Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Философия истории

Миф и религия — ступени постижения истории

Понять остроту проблем, стоящих перед философским осмыслением истории, можно лишь обратившись к их истокам, рассмотрев путь их эволюции. Предпосылкой формирования всеобъемлющего концептуального постижения истории являются ее архетипы в форме мифологического и религиозного образа.

Мифология представляет собой особый тип мироориен-тации с претензией вырабатывать не только соответствующие способы взаимодействия с миром, но и различные формы воздействия на мир. Заговоры, обряды и ритуалы предполагали достижение желаемых результатов. Мифологическое мировоззрение характеризуется, прежде всего, взаимосвязью, взаимозависимостью и взаимопревращением в системе «природа-общество-человек». Оно выступает фактором социализации человека, обеспечивая системную упорядоченность — тотем; организуя ойкумену (заселенное пространство); создавая пантеон (место для богов); формируя культуру страха, ритуала и табу. Формой общности людей выступает община на основе кровного родства. Это родство она проецировала на весь окружающий мир, реализуя принцип тотального «генетизма», чем и объясняется факт размытости границ между природным и социальным, индивидуальным и общественным, физическим и духовным, словом и делом, а также факт инверсии человека в животное, растение, камень и обратно. Представление о реальности и сама реальность в культуре мифа воспринимаются как некое тождество.

Вера в тотем, анимизм, гилозоизм, фетишизм породила обыденное сознание с его ориентиром на освоение принципов взаимосвязи, взаимодействия и взаимообусловленности. Реализация этих принципов через обряды и ритуалы обеспечивала переход от хаоса к космосу, от стихии к порядку, где мир представал упорядоченным, целостным, очеловеченным. «Очеловечивание» осуществлялось в двух ипостасях. В процессе эмпирической (профанной) деятельности и опосредованно через пантеон — место духов предков, впоследствии богов. Через священную (сакральную) деятельность богов происходило творение космоса из хаоса.

Мифическая картина мира оформила первую парадигму, ориентированную на передачу социального опыта от поколения к поколению. Суть этого опыта заключалась в обеспечении равновесия системы «природа-общество-человек». Эта система предстает в своей синкретичности (нерасчле-ненности). Миф принципиально социален, ибо нацелен на поддержание установленного порядка и применения санкций в случае его нарушения. Карл Хюбнер в своей работе «Истина мифа», как и А. Ф. Лосев в «Философии истории античности» убедительно доказывают рациональное основание мифа, в силу чего миф служил надежным ориентиром в мире, обеспечивая «тело» и «душу» первой общности людей.

Движение от хаоса к космосу задает историческому времени характер линейности, а несовершенство социального космоса порождает мифологему «золотого века» с ярко выраженной ретроспективной ориентацией (См.: мифологию Древнего Китая, Древней Индии, Древней Эллады). Деградация космоса ставится в зависимость от нравственного состояния общества. Об этом свидетельствует дидактический эпос «Труды и дни» Гесиода. Автор повествует о 5(!) веках (эпохах) человеческой истории от золотого до железного, где неправедные деяния людей привели к тому, что богини Совесть и Правосудие оставили их. Мифы периода становления письменной культуры носят эсхатологический характер. Они повествуют о вселенском пожаре или потопе, но и то и другое не означает гибель мира. Вселенские катаклизмы ведут к возрождению и обновлению, к очищению мира от «порчи». Место хаоса занимает космос как мера упорядоченности и организованности.

Миф — это не только далекое прошлое. Он является составной частью мировоззрения в любую эпоху. Простота и образность мифа, его синкретизм и этическая нагруженность помогают на индивидуальном уровне преодолевать принципиальную ограниченность сознания, достойно встречать одиночество и переживать отчуждение, находить оптимальную для собственного понимания модель объяснения происходящих событий, обретать выдуманную, но удобную почву под ногами со своей мерой понятий свой-чужой, добро и зло, прекрасное и безобразное. Это обеспечивает возможность сформировать взгляд на историю, в которой не происходит ничего нового, где время обратимо и «это пройдет», ибо «ничто не ново под Луной» в условиях, когда меняется только форма, а содержание сохраняется. Однако мифологизация истории на индивидуальном уровне влечет за собой не только упрощение, схематизм, но рождает и фатальность, пассивность, нечувствительность к происходящим событиям, а стало быть, и безответственность за судьбу мира. Не следует забывать, что мир — это не только Вселенная, это и мир нашего окружения, семья, среда обитания, рабочий коллектив. Стало быть, мифологизация истории — это не только позитив, но и издержки, которые негативно сказывались на судьбе человечества.

Для мифологического мировоззрения характерна вера в абсолютную трансцендентность. Другими словами, мифологическое мировоззрение порождает внеличностное, внесоциокультурное начало, которое определяет судьбу бытия в мире, в том числе и судьбу бытия человека, его историю. В результате человеческая деятельность попадает в зависимость от этого начала, которое выступает как первопричина. Первоначало диктует вечно повторяющуюся схему: рождение — расцвет (золотой век) — истощение (деградацию) — катастрофу (вселенский пожар или потоп) — возрождение — расцвет — деградацию — катастрофу. Катастрофа — это не конец, а начало, возвращение на круги своя. Общий пафос мифотворчества — это внесение в природную и социальную сферу порядка, который обеспечивал переход от хаоса к космосу, устанавливал равновесие между природой и культурой, помогал разрешить противоречие жизни и смерти. Антиномия жизни и смерти снималась мифологическим представлением о загробной жизни, содержание которой определялось мерой соблюдения норм поведения при жизни. Миф принципиально не только социален, но и рационален так как ориентирован на объяснение и санкционирование установленного порядка. Другое дело, что рациональность мифа особая. При всей похожести на другие формы рациональности, она похожа только на себя. Мифологическому времени соответствовал и мифологический историзм, который можно определить как «сменяющуюся неизменность», обеспечивающую передачу социального опыта от поколения к поколению. Деградация космоса и нарастание хаоса ставится в зависимость от нравственного состояния в системе «природа-общество-человек». В целом, мифологизация истории демонстрировала ее упрощение и схематизм, покой и веру, что «и это пройдет», фатализм и пассивность, а стало быть, и безответственность за свое отношение к миру.

Если миф можно рассматривать в качестве первой ступеньки постижения истории, то религия, как производное мифа, претендует быть еще одной ступенькой освоения человеческой истории человечества. Возникновение единобожия (монотеизма) внесло существенную редакцию в толкование времени и, соответственно, в понимание истории человечества. Место безличного космоса, равнодушного к человеку, занимает Всевышний, для которого нет ничего важнее собственного творения, и таковым является человек. Поэтому Бог постоянно вмешивается в дела человеческие, управляет ходом истории. В отличие от мифологического представления, религиозный образ истории обретает характер необратимого линейного процесса. Необратимость времени, уникальность каждого момента означает конец мифологическому «вечному возвращению», повышает ценность истории, ибо речь идет об испытании людей на пути их спасения. Спасение возможно благодаря усилиям души, которая «обязана трудиться», стремиться к Богу, преодолевая тяготы земного бытия. Сущность Бога недоступна человеческому разуму, но она может открыться прямо и непосредственно в форме озарения, ибо божественной милости озарения удостаиваются не «знающие», а «верующие» — чистосердечные, ведущие праведный образ жизни.

Христианство сформировало первую концепцию всемирной истории. Таковой является история единого человеческого рода, произошедшего от Адама и Евы, но утратившего свое естественное единство вследствие грехопадения. С тех пор миру Божиему противостоит мир земной, который несет на себе печать грехопадения. Мир земной тленный, ибо подвержен порокам. За несовершенство и зло земного мира отвечает человек, и только человек. Искупление «первородного греха» и является условием «возвращения» человека к исходному состоянию райского блаженства.

Всемирная история предстает как история деяний Господа. Она включает: Творение — Воплощение Христа — Второе пришествие — конец Тысячелетнего Царства. На этом пути каждый временной интервал (прошлое, настоящее и будущее) заявляет о своей самодостаточности. В своей монографии «Категории средневековой культуры» А. Я. Гуревич подчеркивает, что «наличие этих опорных точек во времени с необычайной силой «распрямляет» время, «растягивает» в линию и вместе с тем создает напряженную связь времен, сообщает истории стройный и единственно возможный в рамках этого мировоззрения план ее развертывания».

История обретает телеологический (целеполагающий) характер. Линейность и необратимость, а также «конец времен» все расставляют на свое место, выносят справедливый приговор каждому «по делам его», делают историю особо значимой в жизни человека, побуждают его стремиться к спасению. В отличие от мифологического (синкретического) образа истории с ориентиром на циклы природы и ритмы Вселенной, религиозный образ истории, расщепив время на прошлое, настоящее и будущее, заявляет о своей значимости. Властно вторгаясь в жизнь человека, религиозный образ истории заставляет его определиться со смыслом жизни, и сделать выбор своего образа жизни.

Что касается «светской истории», то она практически не рассматривается в «священной истории», но постоянно соприкасается с ней и поэтому обретает свой смысл. Никому не дано постичь всю полноту Божественного замысла, который реализуется в конкретных исторических событиях, но долг каждого узреть в них «волю Божью» и содействовать плану «конечного спасения», а стало быть, и своего спасения, ибо человек не безличная частица космоса, а высшее творение Бога. Идея личного спасения органически связана со спасением человеческого рода, а индивидуальная судьба с судьбой всего человечества.

Религиозная картина мира подготовила парадигму тео-центризма. Мировая история предстала как история деяний Господа, где прошлое, настоящее и будущее заявили о своей самодостаточности. Время вытянулось в одну линию, сообщив истории план ее развертывания от начала к концу. Первая хронология мировой истории принадлежит Евсевию Кесарийскому. Он разделил историю всех народов на два периода — «до рождества Христова» и «после рождества Христова», указав на кульминационный момент исторических событий — Воплощение Господа. Со всей полнотой христианская «идея истории» нашла свое отражение только в наследии Августина Аврелия (354-430), свидетеля угасания Рима — вечной империи. Интерес Августина Аврелия к истории был вызван не столько падением Рима в 410 году, сколько последующей полемикой вокруг объяснения причин этого события. Одни объясняли падение Рима местью языческих богов за то, что римляне приняли христианство. Другие видели в этом событии предвестие конца человеческой истории. Августин не разделяет эти оценки. В падении Рима он видит закономерный характер, когда «низшее» (государство) заявило о своем желании быть выше «высшего» (церкви). Августин разрабатывает концепцию исторического процесса в форме учения о двух «градах»: земном и небесном, основанных на любви к себе и на любви к Богу. История человечества мыслится как процесс, конечной целью которого является достижение «вечного мира в Боге», когда «церковь воинствующая» превратится в «церковь торжествующую».

Человечество в своем развитии проходит ряд стадий от младенчества до глубокой старости, реализуя историческое время. Время возникает из вечности (Зона) вместе с актом божественного творения, а затем распадается на три периода — прошлое, настоящее и будущее. Прошлое — это память, будущее — надежда и только настоящее — есть реальность. Если так, то история есть актуальное бытие настоящего, из которого по необходимости можно мысленно переноситься то в прошлое, то в будущее. Поскольку время имеет начало, то оно должно иметь и свое завершение. Отсюда историческое время по Августину эсхатологично. Оно, демонстрируя борьбу и победу добра над злом, несет исключительно моральный смысл и заявку на линейный характер.

Человеческой истории Августин противопоставил священную историю. История предстала как борьба между градом земным, государством этого мира, с одной стороны и градом Божьим — с другой. В этом великом противостоянии государства светского и государства божественного заключается таинственная основа и смысл истории, которая одновременно является историей борьбы святого и светского. Происхождение двух сообществ относится к началу времен, когда падение возгордившихся ангелов, наделенных смешанной природой, привело к тому, что наряду с государством Божьим появилось государство дьявола. Адам, который одновременно принадлежал к божественному и к светскому, своим первым грехом повторил грех гордыни падших ангелов, и среди людей возникло земное (светское) государство как полная противоположность государству божественному. Первыми представителями этих государств-антагонистов были, с одной стороны, праведник Авель, с другой — братоубийца Каин. Затем соответственно Израиль и языческие народы, град Бога Иерусалим и град дьявола Вавилон, и, наконец, на последнем этапе истории — католическая церковь и Рим (Новый Вавилон). По своей сути град Божий и град земной принципиально отличаются друг от друга. У них различны господин и управитель. У первого — Бог, у второго — боги и демоны. У них различные граждане. В первом — избранные праведники, исповедующие единого истинного Бога, во втором — отверженные почитатели богов и себялюбцы. У них различные позиции. У первого — опирающаяся на смирение любовь к Богу, доведенная до презрения к себе, у второго — основанная на гордыне любовь к себе, доведенная до презрения к Богу.

Проводя своеобразный сравнительный анализ Божьего и светского града, Августин пишет: «Два града созданы двумя видами любви: град земной — любовью к себе, доведенной до презрения к Богу, и град небесный — любовью к Богу, доведенною до презрения к себе».

Оба града имеют своих посланников на небе. Это восставшие ангелы и те, ангелы, кто сохранил верность Богу. На земле они разнятся как потомки Каина и Авеля, так что эти два библейских персонажа выступают символами двух сообществ. На этой земле гражданин светского государства выглядит повелителем и господином мира, гражданин небесного града — пилигримом, странником. Первый правдою самою определен к вечному проклятию, второй — к спасению1.

История предстает перед нами в свете, принципиально ином, который родился в представлении греков. Она имеет начало творения и конец сотворенного мира с пограничным моментом в виде воскрешения и страшного суда. Три существенных события маркируют бег исторического времени:

  • • первородный грех со всеми вытекающими последствиями;
  • • ожидание прихода Спасителя. Оно проходит под знаком жизнедеятельности людей с ориентиром на меру ответственности за свою жизнь;
  • • воплощение и страдания Сына Божьего с образованием его дома — Церкви, когда человек в лице церкви обретает посредника в своем отношении к Богу.

По Августину Бог не только Творец-Демиург, но и Учредитель времени. В своей «Исповеди» Аврелий Августин размышляет, что есть время, отдавая себе отчет, что это очень трудный вопрос. Если бы ничего не проходило, не было бы прошлого времени; если бы ничего не приходило, не было бы будущего времени; если бы ничего не было, не было бы настоящего времени. Как может быть прошлое и будущее, когда прошлого уже нет, а будущего еще нет? Если бы настоящее всегда оставалось настоящим и не уходило в прошлое, то это было бы уже не время, а вечность. Настоящее оказывается временем только потому, что оно уходит в прошлое. С точки зрения Аврелия Августина нет трех времен, а есть настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего. Из этого следует, что время существует только в опыте человека, в переживании событий душой человека. По Августину душа человека есть вместилище и мера времени. Она измеряет прошлое с помощью памяти, настоящее в акте созерцания, будущее в процессе ожидания. Душа способна вырываться из потоков времени и соприкасаться с вечностью. Для человека, пребывающего в тленном мире, время становится средством спасения. Время позволяет даже последнему грешнику раскаяться, направить свою любовь к Богу и стать гражданином Града Христа. Царство Божие с приходом Христа и его искупительной жертвой уже существует, но окончательно не установилось, оставаясь конечной целью и человека, и человечества. Судный день неизбежен. «Народ благочестивый восстанет для того, чтобы остатки своего «ветхого» человека переменить на «нового». Народ нечестивый, живший от начала до конца ветхим человеком, восстанет для того, чтобы подвергнуться вторичной смерти»1. Воскрешение праведных предполагает преобразование их плоти, которая подчинится духу и станет «духовной», ибо человек есть существо духовное.

Резюме: Аврелий Августин выделяет в мировой истории 6 эпох: «От сотворения Адама до потопа; от потопа до Авраама; от Авраама до царя Давида; от Давида до вавилонского пленения; от вавилонского пленения до рождения Христова; от рождения Христова до конца света». Что касается истории эмпирической (светской, профанной), то она обретает смысл только через события «священной» истории, которая несет в себе Божественный промысел. Другими словами, смысл истории по Августину заключается в победном шествии христианства во всемирном масштабе, в установлении «Града Божия». Августин не только выстраивает периодизацию светской истории, но и поднимает проблему становления человеческой личности. Творцом истории является Бог. План ее становления, развития и конца известен только Богу. Цель истории — торжество добра и увеличение числа тех, кого Августин называет гражданами Града Божьего. Вместе с тем, в философии Августина можно видеть ряд несогласованных положений. Он пытается объяснить историю людей, не вникая в содержание их деятельности. Его заключения носят характер априори. Он знает заранее, что должно быть и что будет, если люди отклоняются от заданного пути.

Общие выводы:

I. Религиозный образ истории, в отличие от мифологического, существенно повысил ценность времени, а стало быть, и ценность человеческой истории. Она обретает смысл, направленность, последовательность событий, имеющих свое начало и конец.

И. Теология Средневековья не внесла ничего принципиально нового в концепцию философии истории Аврелия Августина. Даже Фома Аквинский оказался нечувствительным к проблеме времени. Его больше интересовала вечность, хотя в Европе зарождалась цивилизация, для которой первоценностью была не вечность, а конкретное физическое, химическое, биологическое, социальное, антропологическое, технологическое время. Несмотря на схематизм, теологическая интерпретация исторического процесса в форме: «творение — жизнь в раю — грехопадение — судный день — конец истории — личное спасение», была существенным шагом на пути становления исторического сознания. Этическая интерпретация Бога придавала истории воспитательный характер, инициировала характеристики ответственного бытия, формами которой выступают честь, совесть и долг. Она сплавляла человеческую судьбу с Божественным промыслом, давала рекомендации к личному спасению, прививала человеческое человеку.

Поставив вопрос о соотношении конечного и бесконечного, изменчивого и вечного; сформулировав проблему смысла жизни человека и смысла истории человечества, христианская концепция мировой истории заложила основания той философии истории, которая сложилась усилиями А. Тойнби, и Т. де Шардена, М. Хайдеггера и К. Ясперса, В. Соловьева и Н. Бердяева, а еще раньше Вольтера, Канта, Гегеля, Гердера и других. Приняв во внимание мифологический и религиозный образы истории эти мыслители вышли на ее философский дискурс, рассматривая историю через призму категорий развития, становления, ставшего и отчуждения.

Идея истории, возникшая в рамках религиозного мировоззрения, оказалась чрезвычайно продуктивной для развития философской рациональности. Представление о едином Боге породило и представление об универсальной истории человечества. Освобожденная от религиозной оболочки идея единой истории заложила основания концептуального постижения всемирной истории, положила начало философии истории. Таким образом, мифологический и религиозный образы истории подготовили рациональную форму ее освоения.

Восточная философия тяготела к интуитивному познанию и углубленному самосознанию, а европейская философия через категорию меры выходит на рациональное отношение к действительности, что существенно увеличивает возможности адекватного объяснения мира. Взгляды историков не стали предметом сравнительного философского анализа, хотя проблема появления государства как авторитета власти попадает в поле зрения и Платона, и Аристотеля. Эту проблему авторитеты философской мысли античности рассматривают, не обращаясь к историческому наследию.

Становление исторического сознания в условиях античности особое. В пределах парадигмы космоцентризма «изменчивость» воспринимается как норма неизменного мира. Отсутствует концептуализация истории как приоритетной сферы человеческой жизни, движение которой имеет определенную направленность и необратимость. История рассматривается в качестве результата человеческой деятельности в ходе поиска причин исторических событий, что предполагает рациональное объяснение мотивов человеческой деятельности.

III. Следующий шаг в формировании концептуального постижения и объяснения истории связан с мыслителями Средневековья. С утверждения христианства оформляется историческое сознание, сложились методологические принципы универсализма, провиденциализма и периодизации.

Принцип универсализма ориентировал исследовать события в контексте истории всего мира, начиная с появления человека; выходить за пределы конкретной ойкумены и рассматривать событие через призму общечеловеческих ценностей, не ограничиваясь интересами конкретной общности людей.

Принцип провиденциализма ориентировал рассматривать историю как воплощение замысла Бога, где нет «персон, пользующихся особым благоволением». Этот принцип обеспечил отказ от античного объяснения истории через поступки героев, полубогов и богов.

И, наконец, принцип периодизации требовал от исследователя выделять эпохальные события как отправную точку отсчета всех последующих явлений. Периодизация конкретизировала процедуры объяснения, заложив определенную направленность событий «до» и «после». История воспри-

нимается как нечто творимое, что обусловило возможность становления концептуального объяснения смысла исторического сознания.

IV. Несмотря на теологический «окрас», Средневековье заложило базу исторической методологии, сформировало у историков определенную методологическую культуру, обеспечило мыслителям эпохи Возрождения возможность внести свой вклад в освоение истории. В своих работах Н. Макиавелли формулирует и обосновывает тезис о том, что историю творит не столько Бог, сколько люди. Ориентируясь на свои земные интересы и опираясь на «мораль силы», люди творят историю, даже не подозревая об этом[1].

Вопросы контроля и самопроверки:

  • 1. Проследите эволюцию рациональности в ее собственных исторических формах от проторациональности до постнеклассической рациональности и определите ее возможности.
  • 2. Определите специфику рациональной реконструкции «исторического» и его интерпретацию.
  • 3. Насколько целесообразно рассматривать миф как первую ступень постижения истории.
  • 4. Что дала религия и ее время для осознания и осмысления истории.
  • 5. Роль и значение философии как инструмента освоения истории.
  • 6. Определите исследовательскую зависимость историка от его мировоззрения.
  • 7. Определите необходимость методологической культуры в освоении и оценке «исторического» как особого бытия в мире.

  • [1] См.: Макиавелли Н. История Флоренции. — М.: Наука, 1987. — С. 321; Государь. — М.: Планета, 1990. — С. 73-75.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы