Софисты и сократические школы

Я знаю, что ничего не знаю.

Сократ

Все относительно

Во время расцвета классической греческой культуры в полисах появляются люди, которых называют софисты, или платные учителя мудрости (вы уже знаете, что слово «софия» означало мудрость, значит, речь идет о мудрых людях). По сути, с деятельностью софистов связано начало регулярного образования: образованный гражданин полиса должен был знать риторику, логику, философию. Умение произносить речи, убеждать, красноречиво отстаивать свои позиции было необходимо для успешной карьеры. Поэтому и являются софисты, преподававшие эти умения и навыки за плату.

Как вы понимаете, умение отстаивать свою точку зрения в тяжбах, дискуссиях, судах не всегда связано с ее истинностью. Действительно, софистов мало интересовала истина сама по себе, их задача была другой — научить человека воздействовать на своих слушателей и выходить победителем из интеллектуальных битв. Поэтому слово «софист» сегодня имеет негативный оттенок, — так называют человека, который путем словесных приемов пытается заставить вас поверить, что белое — это черное. Кстати, история сохранила немало забавных софизмов, придуманных в то время. Софизм — хитрая уловка, с помощью которой доказывались заведомо абсурдные положения, но так, что логические ошибки в рассуждении заметить было трудно, особенно человеку, не искушенному в словесных тонкостях. Например, софизм «Рогатый» звучал так: «У тебя есть то, чего ты не терял; ты не терял рога, значит, ты рогат». Или софизм «Лжец». Человек говорит вам: «Я лгу». Что это означает? Если он лжет, значит, он вас обманул, то есть сказал правду! И наоборот. С помощью софизма вы можете доказать, что завтрак в школьном буфете лучше вечного блаженства. Не верите? Скажите, что лучше — вечное блаженство или завтрак? Конечно, любой человек ответит, что вечное блаженство. А что лучше вечного блаженства? Естественный ответ: ничто. Но ведь завтрак лучше, чем ничто, значит, завтрак в школьном буфете лучше вечного блаженства... Еще пример софизма. Мы, две женщины, можем «доказать» вам, что женщины не умирают, с помощью такой логической цепочки: «Мужчины смертны. Женщины — не мужчины. Значит, женщины бессмертны».

Один из известных софистов, Протагор (ок. 480 — ок. 410 до н. э.) выдвинул следующий принцип: «Человек есть мера всех вещей». Этот тезис означает, что человек оценивает все вещи по отношению к себе: одна и та же книжка одному кажется увлекательной, а другому — скучной; кто-то мерзнет в шубе, а другому и легкой куртки зимой достаточно. Поэтому не только талант автора книги, но даже температура воздуха — вещь относительная, учил Протагор. Что такое тепло или холодно, человек решает, исходя из своих субъективных ощущений. Значит, та картина мира, которая у каждого из нас имеется, во-первых, антропоморфна (у воробья или землеройки, как мы вам уже говорили, она совсем другая), а во-вторых, субъективна. Думаем, Протагор был прав, говоря об этом. Но по нашему мнению, у такого субъективизма есть границы, с которыми люди постоянно сталкиваются в процессе своей жизни: какой бы горячей мне ни казалась вода +50 °С, яйцо при этой температуре я сварить не смогу. Как ни выгодно мне считать, что дважды два — восемь, это все-таки ложное высказывание. Вот таких объективных границ и критериев софисты как раз и не признавали.

И еще один принцип, выдвинутый Протагором, очень характерен для софистов в целом: «Каждому утверждению можно противопоставить противоположное». Если вы задумаетесь, то заметите, что эти два принципа взаимосвязаны. Если человек — мера всех вещей, то и каждый отдельный человек — Иван, Николай или Александр Македонский — тоже мера вещей, то есть, как он отмерил — так и отмерил, и его мнение кажется ему истиной. Значит, сколько людей — столько истин. Наверняка среди людей найдутся и те, у кого противоположные точки зрения. Но, по Протагору, они тоже будут истинными. Такой подход в философии называется релятивизмом. Релятивизм (от лат. ге1айуш — относительный) — учение, признающее относительность и условность человеческого знания.

Софисты предположили, что истина субъективна, то есть, сколько людей, столько мнений. Значит, в споре каждый может быть по-своему прав, у каждого своя истина, истин много. Любое положение можно доказать и опровергнуть. Причем это положение действует не только в сфере познания, но и в сфере нравственности: то, что одному представляется добром, может казаться злом другому. Получается, что все в мире относительно. Никакого объективного (то есть независимого от человека) критерия добра и зла нет. Значит, кому что выгодно, то и хорошо. Исходя из такой позиции, можно было оправдать любые поступки.

Вместе с тем, деятельность софистов имела и положительное значение: во-первых, благодаря софистам образование стало приобретать более системный, регулярный характер. Софисты переезжали из полиса в полис, набирали учеников, устраивали публичные диспуты и выступления, что способствовало просвещению их сограждан. Во-вторых, культ относительности — это не всегда вредная вещь: если все в мире относительно, то трудно уверовать в какой-то догмат, в какое-то положение как в окончательную истину. Софисты развивали критическое мышление, что очень важно для развития культуры и науки. И наконец в-третьих, они перенесли «центр тяжести» древнегреческой философии с природы на человека. Первых греческих философов так поражала грандиозность и красота внешнего мира, что они стремились найти разгадку бытия именно в его изучении. Но софисты обратились к исследованию внутреннего мира человека, и этот открытый ими мир был не менее грандиозен и сложен. Более того, с этого времени для философов человеческий дух становится одним из основных объектов изучения. Поэтому философия в своем развитии многим обязана софистам, о чем нельзя забывать, хотя некоторые мыслители — современники софистов их резко критиковали и боролись с их влиянием на умы греков.

Философия Сократа

Позиции софистов противостоял такой знаменитый философ, как Сократ (469—399 до н. э.). Про этого человека говорят, что вся его жизнь была воплощенной философией. Поэтому мы расскажем не только о его взглядах, но и о его жизни — хотя бы немного.

Жизнь философа

Сократ родился в бедной семье в Афинах; отец его был каменотесом, мать — повивальной бабкой. Как гражданин своего полиса, он участвовал в сражениях Пелопонесской войны, был членом «совета пятисот» — одного из органов самоуправления афинского полиса, у него была жена Ксантиппа, о сварливости которой сохранилось много исторических анекдотов, и сыновья. То есть его жизнь была похожа на жизнь других афинян, и в то же время, сильно от нее отличалась: целью жизни Сократа было не достижение благосостояния или политическая карьера, а поиски истины. Некрасивый, чудаковатый, бедно одетый, он проводил свои дни в размышлениях и беседах с многочисленными учениками или просто прохожими. Денег за обучение (в отличие от софистов) он не брал, считая, что философия не может быть средством обогащения. Сохранился рассказ о том, как один из богатых учеников Сократа, Алкивиад, желая сделать учителю приятное, привел его на рынок и предложил выбрать все, что понравится. Сократ долго ходил по рядам и разглядывал выставленные на продажу предметы, а потом удивленно сказал: «Как много вещей, которые мне не нужны!» Ему было так мало надо, что он ни в чем не нуждался, несмотря на свою бедность.

Сократ верил, что его призвание — не дать своим согражданам погрязнуть в житейских заботах, заставить их размышлять не только о бытовых проблемах, но и о том, зачем они живут. Он всегда напоминал людям слова, написанные на дверях храма Аполлона в Дельфах: «Познай самого себя». Своими беседами он заставлял людей понять, что они боятся думать и руководствуются в своих поступках не разумом, а либо освященными обычаем правилами поведения, либо своими непосредственными склонностями и желаниями. В то же время, он боролся с влиянием софистов, противополагая их релятивизму свою веру в существование объективной истины и объективного критерия добра. Более того, он считал истинное познание условием нравственного поведения, делания добра. Познание имело для него цену лишь постольку, поскольку делало людей лучше, являлось теоретическим обоснованием добра, заставляло совершать нравственные поступки. По сути, он впервые показал, что добро и истина — взаимосвязанные вещи.

Для Сократа ценен был не просто добрый поступок, но осмысленный добрый поступок. Ведь добро можно совершить и случайно, необдуманно, интуитивно. Но тогда нет никакой уверенности в том, что ваш следующий поступок тоже будет хорошим и правильным. Сократ стремился к тому, чтобы люди поступали не инстинктивно, а сознательно. «Добродетель состоит в знании добра», — сказал он однажды. То есть, по его мнению, надо знать добро, понимать, что это такое, для того чтобы стать добродетельным человеком. Правда, нам кажется, что Сократ несколько преувеличивал рациональность людей, в этом смысле он был романтиком: мало объяснить человеку, что такое хорошо и что такое плохо, чтобы он исправился. К сожалению, иногда люди, даже осознавая, что они делают, поступают безнравственно.

Говорят, что дельфийский оракул, отвечая на вопрос о том, кто является самым мудрым из людей, назвал имя Сократа. Сократ был поражен этим обстоятельством, поскольку отнюдь не считал себя мудрецом. Именно в результате размышлений о мудрости и появился его известный афоризм: «Я знаю, что ничего не знаю». Смысл этого афоризма в том, что абсолютное знание недостижимо для человека. Никто из смертных не обладает полной истиной. Более того, чем больше человек узнает, тем больше вопросов у него возникает. Есть графическое изображение этого процесса (см. рис.) Если обозначать кругом область того, что человек знает, то ясно, что диаметр такого круга будет меньше у малообразованного человека (круг 1) и больше — у того, кто учился, размышлял, собирал информацию (круг 2). Как правило, вопросы у людей возникают на границе того, что они знают, и того, что им еще неизвестно. Поэтому длина окружности может обозначать то, что человек еще не знает, но стремится уз-

Круг 2

нать. Тогда, чем больше вы знаете, тем больше перед вами нерешенных загадок, тем больше вы не знаете. И наоборот: мало знающий человек, как правило, нелюбопытен, ему кажется, что скудного запаса его знаний вполне достаточно для жизни, он и так не глупее других. Настоящая мудрость состоит в том, чтобы признать недостаточность своих знаний. Как сказал немецкий философ Артур Шопенгауэр: «Чем глупее человек, тем понятнее для него мир».

Кстати, в этом, как и в других вопросах, позиция Сократа противоположна позиции софистов. Те предложили такой софизм: если ты что-нибудь знаешь, то ты знаешь все. Ибо кто знает что-нибудь, тот — знающий. Знающий не может быть незнающим. Стало быть, он не может чего-нибудь не знать и знает все. Конечно, зарабатывая себе на жизнь платными уроками, они не думали всерьез, что их ученики знают все. Тем не менее, их релятивизм объективно стирал грань между знанием и незнанием, истиной и ложью, образованием и невежеством.

Сократ

Сократ ничего не писал. Он считал, что истина рождается в споре, в разговоре, при живом обмене мнениями, а не при чтении книг. Он проповедовал свои взгляды в диспутах и беседах, благодаря которым стал своеобразной достопримечательностью полиса. Конечно, отсутствие сочинений Сократа мешает нам сегодня точно восстановить его взгляды. Мы знаем о них только из свидетельств его современников, а наиболее полную информацию о Сократе получаем из текстов его великого ученика Платона, — практически во всех его сочинениях Сократ является одним из персонажей. Правда, в этой связи перед нами встает неразрешимая задача: где мы имеем дело с верно переданными словами Сократа, а где — с мыслями тех, кто их записал? К сожалению, ответа на этот вопрос мы уже никогда не получим.

В возрасте 70-ти лет Сократ предстал перед судом по обвинению в том, что «не признает богов» и плохо влияет на афинскую молодежь. По строгим законам Афин такое преступление каралось смертью. В суде Сократ в ответ на обвинение произнес речь, которую записал Платон. В этой речи (вернее, речах — их было три) он не раскаивался в своих поступках, не оправдывался, не просил о милости. Он сказал судьям, что уже стар и не боится смерти, но его печалит, что афиняне не стремятся к истине, поэтому и хотят избавиться от Сократа, не собирающегося молчать ни при каких обстоятельствах. Он сравнил себя с оводом, приставленным к афинскому народу для того, чтобы не дать ему впасть в духовную спячку. Иронизируя над судьями, он предложил за свои заслуги перед Афинами приговорить его к пожизненным обедам в При-танее — месте, где имели право обедать победители Олимпийских игр. Он ясно дал понять судьям, что не отступится от своего призвания, пока жив. Поэтому приговор к чаше с ядом (цикутой) не был для него неожиданностью. В своей заключительной речи он сказал: «Люди Афин, я уважаю вас и люблю; но я предпочитаю слушаться истины, а не вас, и пока у меня есть жизнь и здоровье, я никогда не перестану заниматься философией и учить философии».

В связи с религиозными праздниками время казни было отложено на месяц, и все это время Сократ имел возможность бежать, — его друзья неоднократно предлагали ему это, а один из них (Алкивиад) даже снарядил судно, которое должно было увезти Сократа из Афин. Но Сократ отказался от побега: он беседовал с друзьями, шутил, вел философские разговоры, но был тверд и не поддавался никаким уговорам. Когда его жена Ксантиппа, плача, говорила ему, что он осужден безвинно, он, с присущим ему юмором, отвечал: «Неразумная женщина, неужели ты бы предпочла, чтобы я был осужден за дело?».

Побег для Сократа означал признание того, что он сам не следует своей же философии. Бежать — значит нарушить свои принципы. Он учил людей быть настоящими гражданами своего полиса, что означало и уважение законов этого полиса. Он учил относиться к жизни стоически, ставить свои нравственные принципы выше житейских невзгод, поэтому его философская позиция оказалась сильнее страха смерти, присущего каждому человеку. Однажды, задолго до суда, он сказал своим ученикам, что тайна его философии в том, чтобы научиться умирать (ведь вся жизнь — это, в каком-то смысле, умирание). Он выпил чашу с цикутой, до последней минуты беседуя со своими учениками и друзьями, и принял смерть спокойно и легко. Последние его часы были описаны Платоном в диалоге «Федон», который закончил свой рассказ так: «Вот как умер лучший, самый мудрый и самый справедливый из людей».

Метод Сократа

Метод, который философ избрал для поиска истины, назвали майевтикой — повивальным искусством. Сократ любил говорить, что его мать помогала рождению детей, а он помогает рождению истины. Сократ беседовал с людьми, знатными и простыми, учеными и неучеными. Он мог остановить человека вопросом прямо на улице, причем вопросы его, на первый взгляд, были не так уж трудны и обычно его собеседник считал, что знает правильные ответы на них. Сократ же всегда представлял себя в таких диалогах простаком, спрашивающим совета. Недаром первой ступенью метода Сократа считают иронию — качество, которое помогало людям избавиться от самоуверенности и безоглядной веры в расхожие мнения.

Примеров такой сократовской иронии можно привести много. Однажды он спросил софиста Гиппия о том, что такое красота. И Гиппий начал поучать Сократа, что красота воплощена в красивой девушке. Сократ согласился: конечно, красивая девушка — это прекрасно. Но затем спросил Гиппия: а лошадь, может ли лошадь быть красивой? Или горшок? Сами предметы, которые выбрал Сократ для того, чтобы расшатать уверенность собеседника в том, что он уже все знает, ироничны: сравнение девушки с лошадью и горшком вызывают улыбку. Гиппий озадаченно согласился: конечно, и лошадь может быть красива, и горшок, если он сделан мастером и украшен росписью, красив. Но все-таки, настаивал Гиппий, девушка красивее и лошади, и горшка. И Сократ вновь согласился с собеседником, но задал следующий каверзный вопрос: а богиня? Очевидно, что богиня красивее самой прекрасной смертной девушки. Гиппий задумался и понял, что его ответ не был правильным. Таким образом, ирония подготовила почву для того, чтобы человек критически оценил свои привычные убеждения и начал осмысленные поиски истины.

Сократ не предлагал в таких беседах готовых ответов на вопросы. Он двигался вместе с собеседником в рассуждениях, перебирал различные варианты ответов на поставленный вопрос, какие-то откидывал из-за их неудовлетворительности, какие-то уточнял. Поиск истины был совместным процессом мышления, в результате которого Сократ пытался найти общее. Например, задав вопрос о том, что такое храбрость, Сократ выслушивал мнения о разных конкретных, единичных проявлениях храбрости,

для того чтобы понять, что такое храбрость вообще. В примере с красотой становилось ясно, что девушку, лошадь, горшок или богиню можно назвать красивыми только в том случае, если мы знаем, что такое красота (обладаем общим понятием красоты), только тогда мы можем приписать это качество единичным предметам (горшку или девушке). Если софисты были убеждены, что у каждого человека свое представление о храбрости и красоте, то Сократ был уверен в существовании общих понятий «красота», «храбрость» и других как таковых. Эти понятия, по его мнению, даны нам свыше Богом. У человека же есть разум, с помощью которого он может понять сущность красоты, храбрости, добра, справедливости и т. д., чтобы строить затем свое последующее поведение в соответствии с этим знанием.

Сделаем небольшое отступление, чтобы рассмотреть возможные варианты соотношения общего и единичного. Их два. Можно исходить из единичного и затем, обобщая полученную информацию, формулировать свое понимание общего. Такой метод движения от единичного к общему называется индукцией. Например, вы встречаете на улицу красивую девушку, а затем — красивого юношу, а потом по дороге на дачу останавливаетесь полюбоваться красивым пейзажем, а на следующий день вас поражает красота цветка... Так, сталкиваясь с единичными проявлениями красоты, вы постепенно приходите к выработке общего определения этого понятия. Такой, индуктивный, подход чрезвычайно широко распространен и является обычным способом человеческих рассуждений. Правда, в нем есть один существенный недостаток: наш опыт, который мы обобщаем таким образом, всегда незакончен и неполон, у нас нет никакой гарантии, что завтра мы не столкнемся с чем-то, что перевернет наши предыдущие представления. Во многих учебниках логики для иллюстрации того факта, что индукция не дает нам окончательного

полного знания, приводят пример с лебедями. До открытия Австралии выражение «Все лебеди — белые» считалось абсолютной истиной. Многие десятки, сотни и тысячи лебедей, которых наблюдали европейцы, были белого цвета. Но после того, как из Австралии привезли черного лебедя, выяснилось, что даже тысячи подтверждающих наше индуктивное заключение примеров не являются гарантией истины и Индукция могут приводить к ошибке: высказывание о

том, что все лебеди — белые, сегодня не считается истиной даже маленькими детьми. Индукция всегда дает только вероятностное знание, то есть всегда остается вероятность того, что оно будет уточнено или опровергнуто.

Другой метод рассуждения носит название дедукции. Дедукцией называют переход в познании от общего к частному и единичному, выведение единичного из общего. Так вы рассуждаете, применяя геометрические теоремы: они сформулированы в общем виде — для всех треугольников, многоугольников или линий определенного типа, а вы применяете их для решения задачи, связанной с конкретным треугольником, многоугольником, линией. То же самое происходит, когда вы применяете законы физики, — вы как будто переводите общие формулы на конкретный язык. Причем в отличие от индукции, если общее положение — истинно и вы не нарушаете никаких правил при его применении к конкретному частному случаю, то и ваш вывод будет не вероятностным, а стопроцентно истинным. Вопрос в том, откуда нам взять общие положения, из которых так легко получить истинные суждения о единичных вещах?

На деле, оба метода дополняют друг друга в человеческом познании, в науке. Люди накапливают информацию о единичных фактах, обобщают ее индуктивным путем и формулируют законы, правила, общие положения. Затем (как правило, забыв о том, что наше знание — лишь вероятностное), применяют эти законы и правила для описания единичных случаев, решения конкретных задач. То есть эти методы как бы сменяют друг друга, чередуются в познании. Мы еще поговорим об индукции и дедукции в последующих главах, здесь же для нас главным является тот факт, что Сократ впервые в истории человеческой мысли сформулировал проблему соотношения общего и единичного, причем эта проблема решалась на протяжении многих веков, различные философы и ученые что-то добавляли к пониманию этой проблемы, находили в ней новые стороны и вопросы.

Метод Сократа состоял в поисках верных общих понятий. По его мнению, истинным познанием может быть лишь такое, которое исходит из общего. Приведем еще один пример, иллюстрирующий такую установку философа. Сократ спросил своих собеседников, что лучше: претерпеть обиду или обидеть другого человека? Мнения разделились: одни приводили всякого рода соображения за то, что лучше самому быть обиженным, другие — за то, что лучше обидеть. Сократ же путем целого ряда вопросов привел всех беседовавших к убеждению, что их ответы ни на чем не основаны, и показал, что до тех пор, пока они не будут иметь общего понятия о том, что лучше и что хуже, то есть что такое добро и зло, все отдельные и частные вопросы будут решаться ими «на авось». Истинное знание должно исходить из общих понятий — такова была основополагающая мысль Сократа. В этом смысле, его метод был, конечно, дедуктивным.

С другой стороны, каким образом Сократ приходил к формулированию общих понятий? Конечно, мы никогда не сможем обладать полным, абсолютно истиным знанием о том, что такое красота, добро, мужество или любое другое общее понятие, мы только приближаемся к нему с помощью разумных рассуждений. Собеседники Сократа, да и он сам рассматривали различные случаи, примеры, перебирали разные подходы к решению поставленной задачи, — то есть действовали индуктивно. В таком сочетании индукции и дедукции наблюдается своеобразная сократовская диалектика. Метод Сократа — усмотрение общего в единичном, поиск сущности явления в различных проявлениях этой сущности, где сочетаются и индукция, и дедукция, хотя стремится-то Сократ к тому, чтобы найти общее: сформулировав общее, легко и просто с помощью правил дедуктивного метода вывести любые следствия. В этом смысле Сократ являлся родоначальником научного, рационального подхода к объяснению действительности. Ведь ученые тоже так рассуждают: нельзя довольствоваться привычными, обыденными представлениями о мире, надо познать сущность явлений, получить истину. Тогда уже и с конкретными задачами легче будет справиться.

Учение о нравственности

Сократ применил свой научный метод к этике. Главный интерес Сократа вызывал вопрос о добродетели, о нравственности. Если до софистов и Сократа греческая философия была занята прежде всего объяснением физического мира, то теперь на смену натурфилософии пришла философия человека.

Сократ был убежден, что время наивного отношения к обычаям и традициям предков пришло к концу. Софисты подготовили почву для таких взглядов: они показали, что прежние верования и моральные принципы держались привычкой, и увидели их относительность. Сократ согласился с ними в критике традиционных ценностей, но с выводами софистов он согласиться не мог. Из того, что люди часто заблуждались, по его мнению, вовсе не следовало, что нет добра и зла вообще; отсюда лишь вытекало, что люди должны сознательно и самоотверженно искать это добро. Поэтому Сократа считают реформатором не только в области метода рассуждений, но и в области морали. Он хотел укрепить расшатанные софистами устои нравственности рациональным познанием, научным подходом.

Истина и нравственность у него совпадали: добродетель состоит в знании добра. Если есть объективная истина, независимая от выгоды и желания людей, то должны существовать и объективные критерии того, что считать добром, а что — злом. Нравственность получалась у Сократа следствием знания о том, что такое добро. Моральное же невежество порождает зло. Правда, обладать знанием и уметь им пользоваться, как мы вам уже говорили, — не одно и то же. Сократ считал, что нравственность — искусство, еще более сложное, чем искусство ремесленника или скульптора. Поэтому кроме познания добродетели необходимо еще воспитание человека, чтобы у него выработалась привычка делать добро.

Именно этому — воспитанию людей — Сократ и посвятил свою жизнь.

Сократические школы. Некоторые ученики Сократа после его смерти основали свои философские школы. Прежде всего это касается великого Платона, о котором речь пойдет в следующей части главы. Но и другие последователи Сократа тоже имели своих последователей и учеников. Таких школ было несколько: киренаики, мегарики, но самой известной стала школа киников.

Школа киников

Название этой школы произошло от слова «собака». Почему же киников называли «собачьей школой»? Существует две версии. Основатель школы и ученик Сократа Антисфен (444—368 до н. э.) открыл свою школу на окраине Афин, в районе под названием Киносарг, которое переводится как «белая собака». Возможно, от названия места и пошло имя этой философской школы. Другая версия связана с образом жизни и философией киников. Одной из основных заповедей кинизма было предельное ограничение своих потребностей. Типичный киник выглядел как бродяга: в одном коротком плаще, с нищенской котомкой и посохом странника. Чтобы быть ближе к природе, киники не стриглись, не брились, ходили босиком, не имели постоянного жилища, — то есть, жили почти как бездомные собаки. Более того, прозвище их нисколько не обижало: они гордились тем, что смогли отказаться от излишних желаний. Любопытно, что и первый памятник философу в Европе был поставлен в виде бронзовой собаки, — так афиняне почтили память одного из киников, Диогена.

Первый киник Антисфен сначала учился у софистов, а затем, встретив Сократа, не отходил от него до самых последних минут его жизни. Он многое почерпнул у Сократа, прежде всего его веру в человеческий разум. Сохранились слова Антисфена о том, что разум — самое прочное из укреплений, ибо его нельзя ни уничтожить, ни предать; его стены нужно возводить из наших собственных неопровержимых доводов, тогда они будут несокрушимы. В своей этике Антисфен тоже продолжал дело Сократа, причем проповедовал он не только словами, но и делами: собственным примером он показывал людям, что цель жизни — не в накоплении богатства и не в славе, а в умении мыслить и поступать добродетельно. Для этого необходимо освободиться от лишнего: от лишней собственности, желаний, стремлений, так как они делают тебя несвободным.

Одним из самых известных представителей кинизма был Диоген из Синопа (ок. 412—323 до н. э.) О нем существует множество исторических свидетельств, легенд, анекдотов. Еще при жизни в глазах греков он превратился в фольклорного героя, народного мудреца. Говорят, его изгнали из родного города за чеканку фальшивых монет. Приехав в Афины, он стал учеником Антисфена и киником. Своим эксцентричным поведением Диоген привлекал внимание многих греков, но в этом-то и состояла его цель: как настоящий киник он тоже проповедовал не словами, а делами. Дела же Диогена были направлены на то, чтобы изменить людей, заставить их критически взглянуть на принятые в обществе правила и нормы поведения. Диоген провозгласил принцип «перечеканки монет», с одной стороны, ответив таким образом тем, кто укорял его высылкой из Синопа (он считал это событие одной из самых больших удач своей жизни, ведь благодаря ему он стал философом), а с другой — образно сформулировав задачу изменения взглядов и мнений людей. Человеческие обычаи надо изменить, «перечеканить».

Что проповедовали киники? Во-первых, натурализм. Они считали, что все естественное, природное — прекрасно, а искусственное — безобразно, ибо оно искажает «природу». Соответственно, киники не признавали тех норм поведения, которые шли вразрез с природой человека. А природе человека надо совсем немного — простая пища, укрытие на время непогоды и минимум одежды. Диоген жил в бочке, а все его имущество состояло из плаща, миски и кружки. Когда он однажды увидел мальчика, пьющего воду из горсти, он выбросил и кружку, а затем — расстался и с миской, делая себе ее подобие из хлебного мякиша. Киники пытались показать на своем примере, что люди тратят свою жизнь на ненасытное приобретение предметов, без которых легко можно обойтись.

Кстати, слово «циник» произошло от слова «киник», и для этого тоже были свои основания: киники смеялись над обычаями, правилами «приличного» поведения и часто своими поступками заставляли ханжей краснеть. Киники проповедовали «бесстыдство», подразумевая под этим, что следование законам природы — естественно и нечего стесняться их проявлений. К тому же своим поведением они пытались заставить сограждан по-новому взглянуть на общепринятые нормы, понять, насколько большинство из них искусственно и надуманно, а для этого привлекали внимание любыми способами, эпатировали своих современников.

Вторым важным принципом кинической философии был аскетизм. Аскетизм — это ограничение чувственных желаний для достижения сосредоточенности духа, свободы от материальных потребностей. Третьей важной установкой кинизма была проповедь первобытной животной простоты, прежде всего, это касалось государства: киники считали государство ненужным общественным институтом, только усложняющим жизнь людей и лишающим их свободы. Киников можно назвать античными предшественниками анархизма. Анархизм (от гр. апагк1а — безначалие, безвластие) — политическое учение, выступающее за уничтожение всякой государственной власти и создание общества, в котором индивиды свободно сотрудничают как равные.

Конечно, Диоген не рассчитывал, что все афиняне переселятся в бочки и будут ходить босиком. Он говорил, что подражает хормейстерам, которые дают хористам более высокую ноту, чтобы те придерживались во время пения нужного тона. Так и своим поведением киники давали пример предельного уменьшения своих физических потребностей, надеясь, что заставят сограждан задуматься о том, много ли надо человеку для счастливой жизни. Сохранилась легенда о встрече Диогена с Александром Македонским. Киник грелся на солнышке, когда к нему подошел царь и, наслышанный о Диогене, сказал: «Проси у меня чего хочешь». Тогда Диоген попросил: «Подвинься, ты загораживаешь мне солнце». Александр понял урок, преподнесенный ему философом, и произнес: «Если бы я не был Александром, я хотел бы быть Диогеном».

Однажды среди белого дня Диоген бродил по улицам с зажженным фонарем в руках и отвечал на недоуменные вопросы прохожих: «Человека ищу». Люди в своих мелочных заботах забывали о главном, что делало их людьми и отличало от животных, заботящихся только о пропитании, — о своей душе. Диоген пытался такими поступками заставить афинян изменить свою жизнь. Эту же цель преследовал другой поступок Диогена: рассуждая на улице о чем-то весьма серьезном, он заметил, что люди его не слушают. Тогда он начал щебетать по-птичьи. Тут же собралась толпа, чтобы поглазеть на него. Тогда Диоген начал стыдить людей за то, что они поспешили слушать чепуху, а к серьезным речам отнеслись пренебрежительно. Многое удивляло Диогена: музыканты, которые настраивают струны инструментов, а собственный нрав не могут настроить добродетельным образом; астрономы, наблюдающие за Солнцем и Луной, но не видящие того, что происходит вокруг них; ораторы, призывающие к добродетели, но сами не совершающие добродетельных поступков; люди, приносящие богам жертвы ради своего здоровья, но объедающиеся во время пиров во вред своему здоровью... Диоген помогал по-новому взглянуть на привычные вещи.

Сократ тоже пытался разбудить афинян от духовной спячки (недаром он сравнивал себя с жалящим оводом), но, в отличие от киников, он не был асоциален. Он выполнял свой долг гражданина Афин, считал законы города обязательными для всех его граждан, не стремился привлечь к себе внимание, нарушая общепринятые нормы. Поэтому киники, с одной стороны, продолжили дело Сократа, с другой — достаточно сильно видоизменили его учение. Недаром Платон, болезненно относившийся к любому неправильному, на его взгляд, толкованию мыслей своего учителя, прозвал Диогена «спятившим Сократом».

Идеи кинизма вскоре распространились по всей Греции, у них появились последователи в разных полисах, и кинизм просуществовал почти тысячу лет, до самого конца античности. Причем среди киников были и рабы, и метеки (свободные, но не обладавшие гражданством полиса греки), и женщины, потому что кинизм проповедовал равенство.

Вопросы и задания

  • 1. Кто такие софисты? Каково значение их деятельности для дальнейшего развития философии?
  • 2. Что такое софизм? Приведите примеры софизмов. Попробуйте составить свой собственный софизм.
  • 3. Объясните, что означает положение Протагора «Человек есть мера всех вещей». Согласны вы с этим положением или нет? Почему?
  • 4. Что такое релятивизм? Приведите примеры, иллюстрирующие ваш ответ.
  • 5. Как вы думаете, почему Сократ отказался бежать после вынесения ему смертного приговора? Прав ли он был?
  • 6. Каков был метод Сократа? Почему он называл его «повивальным искусством»? Что должно было «родиться» в результате применения такого метода?
  • 7. Объясните, что такое индукция и дедукция. Приведите примеры применения этих методов рассуждения.
  • 8. Как понимать знаменитые слова Сократа: «Я знаю, что ничего не знаю»?
  • 9. В чем сходство и различие философских воззрений софистов и Сократа?
  • 10. Какие сократические школы вы знаете? Подготовьте сообщение про одного из философов, принадлежавшего к этим школам.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >