МЕХАНИЗМЫ САМООПРАВДАНИЯ И ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ ОБРАЗ МИРА

Изолированность террористической группы от контактов с внешним миром неизбежно приводят к искаженному образу мира — многообразие окружающей социальной действительности упрощается черно-белым видением, в котором все происходящее предстает как борьба между «Мы» и «Они», между священным и порочным, между абсолютным добром и абсолютным злом. Чувство реальности исчезает, конструируется вымышленный мир, одинаково далекий как от доминирующей культуры врага, так и от культуры, из которой вышли сами террористы.

Закрытость группы запускает и механизмы рационализации и оправдания насилия: действия, которые поначалу казались неприемлемыми, постепенно становятся вполне допустимыми и даже необходимыми.

Изоляция группы делает возможной вольную интерпретацию и нарушение политических и религиозных принципов большинства, от имени которого ведется террористическая деятельность. В террористической группе можно обнаружить те же процессы, которые хорошо изучены на примере религиозных сект, возглавляемых харизматическими лидерами. Чем больше новички до их вступления в группу были социально изолированы, оторваны от семьи и друзей, лишены социальной поддержки, тем больше они идентифицировали себя с сектой, тем с большим рвением они следовали всем приказам лидера. Оказалось, что чем больше было чувство психологического облегчения и поддержки со стороны секты, тем больше ее члены были готовы нарушать нравственные нормы и культурные традиции, сформированные во время первичной социализации в семье, в детском саду, в детдоме, в школе и т. д. (подробнее см.: Олейник, Соснин, 2005).

Террористы, с их точки зрения, защищают интересы сообщества, находясь за его пределами. Поэтому нормы сообщества, от имени которого они выступают, не являются для них ориентиром и могут вольно интерпретироваться или прямо нарушаться. Наиболее характерным примером является объединение политического терроризма и криминала: похищение людей, торговля наркотиками, грабежи. Другим примером является исламистский терроризм, по-своему истолковывающий основные положения Корана и сунны.

Наличие «врага» или социальной группы, которой можно приписать ответственность за происходящее, приводит к утверждению собственной идентичности за счет отрицания ценностей и норм чужой группы — именно чужая группа, а не своя культурная общность становится виновной для террористов. Это убеждение усиливается культурной относительностью моральных норм, которые часто оказываются несовместимыми. Например, то, что в одной культуре интерпретируется как ущемление прав, в другой определяется как благочестие. В зависимости от культуры различаются даже функции убийства (Цыцарев, 2004). Неготовность признать этот факт этноцентрически ориентированными правительствами приводит к действиям, подчеркивающим межгрупповые различия и усиливающим ценностный конфликт, или «психологическую несовместимость» мировоззрений (Юрьев, 2004).

Готовность нарушать нормы своей культурной группы подкрепляется недоверием к политическим и общественным институтам, убеждением террористов в отсутствии законных путей изменения политической, экономической и культурной ситуации в своей стране. Наконец, более важное следствие изоляции групп террористов от своего культурного сообщества — это нелегитимность и обесценивание «века сего», т. е. обесценивание этого общества и живущих в этом обществе людей.

Террористы характеризуются таким мировоззрением: они убеждены, что существующий порядок обречен, что ему на смену придет совершенно другое общество, ради которого необходимы радикальные изменения. Этот феномен аналогичен «вере в справедливость мира», но прямо ей противоположен: этот мир оценивается как несправедливый и нелегитимный. Одним из следствий этого отрицания мира является тот факт, что, оказавшись в заключении, террористы не идут на контакт с другими группами заключенных и, в отличие от них, не проявляют никакого интереса к дополнительному образованию, не пытаются осваивать знания, которые могли бы пригодиться на воле. Для них не существует принципиальной разницы между тюремным заключением и вольной жизнью: весь сегодняшний мир несправедлив, весь мир — тюрьма.

На индивидуальном уровне происходит искажение временной перспективы: настоящее эмоционально становится менее значимым, чем прошлое (золотой век в истории сообщества) и будущее (общественный идеал). Следствием этих искажений в образе мира становится обесценивание и своей собственной, и чужой жизни — цель оправдывает средства, необходимо разрушить мир во имя его спасения.

В террористической группе возникает «иллюзия тотальной войны», укрепляющееся убеждение в том, что они такие же солдаты, как и противостоящие им армейские и антитеррори-стические подразделения государства. Рассматривая свое противоборство как войну, они и живут «по законам войны», оправдывая ими свою жестокость. «Америка наступает, хочет завладеть миром» — это убеждение для радикальных исламских фундаменталистов является аксиомой (Хлебников, 2003). Обещания мирной жизни кажутся для них опасной иллюзией, реализация которой угрожает их существованию. Не только самих себя, но и весь окружающий их мир они рассматривают как поле битвы, драматическое противостояние добра и зла, в котором им отведена роль героев-мучеников. Поэтому террористические акты часто осуществляются не для достижения заранее определенной цели, а для обострения чувства трагической реальности, столкновения с опасностью, подтверждения своих представлений о мире как о войне.

С иллюзией войны тесно связана «иллюзия оборонительных действий» — представление террористов о том, что их действия являются лишь ответом на физическое, структурное или символическое насилие врага по отношению к ним как притесняемому сообществу (политической партии, этнической или религиозной группе и т.д.). Контртеррористические операции правительств только усиливают эту иллюзию, создавая историю борьбы террористической группы с агрессором, давая основания для оправдания первоначальных терактов и героизации будущих мучеников.

Коллективная память, групповая история террористической организации играют важную роль в деятельности террористической группы. В качестве сценариев своих действий террористические группы часто используют известные исторические примеры, опираясь на опыт тех, кого они считают своими предшественниками. Такие примеры не только доказывают, что теракты оправданны, но и служат образцами тактических приемов и правил ведения борьбы. Отсутствие опыта у формирующейся террористической группы компенсируется за счет исторического опыта сообществ, с которыми террористов связывает сходство судеб, политическая, религиозная или этническая идентичность. Ряд исследователей отмечают, что, планируя операции, террористические формирования часто опираются не на точный расчет, а на героическую традицию, которая реально может не соответствовать сложившейся ситуации.

Имитация опыта других движений и террористических организаций не только облегчает распространение терроризма в международных масштабах, но и формирует особый, парадоксальный вид исторического сознания в террористической группе. Оно объединяет в себе, казалось бы, противоречащие друг другу ориентации: временная перспектива сужается до настоящего и ближайшего будущего, однако при этом происходит мифологизация сознания, включение террористами своей группы в многовековую историю борьбы добра и зла, в сакральное время: время пророков, тысячелетней борьбы за идею, вечный рай праведников и т. п. (Хоффман Б., 2003).

В межгрупповом конфликте последствия ближайшего будущего преувеличиваются, а отдаленного будущего — недооцениваются; будущее представляется необоснованно оптимистически как отдельной личностью, так и всей группой. Возникает так называемое «туннельное мышление», когда собственные действия и происходящие события рассматриваются в краткосрочной перспективе (на основании принципа «сейчас или никогда»). Одним из последствий такого изменения временной ориентации является чувство неотложности действий, преувеличение дефицита времени. Вместе с тем известно, что чем сложнее конфликтная ситуация, тем больше вероятность того, что дефицит времени усилит склонность сторон к использованию экстремальной стратегии и конфронтации. Кроме этого, при дефиците времени группа все больше внимания уделяет информации, подтверждающей или не подтверждающей изначально принятую позицию, тогда как нейтральная информация все меньше принимается во внимание, что подталкивает группы к дальнейшей поляризации позиций.

С другой стороны, при столкновении с «чужими» даже совсем недавно сформировавшаяся группа создает свою положительную историю, объединяющую ее с прошлым и будущим. В межгрупповых конфликтах усиливается переживание «общности судьбы», т. е. увязывание личностью своего жизненного пути с историей своей социокультурной группы — не только с ее прошлым, но и с ее будущим. Включение индивидуальной временной перспективы в групповой контекст — одна из составляющих процесса групповой идентификации. Характерным примером может служить склонность участников межнациональных конфликтов объяснять свои поступки событиями тысячелетней давности или отдаленными последствиями складывающейся этнической ситуации, обращение в рассказе о своей биографии к историческим событиям. Террористическая группа ищет возможность включить собственные действия в «большую историю», объединяющую ее с другими группами и эпохами. В этом объединении своего «здесь и сейчас» с героическим пантеоном освободительной войны она черпает оправдания своих действий, сакрализации своего будущего. Наконец, какими бы ни были личные истории ее участников, какой бы трагической и несправедливой ни казалась им их личная судьба до вступления в террористическую группу, они

получают чувство осмысленности, неслучайности своего прошлого (подробнее см. следующую главу).

Современные террористические организации оснащены передовой спутниковой техникой связи и могут вступать в коммуникацию с любой точкой земного шара. Однако такая связь, за исключением случаев, когда она используется для координации усилий с другими группами и подготовки терактов, является односторонней. Так, например, в информации, которую «Аль-Каида» передает о своей деятельности через телевизионный канал «Аль-Джазира», террористическое движение предстает не столько персонажем мировой истории, сколько ее творцом. Наоборот, отдельным людям, сообществам и государствам отведена роль участников террористического повествования об истории мира. Обращения террористических лидеров к мировой общественности и видеосюжеты для показа в новостных каналах — это мифологический образ будущего мира со своей внутренней исторической логикой, подчиняющей себе все другие события. Не террористы, а весь остальной мир является персонажем в этой драме. Не будет преувеличением сказать, что террористическая картина мира и реконструкция современности, предлагаемая международными СМИ, — два разных времени, две разные истории, сближение которых является одной из целей терроризма.

Контрольные вопросы

  • 1. Что вы понимаете под термином «динамика террористической группы»?
  • 2. Какие качества лидера террористической группы, по вашему мнению, являются главными в организации эффективности ее деятельности?
  • 3. Что вы можете сказать о различных ролях, которые выполняют члены террористической группы?
  • 4. Считаете ли вы правильным для снижения террористической активности основное внимание уделять проблеме связи террористов со своим населением и главный акцент делать на создании благоприятных условий, способствующих нормализации жизни этих сообществ?
  • 5. Как вы понимаете роль террориста-смертника?
  • 6. В чем, по вашему мнению, основные психологические причины, которые способствуют становлению индивида на путь террориста-смертника?
  • 7. Что, по вашему мнению, необходимо делать нашим государственным структурам для снижения вовлечения людей в террористическую активность в качестве тер-рористов-смертников?
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >