Философская школа стоиков

Кому не кажется верхом изобилия то, что есть, тот останется бедняком, даже сделавшись хозяином всего мира.

Сенека

После блестящих побед Александра Македонского начинается новая эпоха в античной истории. В результате походов Александра греки (эллины) завоевали многие народы на Востоке, принеся на их землю семена своей культуры, поэтому начавшаяся тогда эпоха носит название эллинистической (в отличие от классической греческой культуры — эллинской). Конечно, греки тоже многое заимствовали у покоренных народов, что изменило и их собственную культуру. Уже нет четкого деления на «варваров» и «эллинов», греческие полисы теряют свою государственную самостоятельность и попадают в зависимость сначала от Македонии, а затем от Рима, демократические формы правления заменяются на монархические и т. д. Позднее римлянин Сенека, философ и воспитатель императора Нерона, в одном из своих стихотворений под названием «Развалины Греции» так рассуждал о потерявшей былое политическое значение Элладе:

Греция, скошена ты многолетней военной бедою,

Ныне в упадок пришла, силы свои подорвав.

Слава осталась, но Счастье погибло, и пепел повсюду,

Но и могилы твои так же священны для нас.

Мало осталось теперь от великой когда-то державы;

Бедная, имя твое только и есть у тебя!

Начавшийся с македонского господства период был временем больших царств — империи Александра, царства Птолемеев, Атталидов, Селевкидов, которые возникали и гибли. Греческие города завоевывались то одними соседями, то другими. Это были времена потрясений и нестабильности, когда человек ощущал себя не гордым гражданином своего полиса, способным повлиять на судьбу родного города, а одним из миллионов бесправных подданных той или иной империи. Поэтому философия эллинистического человека тоже изменилась: если классическая греческая философия видела свою задачу в воспитании достойного гражданина, то эллинистическая философия — это философия одиночки, пытающегося противостоять историческим бурям с помощью отрешенности от политики и общественной жизни, самоуглубления и воспитания себя в духе независимости от общества.

Именно к этому времени относится расцвет кинизма с его проповедью равенства и презрения к общественным нормам. Платоновские идеи развиваются в неоплатонизме, который был уже не только философским, но и религиозно-мистическим учением. Атомистическая философия приобретает форму эпикуреизма с его лозунгом «Проживи незаметно». Пифагореизм постепенно превращается в мистическое учение о магии чисел. Но, пожалуй, самой известной эллинистической философской школой стал стоицизм.

Зарождение стоицизма

В конце IV в. до н. э. в Афинах возникла философская школа стоиков. Она получила свое название от греческого слова «зТоя» — портик. В расписном афинском портике (коллонаде) проводил собрания своих последователей основатель школы Зенон из города Китиона (ок. 334—262 до н. э.). В многовековой истории стоицизма принято выделять три периода:

  • • Старшая Стоя (к. IV—III вв. до н. э.);
  • • Средняя Стоя (II—I вв. до н. э.);
  • • Младшая Стоя (I—III вв. н. э.).

Основоположник стоицизма Зенон начинал свой философский путь как киник, но не принял характерное для киников пренебрежение к общественным нормам поведения, киническое «бесстыдство». Уйдя от киников, Зенон некоторое время провел в Академии, затем изучал произведения Аристотеля, выработав в конце концов свою собственную оригинальную философскую теорию. После него созданной им школой руководили Клеанф и Хрисипп.

Зенон делил философию на три части — физику, этику и логику. Он сравнивал философию с яйцом: скорлупой его является логика (ведь без умения правильно мыслить и рассуждать философия невозможна), белком — физика (то есть учение о природе), но сердцевиной, желтком, по его мнению, была этика, учение о смысле человеческой жизни, о нравственном поведении, о том, как достичь счастья.

Физика стоиков исходила из положения, что реально существуют только тела. Значит, и боги, и души — тоже телесные сущности. Вслед за Гераклитом, «старшие» стоики считали огонь первоначалом мира. Все возникает из огня и, пройдя определенный цикл развития («мировой год» — около 11 тыс. лет), опять превращается в огонь, гибнет в регулярно повторяющемся мировом пожаре. Развитие мира циклично. Смесь огненной стихии и воздуха образует пневму (от греческого слова «дыхание»), разлитую всюду в мире, но «напряжение пневмы» в различных вещах не одинаково: в столе или стуле оно мало, в животном — сильнее, в человеке — еще сильнее, но наибольшего своего значения оно достигает в душах мудрецов. Получается, что пневма — не просто смесь огня и воздуха, но и мировой дух, присутствующий в каждой вещи. Поэтому мир — это живой организм, пронизанный пневмой (разумным огнем) и наделенный огненной же душой — Логосом (термин стоики позаимствовали у Гераклита, несколько переосмыслив его). Как мы уже говорили, такие взгляды называются пантеизмом, потому что Бог и природа, по их учению, — одно и то же, а человек — часть этой «богоприроды». Зенон определял Бога как пламенный разум мира: Бог наполняет собой весь мир, как мед наполняет пчелиные соты.

Для стоиков все люди — граждане космоса как мирового государства; все равны перед лицом мирового закона: свободные и рабы, греки и варвары, мужчины и женщины. В отличие от классической греческой философии, где свободные эллины воспринимались как существа интеллектуально и нравственно превосходящие варваров и рабов, философия стоиков не делает различия между греком и варваром, императором и бродягой, — действительность эллинистической эпохи давала много подтверждений тому, что власть, богатство, слава — дым, который может рассеяться от одного дуновения ветра истории.

По учению стоиков, все в мире творится по внутренней абсолютной необходимости, которую определяет Логос. Человек — только маленькая частичка космоса, он не может его изменить по своему произволу. А как же быть со свободой воли? Судьбе, року бесполезно сопротивляться, считали стоики. Стоическая философия дает нам еще один пример фатализма. Все произойдет так, как должно произойти согласно законам космоса, нравится нам это или нет. (Не случайно стоики очень увлекались различными предсказаниями, астрологией и т. п.) Отношение стоиков к свободе человека очень хорошо передает знаменитый римский афоризм: «Желающего судьба ведет, нежелающего — тащит». Мы не можем изменить внешние обстоятельства своей жизни, мы можем лишь изменить свое отношение к ним. Мудрец познает законы космоса и поэтому не ставит перед собой невыполнимых целей и задач. Свобода — это познанная необходимость, она может проявиться, если только человек живет в согласии с природой.

Благодаря таким фаталистическим взглядам, сегодня слово «стоик» употребляется для обозначения человека, с достоинством принимающего любые удары судьбы. Толковый словарь определяет стоицизм как «твердость в жизненных испытаниях, стойкость, способность противостоять соблазнам». Мы говорим, что тот или иной человек стоически перенес обрушившееся на него несчастье, стоически выдержал трудное испытание, стоически терпел боль и т. д., имея в виду мужество, с которым этот человек отнесся к случившемуся. Стоик не хнычет, не жалуется (какой смысл жаловаться на судьбу?), не мечется в попытках избежать трудностей (избежать их невозможно — все предопределено), но с достоинством признает разумность миропорядка и подчиняется ему.

Люди мучаются, ссорятся, борются, переживают из-за хорошей должности, денег, вещей, расположения других людей — из-за того, что не сделает их лучше. Они тратят свою жизнь на погоню за призраками благополучия, не понимая, что судьба их уже предопределена. Такие люди — безумцы («всякий неразумный человек — безумец», — любили повторять стоики по разным поводам), причем безумцев большинство. Почти все человечество, с точки зрения стоиков, живет в безумии. Исключение составляют лишь мудрецы: они понимают истинное значение материальных удач и невзгод, поэтому относятся к ним с безразличием. Надо принимать мир таким, каков он есть: болезнь и здоровье, красота и уродство, нищета и богатство — все это не в нашей власти. Но во власти разумного человека его собственный духовный мир, поэтому именно он должен стать главным делом жизни. Стоик безразличен и равнодушен ко всему прочему, он спокоен и уравновешен. В этом проявлялся идеал внутренней свободы от страстей. Если эпикурейцы призывали людей избегать страданий, то стоики, наоборот, признавали страдания неотъемлемой частью жизни и настаивали поэтому на необходимости воспитывать в себе нечувствительность к невзгодам.

Если страдания становятся нестерпимыми и унизительными, у человека всегда есть выход — уйти из жизни. Стоики не приветствовали самоубийство, поскольку в конечном счете это проявление слабости, но считали, что в некоторых ситуациях, например, при старческом слабоумии или унизительном рабстве, такой выход оправдан. Говорят, что сам Зенон покончил жизнь именно таким образом: чтобы подтвердить, что его дух сильнее тела, он задержал дыхание и умер.

Этика долга

Дальнейшее развитие стоицизма — в Средней Стое — привело к соединению первоначального стоического учения с элементами перипатетической (аристотелевской) философии и других

философских школ. Образ бесстрастного мудреца, созданный «старшими» стоиками, уже мало подходил к изменившейся социальной реальности: бурно развивавшаяся Римская республика требовала от своих граждан совсем иных качеств. Под влиянием этих новых тенденций «средние» стоики (Панетий, Посидоний и др.) включают в свое учение радость жизни, гражданские обязанности, патриотизм. Соответственно, изменяется понимание ими личности. Человек, считали стоики того времени, обладает четырьмя главными желаниями:

  • • стремлением к мудрости;
  • • стремлением к самосохранению;
  • • стремлением к независимости;
  • • стремлением к совершенствованию.

Интересно, что под стремлением к самосохранению стоики понимали уже не только заботу о своей жизни, но и заботу о жизни общества, государства. Тем самым, философия вновь начинает говорить о гражданских добродетелях, о воспитании патриотизма.

Но настоящий расцвет стоицизма пришелся на времена, когда Римская республика уступила место империи. Неограниченная власть римских императоров превратила многих из них в тиранов, от произвола которых никто не был защищен — ни бедняк, ни богач, ни знатный гражданин, ни простолюдин. Вот в такой атмосфере презрения к жизни отдельной личности стоицизм оказался весьма востребованным. В нем находили жизненную опору многие жители империи. Началось время Младшей Стой. О том, насколько широко стоицизм был распространен в этот период, говорит хотя бы тот факт, что среди «младших» стоиков были и аристократ Сенека, и раб Эпиктет, и император Марк Аврелий.

Нравственная философия Сенеки

Луций Анней Сенека (ок. 5 до н. э. — 65 н. э.) с юности увлекался философией и хотел посвятить себя именно этому роду деятельности, но под влиянием отца, сумевшего пробудить в нем честолюбие, с успехом занялся риторикой и политикой. Блестящие природные задатки позволили Сенеке получить при дворе императора Калигулы придворную должность и звание сенатора. Но вскоре ораторский талант Сенеки вызвал зависть у Калигулы, тот приказал его убить и спас философа только случай — его сослали. Годы ссылки стали для Сенеки периодом выработки собственной системы философских взглядов. В 48 г. Сенека вернулся в Рим и благодаря хлопотам Агриппины (жены императора Клавдия) стал воспитателем ее сына — будущего императора Нерона.

Сенека

Воспитание в духе стоической философии, которое Сенека пытался дать Нерону, попало на неблагодарную почву, — имя Нерона осталось в истории как имя властителя жестокого, самовлюбленного, безнравственного. Конечно, это печальный парадокс: стоики основное внимание уделяли именно нравственному воспитанию человека, но даже выдающийся стоик Сенека оказался не в силах побороть природу Нерона и влияние на него придворной атмосферы — знаменитый философ «воспитал» не просвещенного правителя, а чудовище!

В какой-то момент императора Нерона стали раздражать рассуждения Сенеки о совести как высшем судии и попытки хоть в какой-то мере ограничить произвол и насилие. Чашу терпения императора переполнило письмо Сенеки с прошением об отставке. К письму были приложены многочисленные подарки, которые Нерон преподнес ему за долгие годы. Император не принял ни отставки, ни подарков, сделав вид, что отношения между ним и бывшим воспитателем сохраняются прежние. Но когда был раскрыт очередной заговор аристократической оппозиции, он обвинил в нем Сенеку и послал своему престарелому учителю приказ умереть. Сенека подчинился и вскрыл себе вены, а поскольку смерть медлила, то принял и яд. Историк Тацит описывал ту силу духа, с какой Сенека пошел на смерть: по его свидетельству, до того момента, пока сознание не покинуло его, философ диктовал писцам свои размышления о жизни и смерти. Тема самоубийства Сенеки часто встречается в живописных полотнах европейских мастеров, особенно XVII в.: тогда вновь возродился интерес к стоицизму. Художников интересовал контраст между унизительным самоубийством по приказу тирана и внутренним величием уходящего из жизни мыслителя.

Сенека написал множество работ, которыми зачитывались современники. Его перу принадлежат не только философские сочинения, а и девять трагедий, историческая драма, восемь книг по естественно-научным вопросам и др. Наверное, самым известным произведением Сенеки являются его «Нравственные письма к Луцилию», — 124 письма, в которых он излагает свое отношение к жизни.

Как и другие стоики, Сенека считал, что философия должна заниматься естественно-научными вопросами, но только в той мере, в какой это знание имеет практическое значение. Знание законов дает возможность иметь средства против тех сил природы, которые противостоят человеку, дает возможность бороться против болезней, стихийных бедствий и т. п. Основной же интерес Сенеки принадлежал, безусловно, этике.

Сенека не раз писал, что душа и тело находятся в постоянной борьбе. Душа слаба и постоянно стремится освободиться от тела. В отличие от ранних стоиков, которые были материалистами и все сводили к телесному, Сенека часто говорил, что человеческие души бессмертны, потому что имеют в своем составе две части: телесную и божественную, которая вечна. В этой связи он не раз иронизировал над страхом перед смертью: по его мнению, божественная часть нашей души никогда не умирает, а телесной либо не будет после смерти вовсе, либо она переселится в другое тело, которое вряд ли будет хуже несовершенного, слабого, подверженного болезням человеческого организма. «Что такое смерть? Либо конец, либо переселение. Я не боюсь перестать быть — ведь это все равно, что не быть совсем, я не боюсь переселиться — ведь нигде я не буду в такой тесноте», — писал Сенека, имея в виду «тесноту» человеческого тела. Он подтрунивал над теми, кто сожалел, что их уже не будет через тысячу лет, — почему-то они не сожалеют, восклицал Сенека, что их не было тысячу лет тому назад! «Умереть — это одна из налагаемых жизнью обязанностей», — написал он в 77-м письме к Луцилию, которое закончил словами: «Жизнь — как пьеса: не то важно, длинна ли она, а то, хорошо ли сыграна».

Жизнь человека коротка, поэтому самое дорогое, что у нас есть, — это время. Как правило, мы обижаемся на тех, кто не возвращает нам денег, взятых в долг, но прощаем людям трату нашего времени — пустые разговоры, встречи и т. д. Какая глупость! — возмущался Сенека. Денежный убыток можно возместить, а вот потерянное время уходит навсегда. «Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое у тебя отнимали или крали... Но позорнее всего потеря (времени. — Авт.) по нашей собственной небрежности. Вглядись-ка пристальней: ведь наибольшую часть жизни тратим мы на дурные дела, немалую — на безделье, и всю жизнь — не на те дела, что нужно, — писал он Луцилию. — Укажешь ли ты мне такого, кто ценил бы время, кто знал бы, чего стоит день, кто понимал бы, что умирает с каждым часом? В том-то и беда наша, что смерть мы видим впереди; а большая часть ее у нас за плечами, — ведь сколько лет жизни минуло, все принадлежит смерти. Поступай же так... не упускай ни часу. Удержишь в руках сегодняшний день — меньше будешь зависеть от завтрашнего».

Сенека следовал традиционным стоическим воззрениям: в жизни изменить ничего нельзя, следует повиноваться судьбе, можно лишь презирать невзгоды. В этом проявляется пассивная позиция стоика, а активность должна проявляться в господстве над своими страстями и желаниями: «Лучше всего перетерпеть то, чего не можешь исправить, и, не ропща, сопутствовать Богу, по чьей воле все происходит. Плох тот солдат, который идет за полководцем со стоном», — писал он в 107-м письме. И здесь же: «Изменить такой порядок мы не в силах, — зато в силах обрести величие духа». Получается, что счастье человека состоит в нашем отношении к событиям и обстоятельствам: «Каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным». Таким образом, главные идеи стоицизма — покорность судьбе и фатальность всего сущего — не изменились и во времена Римской империи.

Учение Эпиктета о свободе

Другой видный представитель римского стоицизма — Эпиктет (ок. 50 — ок. 140). Известно, что его мать была рабыней. Соответственно, и сам Эпиктет был рабом. Говорят, он на всю жизнь остался хромым, после того как хозяин в припадке гнева сломал ему ногу. Вместе со своим хозяином, одним из секретарей императора Нерона, Эпиктет оказался в Риме. Каким образом Эпиктет получил свободу, мы не знаем. Но скоро он был уже достаточно заметной фигурой среди римских философов и подвергся гонениям вместе с другими «собратьями по цеху» со стороны императора Диоклетиана. Эпиктет переселился в город Никополь, где открыл собственную философскую школу. Позже ему разрешили вернуться в Рим, где его беседы пользовались популярностью. Многие приходившие его послушать принадлежали к высшим слоям римского общества. Но в отличие от других учителей мудрости (в том числе, и от сказочно разбогатевшего Сенеки), Эпиктет и в жизни следовал принципам того учения, которое он проповедовал. Говорят, все его имущество составляла циновка, на которой он сидел и спал, и масляная лампа (которая была продана после его смерти на аукционе за огромные деньги). Умер он в глубокой старости. До нас дошли «Беседы Эпиктета», записанные учениками.

Центральной проблемой философии Эпиктета стала свобода. Личный опыт жизни в рабстве превратил свободу в высшую ценность для философа. Эпиктет учил своих последователей, как при любых обстоятельствах сохранить свободным свой внутренний мир. Один из советов, который давал бывший раб желающим достичь свободы, — не следовать своим желаниям, а отказываться от них. «Из всех вещей иные нам подвластны, а иные нет. Нам подвластны наши мнения, стремления нашего сердца, склонности наши и наши отвращения, одним словом, все наши действия. Нам неподвластны тела, наше умение, слава, знатные чины, одним словом, все вещи, которые не есть наши действия», — учил Эпиктет. Значит, — «желай того, что от тебя зависит», и ищи счастье внутри себя, а не вовне.

По сути, он призывал как можно меньше зависеть от внешнего мира, а для этого даже любимого человека лучше не иметь, — ведь с ним может случиться несчастье, а если все же завел семью, — помни о смерти! «Если ты любишь сына своего или жену, помни, что любишь людей смертных. Таким образом, когда случится им умереть, ты сокрушаться не станешь», — советовал стоик.

Многие идеи римского стоицизма перекликались с идеями начавшего в то время свое завоевание душ христианства. Есть даже свидетельства, правда, не нашедшие однозначного подтверждения, переписки Сенеки и апостола Павла. Эпиктет, как и христиане, считал человеческую душу бессмертной, а человека — связанным с Богом: «Души связаны с Богом, как вышедшие и выделившиеся из Него частицы». Тело — временный приют духа; мудрец знает это и не боится разлуки со своим телом. Конечно, в отличие от христианства, мировоззрение Эпиктета было пантеистично: Бог у него был «разлит» во всей природе, совпадал с ней, он действовал в мире как необходимость, судьба, всеобщий закон. Внутренний мир человека тоже содержит частицу божественной мудрости, поэтому для того, чтобы стать добродетельным, необходимо смотреть внутрь и пытаться постичь эту заложенную в нем частицу.

Император-философ

Следующий представитель Младшей Стой, император Марк Аврелий (121 — 180), был дальше от христианства, чем Сенека и Эпиктет. В своем знаменитом сочинении «Наедине с собой. Размышления», увидевшем свет только после его смерти, Марк Аврелий отчасти вернулся к идеям первых стоиков. Император скептически относился к идее бессмертия души. Вселенная — живое существо, обладающее единой субстанцией и единой душой. Бог — первооснова всего сущего, мировой разум, пронизывающий Вселенную, в котором после смерти тела растворяется всякое индивидуальное сознание. Его версия пантеизма не допускала сохранения после смерти отдельных душ, зато содержала другую мысль, созвучную христианскому мировоззрению: Марк Аврелий верил, что Бог дает в процессе жизни каждому человеку особого доброго гения в руководители. Это положение было созвучно вере в ангела-хранителя у христиан. Но в отличие от христиан, Марк Аврелий верил, что этот охраняющий нас «гений» проявляется в разуме.

В своей этике Марк Аврелий писал о скоротечности жизни, ее краткости по сравнению с жизнью общества и — тем более — космоса: «Время есть река..., стремительный поток. Лишь появится что-нибудь, как тут же проносится мимо». По сравнению с беспредельностью времени в обоих направлениях, в прошлом и в будущем, человеческая жизнь длиной в три дня и в триста лет одинаково ничтожна. «Рядом с нами безмерная бездна прошедшего и грядущего, в которой все исчезает. Так не глупцом ли будет тот, кто станет гордиться чем-нибудь, или волнуется по этому поводу, или же жалуется, точно дело идет о бремени, которому предстоит длиться века?» — рассуждал Марк Аврелий. По сути, наша жизнь сводится к одному мигу — здесь и сейчас, значит, и вести себя надо соответственно: «Все следует делать, обо всем говорить и помышлять так, как будто каждое мгновение может оказаться для тебя последним. Самая продолжительная жизнь ничем не отличается от самой краткой. Ведь настоящее для всех равно, а следовательно, равны и потери — и сводятся они всего-навсего к мгновению. Никто не может лишиться ни минувшего, ни грядущего. Ибо кто мог бы отнять у меня то, чего я не имею?»

Марк Аврелий был энергичным правителем, он много сделал для укрепления границ империи, неоднократно воевал за ее целостность. Но он ощущал бессмысленность своих усилий по сравнению с всепожирающим бесконечным потоком жизни: «Окинь мысленным взором хотя бы времена Веспасиана, и ты увидишь все то же, что и теперь: люди вступают в браки, взращивают детей, болеют, умирают, ведут войны, справляют празднества, путешествуют, обрабатывают землю, льстят, предаются высокомерию, подозревают, злоумышляют, желают смерти других, ропщут на настоящее, любят, собирают сокровища, добиваются почетных должностей и трона. Что стало с их жизнью? Она сгинула. Перенесись во времена Траяна: и опять все то же. Опочила и эта жизнь. Взгляни равным образом и на другие периоды в жизни целых народов и обрати внимание на то, сколько людей умерло вскоре по достижении заветной цели и разложилось на элементы». Марк Аврелий честно исполнял долг римского императора, но его оценка истории и деятельности в ней индивида (в том числе, своей собственной) была крайне пессимистической: волны поколений будут сменять друг друга, но люди в сути своей остаются теми же. Что было, то и будет, и наши потомки тоже не увидят ничего нового.

Понимая так исторический процесс, выполнять обязанности правителя, воевать с соседями, издавать законы и указы возможно, только обладая мужеством и чувством долга. Поэтому идеал человека у Марка Аврелия — уже не безразличный к внешней жизни мудрец, а человек, ведомый долгом по отношению к обществу и государству, который видит «мудрость исключительно в справедливой деятельности», но с легким сердцем встретит смерть и покинет этот бренный мир. Покидать его надо так же легко, как созревшая слива падает с дерева. Философия Марка Аврелия призывала, скорее, к терпению, чем к надежде. Недаром стоицизм называют иногда «философией героического пессимизма».

Стоики совершили своеобразный переворот в философии: ведь чем меньшее значение имеет для человека окружающий его мир (в том числе, и социальный), тем больше он сосредоточивается на своем внутреннем «я», обнаруживая в своей личности целую вселенную, ранее неведомую и недоступную. Без этого открытия внутреннего мира человека, совершенного стоиками и представителями других направлений эллинистической философии, едва ли была бы возможна такая убедительная победа христианства над язычеством. Римский стоицизм стал, в определенном смысле, «подготовительной школой» христианства. Да и позднее, в Средние Века и эпоху Возрождения, этика стоицизма, хотя и видоизменялась, пользовалась большим влиянием.

Вопросы и задания

  • 1. Какой период истории называют эпохой эллинизма? Есть ли разница в выражениях «эллинская философия» и «эллинистическая философия»? Как вы понимаете эту разницу?
  • 2. Объясните происхождение слова «стоик». В каком смысле употребляются сегодня слова «стоик», «стоически» в обыденной речи? Приведите примеры.
  • 3. Когда и где возникла философия стоицизма? Как долго она существовала? Каких философов-стоиков вы знаете?
  • 4. Какова основная идея стоической философии? Что такое фатализм, к каким выводам он приводил стоиков?
  • 5. Какие взгляды были характерны для «старших» стоиков? К какому философскому направлению — материалистическому или идеалистическому — вы бы их отнесли?
  • 6. Каков был идеал человека в стоической философии? Как вы думаете, кто из философов, политиков, полководцев, правителей и т. д. в истории человечества приблизился к такому идеалу? Объясните свою точку зрения.
  • 7. Как менялась в процессе развития философия стоицизма?
  • 8. Кого называют «младшими» стоиками? Когда они творили?
  • 9. Что такое «пессимизм»? Приведите примеры пессимизма в философии и в жизни.
  • 10. Расскажите о том философе-стоике, чьи взгляды и личность импонируют вам больше всего.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >