Познание — центральная проблема уголовного судопроизводства

Одной из центральных проблем уголовного судопроизводства всегда была и остается проблема правильности познания фактических обстоятельств совершенного преступления, обеспечивающая правильность правового реагирования на него государства. Познание фактической основы дела предполагает установление тех индивидуальных и уникальных фактических обстоятельств некоего жизненного события, затронувшего интересы личности и (или) государства, общественно опасного в момент его совершения, относительно которого только предстоит решить вопрос о возможности применить или не применять соответствующую уголовно-правовую норму. С учетом того, что правоприменительная деятельность в теории права рассматривается как сложная, имеющая несколько последовательных этапов со своим содержанием и своими особенностями, совокупность способов, методов и последовательность осуществления такой юридической деятельности может претендовать на технологический подход к ее изучению и характеристике.

Традиционное изучение правоприменительной деятельности в статике позволяет теории права рассматривать ее как одну из возможных форм реализации права, определенным образом структурируя ее, выделяя относительно самостоятельные этапы в ее характеристике. Но изучение практики правоприменения требует функционального подхода, позволяющего искать наиболее эффективную технологию осуществления каждого из этапов правоприменения, чтобы в итоге обеспечивались их законность и обоснованность. Особенно остро вопрос о качестве правоприменительной практики стоит применительно к уголовному судопроизводству, в котором органы исполнительной и судебной власти решают вопросы защиты и обеспечения человеческой чести, достоинства, свободы и даже жизни. Признание человека виновным в совершении преступления и применение к нему уголовного наказания по приговору суда являются наиболее строгими и жесткими актами правоприменения. Поэтому теоретическое осмысление проблем познания и доказывания в уголовном судопроизводстве было и останется центральной темой данной науки.

Публичность уголовного судопроизводства и его неразрывная связь с политикой и идеологией государства оказывали и будут оказывать серьезное влияние на целеполагание познавательной процессуальной деятельности, на результаты судебного решения по конкретным делам, что также требует включения в изучение познавательной процессуальной деятельности еще и технологических аспектов. Считаясь с идеологическими факторами, которым вынужденно подчиняется уголовное судопроизводство в те или иные времена, нельзя не учитывать и те особенности познания, которые объективно обусловлены характером этой деятельности и ее прикладными задачами. Эти особенности выявляются посредством изучения практики процессуального познания и имеющихся проблем, обнаружения изменений и появления новых тенденций в современной практике уголовного судопроизводства. Эти объективные особенности процессуального познания в основном известны, однако далеко не все они получают исчерпывающее освещение в уголовно-процессуальной науке, и постоянное изучение меняющейся практики способствует выявлению таких пробелов.

Движение научных взглядов, динамика изменения научных представлений по этому вопросу ученых, проживших долгую научную жизнь и занимавшихся исследованием процессуального познания и доказывания в разные идеологические эпохи тоже помогает понять, какие теоретические идеи были обусловлены идеологией определенного времени и поэтому требуют пересмотра, а какие отражали объективные особенности процессуального познания и сохраняют свое значение независимо от смены идеологий. Идеи, отражающие объективные особенности познания в уголовном судопроизводстве, можно, например, увидеть в ряде работ П. А. Лупинской1, которая начинала исследование этих вопросов в послевоенный период[1] [2] на основе законодательства еще 1922—1924 гг., теоретических работ А. Я. Вышинского и научного господства идеи классиков марксизма-ленинизма, а также зная из практического опыта печальные и явно противоправные уроки практики того периода. Свои последние работы по доказыванию она писала уже в современный период, после принятия УПК РФ. Поражает, как осторожно и уместно работала П. А. Лупин-ская с цитатами «классиков», использование которых было в советский период идеологически обязательным и неизбежным, а в настоящее время все еще остается в привычке некоторых исследователей, мешая объективной оценке изменяющихся социально-правовых условий, достижений философии и других смежных наук и самой идеологии. П. А. Лупинская, не абсолютизируя идеологические установки, искала именно функциональные, технологичные особенности процессуального познания и правоприменения, которые сохраняют свою актуальность и до настоящего времени. Поэтому и в более поздних работах, в том числе и написанных после принятия УПК РФ[3], она могла, не отказываясь от своих научных взглядов, развивать теоретические представления о доказывании как особой форме познания в уголовном судопроизводстве, включая в свои рассуждения новые условия состязательности процесса, требования обеспечения прав человека, допустимости доказательств как гарантии законности этой властной деятельности.

Далеко не все поняли и приняли смысл и значение современной реформы уголовного судопроизводства, о чем свидетельствуют многие непоследовательные и несистемные изменения, внесенные в УПК РФ после 2001 г. До сих пор среди теоретиков и практиков есть непримиримые критики таких основополагающих идей реформы, как состязательность уголовного судопроизводства, разделение процессуальных функций и формирование особой роли суда, приоритет правозащитного целеполагания современного судопроизводства над советским публично-репрессивным, признание прав человека в сфере уголовного судопроизводства такой же высшей ценностью, как и в деятельности государства в целом (ст. 2 Конституции РФ). Наиболее остро это неприятие проявляет себя в отношении к проблеме истины в процессуальном познании, что заставляет вновь и вновь возвращаться к этой теме1. Проходящие дискуссии показывают, что эта научная проблема до сих пор обсуждается не столько в ее функционально-технологическом, прикладном аспекте, сколько в попытках отстоять приверженность той или иной идеологии. Критика УПК РФ и реформы уголовного судопроизводства нередко направлена не на реальные положения закона, анализ системных искажений закона в современной правоприменительной практике, а на те идеологические установки, которые стоят за ними или приписываются им участниками дискуссий. Например, утверждение отдельных авторов о закреплении в УПК РФ пассивной роли суда в состязательном процессе явно надуманная. Она приписывается современному уголовному процессу вопреки положениям гл. 37 и многим другим нормам УПК РФ. Идея об ориентировании состязательного уголовного процесса на установление лишь формальной истины вступает в столь же очевидное противоречие с положениями ст. 6, ч. 4 ст. 73, ст. 302, ст. 38916 и многими другими нормами УПК РФ.

Представляется более рациональным предложить к обсуждению прагматичную проблему поиска и (или) выработки наиболее эффективной технологии уголовно-процессуального познания фактических обстоятельств дела с целью избежания судебных ошибок. В таком контексте проблема истины в уголовном судопроизводстве из идеологических тоже может быть переведена в разряд практических, прикладных, решение которых требует определенного социально-технологического подхода. Следует согласиться с П. А. Лупинской в том, что «практическая задача расследования, рассмотрения и разрешения уголовного дела состоит в том, чтобы установить обстоятельства дела в соответствии с тем, что имело место в действительности»[4] [5]. Действующий закон не запрещает и не мешает познавать истину, понимаемую в таком смысле, при производстве по делу. Но в этом смысле четко расставлены прагматические акценты: 1) кто несет бремя такого познания и 2) что делать, если при производстве по конкретному делу истину не удается познать в силу объективных особенностей уголовного дела; если установлен запрет на использование недопустимых доказательств; если одних признательных показаний обвиняемого недостаточно для признания его виновным; если нельзя сослаться на его показания, полученные с применением насилия, угроз и т. п.

Если следственные органы все еще не справляются с такой задачей, то виновен в этом не текст УПК РФ, а недостаточный профессиональный уровень владения технологией познания в уголовном судопроизводстве. Новеллы и изменения в УПК РФ, предложенные Следственным комитетом РФ к обсуждению в известном законопроекте1, не способны сами по себе исправить сложившуюся порочную практику. Для изменения качества расследования и восстановления законности в досудебном производстве, обеспечения правильности познания необходимы системные и последовательные образовательные, технологические и организационные меры. Одна из актуальных задач науки в современных условиях состоит в том, чтобы вместо схоластических споров обратиться к глубокому и регулярному мониторингу практики. Важно выявлять действительные трудности процессуального познания и искать их практическое решение. Необходимо не замалчивать, а выявлять все искажения предписаний закона и причины такого состояния практики, вырабатывать предложения, способные изменить практику. Поэтому хочется привести как научное завещание слова П. А. Лупинской, сказанные в заключение научной дискуссии, проходившей в МГЮА в связи с пятилетием принятия УПК РФ: «Важным аспектом научных исследований в дальнейшем должно быть изучение «закона в действии», а именно выявление того, как недостатки той или иной нормы или их совокупность сказываются на результатах практической деятельности, и того, к каким ошибкам ведет ненадлежащее исполнение закона и, хуже того, пренебрежение его требованиями и нарушение тем самым прав, свобод и интересов участников процесса»[6] [7].

  • [1] Работы П. А. Лупинской по вопросам процессуального познания и доказывания нельзя не вспомнить еще и потому, что в 2016 г. научная общественность отмечает 95 лет со дня ее рождения.
  • [2] См.: Путинская П. А. Доказательства в советском уголовном процессе: лекция для студентов В ЮЗ И. М., 1955.
  • [3] См.: Лупинская П. А., Галкин В. М. Доказательства в советском уголовном процессе // Советский уголовный процесс: лекции. Вып. 2. М., 1960. С. 3—39 (разд. 1 «Общие положения»); Вопросы доказательственного права и предварительного расследования уголовных дел (по материалам судебной практики). М., 1987. С. 3—31 (гл. 1 «Вопросы доказательственного права в судебной практике»); Лупинская П. А. Доказательства и доказывание в новом уголовном процессе // Российская юстиция. 2002. № 7. С. 5—8; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник / отв. ред. Я. А. Лупинская. М„ 2010. С. 282-315, 346-368.
  • [4] См.: Костенко Р. В. Объективная истина — цель уголовно-процессуального доказывания; Орлов Ю. К. Установление истины как цель доказывания в уголовном процессе; Печников Г. А. Диалектика и уголовный процесс; Победкин А. В. Моральные победы — не считаются?; и др. // Библиотека криминалиста. 2012. № 4 (5). Дискуссионная трибуна.
  • [5] Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник / отв. ред. П. А. Путинская. С. 285.
  • [6] См. законопроект «О внесении изменений в УПК РФ в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу». иЯЬ: ЬИ:р://у?М'.81ес1с-om.ru/diskussions/7SI 0=3551.
  • [7] Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: вопросы теории, законодательства, практики применения» (к 5-летию УПК РФ). М., 2007. С. 628.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >