Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Философия истории

Границы единства истории

Определив сущность исторического, можно установить те границы, в которых история существует как то, что изменяется, но не исчезает. Одновременно можно установить пределы, в которых человек действует, не разрушая своими поступками историю и сохраняя за собой статус быть существом историческим, быть субъектом истории.

Для провиденциальной концепции XIX века присуща убежденность в «автоматизме» истории. Если история не демонстрирует направление к лучшему, то, во всяком случае, она гарантированно осуществляется, — таково было убеждение мыслителей этой эпохи. Основу провиденциальной концепции составляла идея, что при всех условиях связь между поколениями никогда не прерывается, что всегда сохраняется определенный элемент преемственности. Преемственность обеспечивается определенными социальными механизмами, — состоянием культуры, способом производства материальных и духовных благ, уровнем воспитания и образования, — в силу чего общественный процесс приобретает черты исторического процесса, в котором идет накопление опыта, материальных и духовных ценностей[1].

Каждое новое поколение осуществляет механизм наследования, в ходе которого осуществляется не только передача знаний и опыта, но и нечто большее. Это нечто обеспечивает непрерывность истории. Сам процесс формирования человека немыслим без восприятия прошлого. Его не понять без опыта, передаваемого через общение со старшим поколением. Без этого опыта новое поколение может решать проблемы простого воспроизводства, но оно не в состоянии

обеспечить более высокий уровень освоения мира, а стало быть, и решать проблему своего расширенного воспроизводства. Значительный объем информации воспринимается из прошлого в готовом виде. Такое восприятие осуществляется в процессе совместной деятельности людей и не зависит от сознательной ориентации индивида.

Обнаружив зависимость настоящего от прошлого, философия XIX века обосновала вывод относительной обеспеченности истории как процесса преемственности поколений. Этому процессу сопутствует определенные явления. Одно из них — социальная амнезия. Опыт XX столетия демонстрирует, что в ряде случаев общество может страдать утратой исторической памяти, так же как это происходит с отдельным человеком. Амнезия — больше чем простое забывание. Забывший может помнить о том, что он знал, а потом забыл, ибо сам факт прежнего знания не уходит из памяти. Что касается амнезии, то она связана с забвением самого факта прежнего знания. Страдающий амнезией не осознает своей забывчивости. Социальная амнезия означает, что из истории порой выпадают целые пласты информации о прошлой жизнедеятельности людей. Общество утрачивает ту или иную часть своего наследия и при этом не осознает своей утраты. Таким образом происходит разрыв исторической связи настоящего с прошлым, нарушается преемственность.

В связи с явлением социальной амнезии следует обратить внимание на факт «выпадения» культурного наследия. Речь идет о высылке в 1922 году большой группы интеллигенции, и прежде всего, — гуманитарной. Труды высланных, как и труды репрессированных, замалчивались или упоминались через призму негативной оценки. В библиотеках они проходили по реестру «ДСП» (для служебного пользования) и для рядового читателя оставались недоступными.

Второе явление связано с проблемой глубинных механизмов цивилизации. Катастрофы XX века по своим последствиям оказались столь разрушительными, что заставили многих мыслителей по-новому взглянуть на процесс мирового развития. Если военное противоборство предшествующих веков в силу его локальности и относительной незначительности последствий могло быть истолковано Г. Гегелем в качестве своеобразной платы за прогресс, то применительно к Первой и Второй мировым войнам XX века такое истолкование выглядело бы кощунством. Реальностью стала угроза человечеству, что ставит под сомнение концепцию гарантированного осуществления истории. Реальная угроза человечеству требует иного взгляда не только на историю XX века, но и на историю вообще. Актуализируется вопрос о том, что есть история, если она не процесс, который осуществляется сам по себе.

В прошлом, как и ныне, жили и творили конкретные люди. Они совершали вполне определенные поступки, реализуя собственную индивидуальность с ориентиром на осуществление своих интересов. Точно также как и отдельные лица, целые народы обнаруживают в истории свою индивидуальность. Если попытаться убрать из истории жизнь с ее индивидуальными особенностями, то можно получить голую схему (абстракцию), но не историю. Демонстрация отрицания истории оборачивается самоотрицанием[2].

В истории есть нечто священное. Нужно попытаться понять прошлое человечества как свое собственное. Только тогда можно преодолеть в себе самом пустоту уединенности и обрести богатство мировой исторической жизни в себе, в своей собственной личности, ощутить всю сопричастность к истории и свою сродность с историей. Такой подход позволяет определить сущность исторического как внутреннее приобщение судьбы личности и каждого поколения к судьбам истории, как живое отношение между поколениями, их взаимосвязь, как духовное общение. Нерушимость исторического процесса покоится на способности людей к взаимодействию, взаимопониманию, коммуникации между представителями разных эпох, поколений, культур. Там, где отсутствует внутреннее приобщение судьбы личности и каждого поколения к судьбам истории, осуществимость истории как преемственного процесса будет поставлена под угрозу. Там нужна не история как взгляд из прошлого в будущее через настоящее, а осуществление принципа «здесь и только сейчас» с ценностным ориентиром «после нас хоть потоп».

Сущность исторического раскрывается через понятия, фиксирующие связь каждого человека с тремя измерениями исторического времени: прошлым, настоящим и будущим. Это духовное родство и братство поколений, а также мера ответственности не только за сегодняшний день, но и за то будущее, знаки которого прослеживаются в прошлом, а осуществляются в настоящем.

Во-первых, в истории осуществляется духовное родство поколений. Это осознание того, что мы в ответе за доставшееся нам от предков наследие, за мир, собственную честь и достоинство в этом мире. История предстает не как коммуникация, а как осмысленное общение сменяющих друг друга поколений. Вне осознания духовного родства личность перестает быть полноценной. Она превращается в манкурта, в «Ивана, не помнящего своего родства».

Во-вторых, история представлена духовным братством, которое понимается как идея общей ответственности людей за мир, в котором они живут, и выступает история как идея всечеловеческого единства. Эта идея в прежние времена чаще всего воспринималась как благое пожелание. Сегодня это уже актуальная необходимость. Осознание целесообразности человеческого братства есть императив, обязательное условие выживания человечества. В свете возможной ядерной или экологической катастрофы понятие духовного братства отнюдь не равнозначно утопической надежде на устранение различий между людьми, различий между народами или утопии установления полного тождества интересов. Братство предполагает не устранение различий, а уме-

ние считаться с интересами других людей, не рассматривая другого как средство осуществления своих интересов.

В-третьих, обращенность к будущему фиксируется мерой ответственности. Будущее будет оценивать настоящее за тот образец жизни, который нынешнее поколение утверждает своей судьбой. Вычленяя смысл жизни, определяя цель и образ жизни, люди выбирают способ и характер воздействия на судьбу будущих поколений.

Поставив судьбы людей в непосредственную зависимость от хода истории, XX век обострил чувство исторического, сопричастие с ним; актуализировал вопрос о единстве истории и ее границах.

Единство людей возникает на основе единства планеты и общежития во времени. Народы, населяющие планету, долгое время существовали параллельно, ничего не зная друг о друге, а подчас и не подозревая о существовании других. Все это продолжалось до тех пор, пока не наступило время сознательной взаимосвязи всех со всеми и общение заявило о себе в реальном его свершении. Основу этой взаимосвязи в первую очередь составили рыночные отношения, натуральный обмен результатами своей деятельности. Так начиналась история человечества, которую можно определить как взаимный обмен в границах коммуникаций.

В ходе истории складывались империи, которые на время усиливали взаимосвязь между людьми в пределах своих границ. Затем эти империи распадались и связи людей порывались. Так народы Египта и Китая на время изолировались от внешнего мира. Однако стены изоляции в конечном итоге были разрушены.

За последние пять столетий Европа, реализуя принцип европоцентризма, втянула весь мир в орбиту своих интересов, распространяя свою цивилизацию и заимствуя у других цивилизаций то, чем она не располагала. Европа сделала единство мира осознанным, а общение длительным и надежным. Это общение продемонстрировало, что люди все время сближаются, что в процессе единения создается единство, первоначально в сознании, а потом и в деятельности людей1.

Правда, совместное пребывание людей на заселенной ими планете еще не составляет их единства. В претензии постигнуть единство истории отражается стремление исторического знания обрести свой последний смысл. При изучении истории в философском аспекте всегда ставится вопрос о единстве, благодаря которому человечество заявляет о своей целостности. Люди заселили планету, но были разбросаны по ее поверхности и ничего не знали друг о друге, демонстрируя многообразие жизни и языков. Поэтому тот, кто мыслил себя в рамках мировой истории, создавал единство мира ценою собственных ограничений. Так в Китае сложилась Срединная империя, а в Европе — Западный мир. Все, что находилось вне этого единства, рассматривалось как существование варваров, первобытных народов, которые могут быть предметом этнографии, но не истории. Единство рассматривалось через выражение тенденций, в соответствии с которыми все известные и неизвестные народы мира будут постепенно приобщаться к одной культуре и будут введены в сферу единого жизненного устройства.

Резюме: Проблема единства истории человечества предполагает определение границ этой истории. История человечества — это содержание незначительной части жизни на планете, которая «ничто» по сравнению с историей растительного и животного мира. Известная история человечества в шесть тысяч лет, в свою очередь, составляет незначительный интервал по сравнению с доисторической эпохой человеческого существования, которое измерялось сотнями тысячелетий. Как справедливо отмечает К. Ясперс, основным фактом нашего существования является наша предполагаемая изолированность в космосе. В безмолвии мироздания лишь мы являемся разумными и способными к общению существами. Похоже, что космос — нечто бесконечно превышающее то,

что доступно нашему исследованию, нечто бесконечно более глубокое, чем то, что открывается нам. Изолированность в космосе и составляет реальную границу всемирной истории человечества[3].

  • [1] См.: Хоружий С. С. После перерыва. Пути русской философии. — СПб.: Логос, 1994. — 299 с.
  • [2] См.: Философия истории: Антология. — М.: Аспект Пресс, 1995. — 351 с.
  • [3] См.: Ясперс К. Смысл и назначение истории. — М.: Республика, 1994. — 527 с.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы