран романо-германской системы права закрепляется, что суд должен устанавливать объективную истину, а в Израиле и во многих арабских странах судья должен обязательно достичь истины по делу, даже если стороны не представили достаточных доказательств. Если истина не достигнута, то решение не соответствует религиозным установлениям.

Принцип законности в гражданском процессе России означает, что при рассмотрении и разрешении судом дел суд должен, прежде чем применить ту или иную норму права, установить истину по делу. Но какую истину?

Процесс познания включает в себя как установление фактов, с которыми стороны связывают возникновение, изменение или прекращение их права, так и правовую оценку установленных судом фактов. Спор сторон в исковом производстве чаще всего сводится к установлению или отрицанию фактов, имеющих правовое значение по делу. Если по конкретному делу суд не установил полно и верно фактических обстоятельств по делу, прав и обязанностей сторон, т. е. истины, то, следовательно, исходя из действующего позитивного права, нельзя признать решение законным. В процессуальной доктрине права презюмируется, что истинным называется суждение, в котором верно отражается объективная реальность. Таким образом, под истиной в гражданском процессе понимается верное суждение судей о действительно фактических обстоятельствах по делу в их правовой оценке, установление фактов, предшествующих акту применения нормы права.

Законодательство о гражданском судопроизводстве предусматривает перечень доказательств, с помощью которых устанавливаются фактические обстоятельства, порядок их представления и истребования, правила оценки доказательств. В интересах достижения истины в качестве ее гарантии установлена обязанность суда осуществлять руководство гражданским процессом.

Однако в суде разрешается спор, и истина рождается в споре, да и сам вопрос об истине является достаточно спорным. Еще индийский мыслитель Шри Ауробиндо говорил: «Мнение не бывает ни истинным, ни ложным, а лишь полезным в жизни или бесполезным»1.

Участники процесса во время судебного разбирательства не стремятся к познанию истины, их устремления направлены на убеждение судьи в своих доводах и возражениях как истинных. Таким образом, в судебном процессе устанавливается квазиистина.

Методом достижения истины в гражданском процессе выступает состязание сторон в условиях равноправия. Стороны равноправны в представлении доказательств, убеждающих судью в квазиистине. Следовательно, в суде не постигается объективная истина, но решение все равно нужно принимать. В связи с этим Т. М. Яблочков еще в 1909 г. указывал, что в судах устанавливается не материальная, а формальная истина[6] [7].

Судьи основывают свое решение только на доказательствах, представленных тяжущимися сторонами. Суд не вправе собирать доказательства в пользу какой-либо стороны, следовательно, истина, постигаемая судом, является не объективной, а относительной (относительно тех доказательств, которые представили стороны).

Вообще проблема истины в настоящее время является дискуссионной, традиционно принцип объективной истины противопоставлялся принципу формальной истины. Принцип объективной истины определял советский гражданский процесс (к сожалению, данный принцип имеет место в процессе и сегодня). По этому поводу А. Ф. Клейнман писал, что данный принцип является выражением ленинской теории познания в процессе осуществления социалистического правосудия[8].

К. С. Юдельсон отмечал, что достижение объективной истины в гражданском процессе обусловлено руководящей ролью диктатуры рабочего класса, союзом рабочего класса с крестьянством, отсутствием антагонистических классов и классовой борьбы[9].

Сегодня, оставаясь на позициях принципа объективной истины, законодатель отошел от варианта «истина во что бы то ни стало», но принцип относительной истины так и не нашел своего закрепления в нормах позитивного права. Среди процессуалистов также до настоящего времени превалирует мнение о наличии принципа объективной истины в процессе, определяя его даже как цель гражданского процесса.

Принцип превенции. Впервые его выделил Ю. С. Гамбаров1. Этим принципом определяется роль истца и ответчика в суде. Тот, кто первым сделает выпад, т. е. кто первым займет позицию истца, тот и становится ищущим защиты лицом. Таким образом, положение истца и ответчика определяется чисто формально. Истец вовсе не обладает правом, а на ответчике может не лежать обязанность. Суть принципа превенции можно выразить изречением римских юристов: «Qui facuit est temporale potior est jure» (лат. «Кто раньше по времени, тот прежде всего»). Принцип превенции также не нашел своего закрепления в нормах позитивного права.

Принцип состязательности. Он был закреплен еще в ГПК РСФСР 1964 г. Однако действие указанного принципа было ограничено. В советский период нашей истории данный принцип, скорее, можно было бы назвать не принципом состязательности, а принципом активной роли суда. Следует отметить, что в Древнерусском государстве процесс также строился на принципе состязательности. Например, по Русской Правде или Псковской судной грамоте 1467 г. главная роль в процессе принадлежала сторонам, в связи с чем В. О. Ключевский писал, что суд представляется безучастным зрителем или пассивным председателем, но не руководителем дела[10] [11]. Позднее в Судебнике 1497 г. процесс уже сочетал в себе как принцип состязательности, так и следственный принцип. Однако в результате судебной реформы 1864 г. в российском гражданском процессе был вновь закреплен принцип состязательности, а следственность как принцип отвергнута.

Если принцип диспозитивности определяет возможности сторон и других лиц, участвующих в деле, по распоряжению объектом спора и движением процесса, то принцип состязательности определяет их возможности и обязанности по доказыванию заявленных требований и возражений, т. е. по отстаиванию своей правовой позиции.

Принцип состязательности теснейшим образом связан с принципами законности, диспозитивности, условием его реализации выступает процессуальное равноправие сторон, поскольку стороны могут состязаться в отстаивании своих субъективных прав и охраняемых законом интересов лишь в одинаковых правовых условиях с использованием равных процессуальных средств.

Принцип состязательности в современных условиях имеет конституционное закрепление, например в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ сказано: «Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон». Данное конституционное положение впоследствии было экстраполировано в ГПК РФ (ст. 12).

Яркой иллюстрацией принципа состязательности является установленное правило доказывания, в соответствии с которым каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ). Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле (ч. 1 ст. 57 ГПК РФ).

Всесторонность рассмотрения дела, принятие судом законного и обоснованного решения обеспечиваются обширными возможностями сторон проявлять в процессе свою инициативу и активность, приводить доводы в обоснование своей позиции, отвергать доказательства и аргументы противоположной стороны. Однако по действовавшему законодательству принцип состязательности как бы нейтрализовался принципом объективной истины и суд в некоторых случаях вмешивался в процесс доказывания, не ограничиваясь представленными сторонами доказательствами. При этом суд руководствовался положением о том, что он обязан принимать все предусмотренные законом меры к установлению действительных обстоятельств дела, и в некоторых случаях собирал доказательства по своей инициативе, иногда вопреки мнению истца и ответчика.

Сегодня в интересах обеспечения законности при реализации принципа состязательности в гражданском процессе суду отводится активная роль, хотя его полномочия гораздо сужены по сравнению с ГПК РСФСР 1964 г. Чистой состязательности, при которой суд играл бы в процессе пассивную роль, а процесс сводился бы к свободной игре спорящих сторон, в настоящее время в гражданском судопроизводстве нет.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, он вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, проверяет отношение представляемых доказательств к рассматриваемому делу, окончательно устанавливает содержание вопросов, по которым требуется получить заключение экспертов, назначает по своей инициативе экспертизу, если без заключения экспертов невозможно правильно разрешить дело.

Установленный в позапрошлом веке в доктрине немецкого права принцип состязательности основывался не на самостоятельных постулатах процесса, а на характерном свойстве гражданского права — свободе распоряжаться своими материальными правами.

По мнению некоторых исследователей, например Д. Я. Малешина, сегодня в ГПК РФ установлено своеобразное сочетание инициативности сторон и активности суда, поэтому как бы действует принцип ограниченной состязательности[12]. При этом одни ученые настаивают на необходимости усиления роли судьи в собирании доказательств, другие, наоборот, ратуют за чистый принцип состязательности.

В странах Европейского Союза также по-разному разрешается этот вопрос, например во Франции суд является активным участником гражданского процесса и может по своей инициативе назначить судебную экспертизу. В соответствии с ГПК Франции, Германии суд может по своей инициативе затребовать то или иное доказательство.

Что касается стран общего права, тут ситуация представляется совершенно иной. Так, в соответствии с Модельным кодексом поведения судей США судья не должен самостоятельно истребовать факты дела, а должен рассматривать только представленные доказательства. Тем не менее многие американские процессуалисты предлагают также усилить активность суда, однако система гражданского производства в США, действующая с середины 30-х гг. прошлого века, пока не предполагает активной роли суда в сборе доказательств. Помощь одной из сторон со стороны суда рассматривается как предвзятость и несправедливость, поскольку такие действия могут быть основанием для отвода судьи по мотивам пристрастия.

В связи с этим в российской процессуальной доктрине отмечается, что подобная пассивность суда снижает роль суда как государственного органа власти, превращая его в подобие третейского суда. Однако, как представляется, роль суда заключается только в отправлении правосудия. Судья не должен восполнять активность или пассивность сторон, выигрыш в процессе должен зависеть от проявленной активности истца или ответчика.

Чистый принцип состязательности позволит сократить время рассмотрения дела, будет способствовать снижению уровня коррупции в судебной системе, где судья обязан будет принимать решение только в пользу наиболее активной стороны, которая представила наиболее убедительные доказательства.

Принцип правовой определенности. Этот принцип является наименее изученным в научной литературе по гражданскому процессу. Долгое время процессуалисты не придавали ему значения, что, по нашему мнению, незаслуженно и требует тщательного анализа в доктрине права. Совершенно очевидно, что данный принцип присущ всем процессуальным отраслям права, в силу чего он является межотраслевым, его содержание нашло свое имплицитное закрепление в п. 3 ст. 3919 ГПК РФ.

О важности данного принципа сказано в постановлении Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 ноября 2012 г. № 2013/12, в котором отмечается, что признание приюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Принцип правовой определенности также означает, что решение должно соответствовать и не противоречить единообразию судебной практики, которая формируется в постановлениях высших судебных инстанций. Так, в постановлениях пленумов Верховного Суда РФ излагаются правовые позиции, восполняющие пробелы в праве, а также содержатся комментарии по практике применения той или иной нормы позитивного права. Например, Верховный Суд РФ в п. 4 постановления от 31 октября 1995 г. № 8 подчеркнул, что при рассмотрении дел судами надлежит учитывать следующее: если подлежащий применению закон либо иной нормативный акт субъекта РФ противоречит федеральному закону, принятому по вопросам, находящимся в ведении Российской Федерации либо совместном ведении Федерации и субъекта РФ, то, исходя из положений ч. 5 ст. 76 Конституции РФ, суд должен принять решение в соответствии с федеральным законом. А если имеются противоречия между актом субъекта и актом Российской Федерации, принятым по вопросам, относящимся к ведению субъекта РФ, подлежит применению акт субъекта РФ.

Указанная правовая позиция Верховного Суда РФ по-иному, чем в обшей теории государства и права, трактует правило о юридической силе нормативных актов. В теории государства и права содержится общее правило, согласно которому суды при постановлении решения должны всегда применять закон, имеющий большую юридическую силу (данная базовая дефиниция относилась ко всем отраслям права). Однако нормой судебного установления в гражданском процессе было выработано иное правило, которое суды в силу принципа правовой определенности обязаны соблюдать.

Принцип правовой определенности имеет весьма обширный, содержательный аспект, и здесь мы не можем согласиться с некоторыми процессуалистами, которые определяют содержание принципа правовой определенности только через позиции ЕСПЧ1. Данная точка зрения противоречит правовой позиции как Верховного Суда РФ, так и ЕСПЧ.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 июля 2013 г. № 21 подчеркивается: если решение суда было исполнено на момент, когда стало окончательным постановление Европейского Суда, в котором установлено, что при принятии этого решения были нарушены положения Конвенции или Протоколов к ней, то отмена такого решения по новому обстоятельству в связи с указанным постановлением Европейского Суда превалирует над принципом правовой определенности. Из этого следует, что правовые позиции ЕСПЧ не входят в содержание принципа правовой определенности. Как представляется, принцип правовой определенности следует рассматривать только во взаимосвязи с правовыми позициями высших судебных инстанций России и с правовыми позициями Конституционного Суда РФ.

Вместе с тем в процессуальной теории совершенно верно отмечается, что одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который требует, чтобы в случаях вынесения судами окончательного решения по делу это решение не ставилось бы под сомнение[13] [14].

На принцип правовой определенности в гражданском процессе долгие годы не обращали внимания только потому, что судебный прецедент не признавался источником права. В последнее десятилетие взгляды правоведов на роль и значение судебного прецедента начинают меняться. Сама судебная практика заставляет по-иному посмотреть на доктрину принципов гражданского процесса — как на основополагающее начало, закрепленное и в нормах права, и в нормах судебного установления, объективировав принцип правовой определенности.

  • [1] См.: Фархтдинов Я. Ф. Указ. соч.
  • [2] Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. М., 1910.
  • [3] См.: Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. М., 1910.
  • [4] См.: Осокина Г. Л. Гражданский процесс: общая часть. М., 2006. С. 107.
  • [5] См.: Братусь С. Н. О предмете советского гражданского права // Советское государство и право. 1940. № 1. С. 38.
  • [6] иЯЬ: http://icite.ru/130738/citaty/aurobindo_shri/ тпете_пе_Ыуае1_пМ8Йптт_т.
  • [7] См.: Яблочков Т. М. Учебник русского гражданского судопроизводства. Ярославль, 1910. С. 112.
  • [8] См.: Клейнман А. Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права. М., 1967. С. 37.
  • [9] См.: Юдельсон К. С. Проблемы доказывания в советском гражданском процессе. М., 1951. С. 118.
  • [10] См.: Гамбаров Ю. С. Гражданский процесс: курс лекций. М., 2005. С. 37.
  • [11] См.: Ключевский В. О. Курс русской истории. СПб., 1904. ГИИд www.kulichki.com.
  • [12] См.: Малешин Д. Я. Указ. соч.
  • [13] См.: Егорова О. А., Беспалов Ю. Ф. Решения Конституционного Суда Российской Федерации в практике судов общей юрисдикции. М., 2013. С. 88.
  • [14] Там же.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >