Развитие рационализма и эмпиризма в философии Нового времени

Каждый выдающийся исследователь вносит свое имя в историю науки не только собственными открытиями, но и теми открытиями, к которым он побуждает других.

Макс Планк

По сути, эмпиризм в качестве надежного фундамента нового метода признавал опыт, дающий неопровержимые факты, а рационализм — разум, способный находить в самом себе самоочевидные истины. Поэтому новый подход к научному знанию реализовался в двух основных формах и развивался по двум основным направлениям. Одно из них ориентировалось преимущественно на математику и свойственную ей дедукцию, второе — на экспериментальное естествознание и индукцию.

Учение о единой субстанции

Линию рационализма в философии Нового времени продолжил Бенедикт Спиноза (1632—1677), родившийся в религиозной еврейской семье в Амстердаме. Будучи отлученным за свое вольнодумство от еврейской общины, он, чтобы иметь возможность читать, думать, писать, зарабатывал себе на жизнь шлифовкой оптических стекол. В отличие от Декарта, на систему которого Спиноза опирался, голландский мыслитель иначе решил проблему субстанции: субстанция для него — едина, бесконечна, вечна и обладает множеством свойств, в том числе, главными — протяженностью и мышлением. То есть Спиноза отверг дуализм Декарта и учение о двух субстанциях, наделив одну-единственную субстанцию свойствами протяженности и мышления. Эта единая субстанция совпадала у Спинозы не только с природой, но и с Богом, — его философия была пантеизмом (что было не очень характерно для Нового времени).

В вопросе метода научного познания позиция Спинозы тоже отличалась от декартовской, хотя и наследовала ей. С одной стороны, Спиноза, как и Декарт, высшим видом познания признавал рациональную интуицию, с помощью которой мы получаем самоочевидные определения и простейшие следствия из них. Примером такого интуитивно ясного знания является, по Спинозе, наше представление о субстанции, лежащей в основе многообразия мира. Поскольку субстанция у Спинозы одна, постольку он сделал вывод о совпадении порядка наших мыслей о мире и законов мироздания: «Порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей». Получается, что анализ содержания нашего сознания дает нам истину о мире, и наоборот, познавая мир, мы познаем и свое сознание. Конечно, это тоже пример рационализма, ведь получается, что нет таких связей между истинными понятиями, определениями и выводами в наших головах, которым бы не соответствовало что-то и во внешнем мире. Содержание сознания и мир как будто симметричны друг другу.

Даже способ подачи своей философии у Спинозы была типично рационалистический. Так же, как и Декарт, Спиноза брал за образец строгости рассуждения геометрию Евклида. Свое главное сочинение, «Этику», он даже по форме уподобил геометрическому трактату: он перечислил аксиомы (интуитивно ясные и очевидные), а затем вывел из них «теоремы» о человеческом поведении. Стремление к строгому математическому выражению и доказательству во всех областях знания отражало представление об идеальном знании, которое господствовало в XVII столетии.

Методология Г. В. Лейбница

Еще один ярчайший представитель рационализма Нового времени — немецкий философ и ученый-энциклопедист, великий математик Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646—1716). Лейбниц был «вундеркиндом»: в пятнадцать лет он поступил в Лейпцигский университет, а в двадцать ему предложили должность профессора Нюрнбергского университета; однако молодой

Лейбниц отказался от этого места, предпочтя карьеру дипломата. Его заслуги перед наукой были признаны еще современниками — он являлся действительным членом английского Королевского общества и первым президентом Берлинской Академии наук, получил приглашение от Петра I приехать в Россию и заняться здесь организацией русской науки, стал инициатором создания Академии наук в Вене и т. д. Интересно, что Лейбниц создал и первый калькулятор, — он, конечно, был механическим, но выполнял сложение, вычитание, умножение и деление. Тем не менее, умер Лейбниц в нищете. Свидетель его жалких похорон написал: «Этот человек составлял славу Германии, а его похоронили как разбойника». Только после смерти соотечественники воздали ему должное: Лейбниц стал первым ученым, которому воздвигли памятник в Германии.

Учение о монадах

Лейбница не устраивал разрыв между протяженной и мыслящей субстанциями (между душой и телом) у Декарта, но не был он согласен и со Спинозой, — из единой субстанции, по мнению немецкого ученого, невозможно вывести все разнообразие вещей в мире. Поэтому он решил положить принцип многообразия в само основание бытия, — предположил существование множества субстанций (монад). Каждая монада активна, неповторима, уникальна, обладает силой (энергией), неделима (не имеет частей). Лейбниц сравнивал их с точками на линии, но математические точки — это абстракции, а свои монады Лейбниц называл бесконечно малыми сущностями или «живыми нулями». Активность монад обусловливает развитие мира: монады всюду, это первичная активная сила, которая лежит в основе любого изменения. Монады существуют в телах, но, в отличие от тел, они вечны. Когда тела разрушаются, монады «свертываются», «засыпают» на некоторое время перед тем, как обрести новое тело. Лейбниц описывает пульсацию монад, ритм попеременных развитий и «засыпаний», но в целом, все монады составляют картину «предустановленной гармонии». Каждая монада «беременна своим будущим», и это будущее представлено в ней как стремление к совершенству.

Но раз прогресс монад не имеет пределов, то и прогресс человеческих знаний тоже безграничен. Самой интересной частью философии Лейбница было, конечно, его учение о познании. Для рационалиста Лейбница в еще большей степени, чем для Спинозы, было характерно сведение законов мира к законам логики, законам мышления. Говоря философским языком, речь шла о тождестве (совпадении) бытия и мышления. Это означает, что в мире нет ничего, чего не было бы в разуме. И наоборот, все, что имеется в разуме, обладает и реальным существованием. Законы мышления и законы развития мира — одни и те же. Значит, если какое-то утверждение не противоречит законам логики, оно обязательно сбудется (или уже сбылось) в какой-то точке Вселенной.

Учение о методе

Лейбниц сформулировал несколько правил своего метода научного исследования. Среди этих правил были, например, такие: (1) закон всеобщих различий (все в мире неповторимо, любая вещь уникальна. Правоту Лейбница в этом вопросе подтвердили более поздние исследования, показавшие, что даже двух абсолютно одинаковых живых клеток вы не найдете, не говоря уже об организмах или предметах; (2) закон непрерывности — «вещи восходят вверх по ступеням совершенства незаметными переходами». Существует бесконечное количество переходных стадий, ступеней между движением и покоем, твердым и мягким, горячим и холодным и т. д. То есть каждая вещь в своем развитии связана с прошлым и будущим состоянием путем таких незаметных переходов; (3) закон всеобщей связи (все в мире взаимосвязано); (4) закон максимума и минимума — минимум сущности порождает максимум содержания: «природа бережлива в применяемых ею причинах и щедра в следствиях», то есть согласно естественной необходимости максимальные результаты достигаются при минимальных средствах. Например, капля воды имеет шарообразную форму, потому что именно в таком виде при минимальной площади поверхности в капле содержится максимальный объем воды. Таких законов-правил Лейбниц сформулировал около двух десятков.

Но если Декарт применял свои правила метода к выявленным с помощью интуиции врожденным идеям, то как в этом вопросе рассуждал Лейбниц? С Декартом спорили многие современники Лейбница, утверждая, что никаких врожденных идей нет, человек — это tabula rasa, чистая доска, на которую жизненный опыт наносит различные знаки. Каков личный опыт — таков и человек.

Лейбниц не соглашался с таким подходом к человеку, но и схему Декарта не принял целиком. Он был более гибок, чем Декарт. Да, врожденное знание существует (и последующее развитие генетики подтвердило это предположение), но опыт проявляет это врожденное знание. Он сравнивал человеческую душу с глыбой мрамора: в мраморе есть прожилки, которые не видны без резца ваятеля; хороший скульптор всегда учитывает природный рисунок камня. Так и в душе: истины врожденны (монады «беременны своим будущим», в них уже заложена «программа» внутреннего развития или, как писал Лейбниц, — «мы врожденны самим себе»), они как прожилки в камне, — сделать их видными, действительными может лишь обучение и опыт. Например, человеку врожден принцип, стремление «искать радости и избегать печали», писал Лейбниц, но как он будет это делать — зависит от многих факторов его жизни.

Лейбниц различал «истины разума» и «истины факта» в познании. Истины разума — логические истины, они носят всеобщий и необходимый характер. Примерами таких истин могут служить истины математики: дважды два — всегда и везде четыре. Истины разума как раз и врожденны человеку и постепенно, в ходе его развития, осознаются им. Истины факта — различные описания предметов, вещей. Они вторичны, производны от истин разума: ведь мы можем описывать явления, только опираясь на некое знание, уже имеющееся у нас в голове. Истины факта — это своего рода иллюстрации истин разума. В таком различении истин разума и истин факта очень ярко проявился рационализм Лейбница: именно истины разума необходимы, исходны, они достовернее опытных положений, являются аксиомами для мышления. Истины же факта случайны, играют лишь служебную роль.

Развитие эмпиризма в философии Джона Локка

В противоположность рационализму, утверждавшему, что всеобщее истинное знание может быть получено путем работы разума и не зависимо от ограниченного опыта, эмпиризм утверждал, что опыт является единственным источником первичной информации, с которой затем работает рассудок. В течение XVII и XVIII столетий рационализм развивался, прежде всего, в континентальной Европе, а эмпиризм — в Великобритании. Одним из наиболее ярких представителей английского эмпиризма был Джон Локк (1632—1704). Он назвал единственным источником всех человеческих идей опыт. Его обоснование этого тезиса являлось одной из форм сенсуализма. Сенсуализм (от лат. sensus — чувство, ощущение) — философское течение в теории познания, согласно которому источником знаний являются ощущения. Концепция знания Локка, как эмпирика, основывается на сенсуалистических принципах: нет ничего в уме, чего бы не было бы прежде в ощущениях, все человеческое знание берется из опыта. Локк, как любой сенсуалист, полагает, что человеческий ум представляет собой «tabula rasa».

Основное философское сочинение Локка — трактат «Опыт о человеческом разумении» — начиналось с критики распространенной в то время в европейской философии декартовской концепции о врожденности идей. Локк, опираясь на географические, этнографические и исторические исследования, показал, что все наше знание, в том числе, математическое и логическое, не является врожденным, а имеет опытное происхождение. «Самоочевидные» логические законы тождества и противоречия неизвестны детям и дикарям. Идея Бога тоже различна у разных народов в зависимости от их исторического опыта. Локк подчеркивал, что никакого всеобщего согласия людей по поводу «самоочевидности» фундаментальных принципов морали, религии, познания вовсе нет. Согласие существует только в признании истин арифметики, но отсюда, считал Локк, еще не следует их врожденность.

Единственным источником всех идей, согласно Локку, является опыт, который подразделяется на внешний и внутренний. Внешний опыт — это ощущения, которые заполняют «чистую доску» различными письменами; эти ощущения мы получаем посредством зрения, слуха, осязания, обоняния и других органов чувств. Внутренний опыт (или рефлексия), — это идеи о деятельности собственного сознания, о различных операциях нашего мышления, о своих психических состояниях — эмоциях, желаниях и т. п. Рефлексия — это самосознание и самопознание.

Благодаря ощущениям мы воспринимаем в вещах либо первичные, либо вторичные качества. Первичные качества — это свойства, присущие самим телам (то есть объективные), например, протяженность, движение, форма, объем, плотность. Они воспринимаются согласованно несколькими органами чувств. Даже мысленно нельзя лишить тело первичного свойства: попробуйте представить тело без формы или положения в пространстве. Вторичные же качества — это то, как мы воспринимаем предмет, то, что мы «привносим» в него (субъективные качества), например, цвет, вкус, запах, звук. Признаком вторичных качеств является то, что мы получаем представление о них при помощи лишь одного органа чувств (о цвете — при помощи зрения, о запахе — при помощи обоняния и т. п.) Здесь нет «перекрестной проверки» истинности ощущения другим органом восприятия, потому и возможность ошибки выше. Локк был не первым, кто обратил внимание на то, что ощущения несут нам не только объективную информацию о предметах, но и отпечаток человеческой реакции на них. Но он был уверен в том, что вторичные качества не иллюзорны, они зависят от первичных. Разумеется, тот факт, что мы видим платье голубым, зависит от того, как устроены наш глаз и мозг, но и само платье должно обладать определенными первичными качествами, вызывающими у нас представление именно о голубом, а не о желтом. Поэтому ощущения дают нам подлинную информацию о мире, которую просто надо уметь «расшифровать».

Идеи, полученные из опыта, являются только исходным материалом для знания, но еще не самим знанием. Чтобы стать знанием, идеи должны быть переработаны деятельностью рассудка. Опыт дает нам простые идеи — горькое, кислое, холодное и т. п. Рассудок же комбинирует эти простые идеи и составляет из них сложные. Например, вишня — это красное плюс сладкое, круглое плюс и т. п. Когда группы простых идей постоянно поступают в наше сознание вместе, то мы воспринимаем их как предметы: вот эта устойчивая совокупность идей называется «собакой», а другая — «цветком». Простые идеи не могут быть нами выдуманы, наш ум на этом этапе познания пассивен, он лишь воспринимает воздействия окружающего мира. На этапе же создания сложных идей ум активен, он может по-разному сочетать простые идеи. Поэтому мы можем создать и такие сложные идеи, которые не обладают реальным существованием (например, единорог, сатир, Баба яга). Но даже такие сложные идеи являются, по мнению Локка, ничем иным, как комбинацией простых идей, приобретаемых через опыт.

При комбинировании простых идей в дело вступает язык. Мы обозначаем повторяющуюся совокупность идей определенным словом, «меткой»: когда вновь встречаемся с красным, круглым, сладким и т. д., то уже привычно называем это «вишней». С точки зрения Локка, язык — это система знаков, состоящая из чувственных «меток» наших идей, которые дают возможность нам общаться друг с другом. Локк объяснял, откуда в языке берутся общие понятия, ведь мы никогда не сталкиваемся в своем опыте с «добром» или «красотой» как таковыми. Для такого объяснения он ввел в свои рассуждения понятие абстракции. Абстракция — формирование образов реальности посредством отвлечения от индивидуальных, неповторимых качеств. Все существующие вещи, писал Локк, являются неповторимыми, индивидуальными, но по мере того, как мы развиваемся от детства к взрослому состоянию, мы наблюдаем общие качества в людях и вещах. Например, видя многих отдельных людей и «отделяя от них обстоятельства времени и пространства и любые другие частные идеи», мы можем прийти к общей идее «человека». В этом и заключается процесс абстракции. Так образуются и другие общие идеи — животного, растения, добра, зла, красоты. Все они — результат деятельности разума, в основе их лежит сходство самих вещей.

Таким образом, Локк создал глубоко продуманную версию эмпиризма. Его эмпиризм основывался на общих принципах сенсуализма, и даже сложные для объяснения с подобных позиций процессы образования общих понятий, субъективности ощущений и другие он смог объяснить, не прибегая к концепции врожденных идей, признанию вечности души, помощи Бога или иным аргументам, не вытекающим напрямую из его теории. Конечно, современное понимание создания в человеческом мозгу устойчивых образов предметов или абстракций гораздо сложнее. С позиций сегодняшнего дня мы можем критиковать Локка за упрощенный, механистический подход к деятельности человеческого сознания. Представление о предмете не возникает у человека в результате прибавления одной простой идеи (цвета, например) к другой простой идее (скажем, формы). Во-первых, такое «сложение» простых идей было бы бесконечным (ведь та же вишня не только круглая и красная, но у нее еще есть консистенция, запах, вкус, особенности поверхности и т. д., и т. п.), а во-вторых, мы мало похожи на механические калькуляторы, мы воспринимаем мир по иным законам. Тем не менее, теория Локка была удивительно логичной, последовательной и опиралась на передовые достижения науки того времени. А его представления о процессе создания абстракций стали господствующими минимум на столетие.

Говоря о Локке, мы не можем не сказать несколько слов и о другой стороне его деятельности. Дело в том, что Локка считают первым теоретиком либерализма. В годы жизни Локка Англия была занята радикальными политическими реформами, направленными на ограничение власти короля, создание парламентской формы правления и обеспечение религиозной свободы. Локк принимал активное участие в политической жизни страны и не мог не затронуть темы устройства общества в своих работах. Именно он предложил принцип «разделения властей», ставший сегодня альфой и омегой любого либерального общества. Законодательная, исполнительная и судебная власти должны быть независимы друг от друга. Только в этом случае можно гарантировать свободы граждан и обеспечить динамическое равновесие в обществе. Правительство должно отвечать перед народом за проводимую им политику. Кроме того, Локк был сторонником отделения церкви от государства. Он настаивал на необходимости разделения между гражданской и религиозной сферами: гражданская власть не может устанавливать законы в религиозной сфере, а религия не должна вмешиваться в действия гражданской власти. Элементы его политической философии легли в основу идеологии и практики американской (1861 — 1865) и Великой французской революций.

Сенсуализм Дж. Беркли

Теория первичных и вторичных качеств, предложенная Локком, имела очень интересное продолжение в английской философии. Эмпиризм и сенсуализм до этого использовались, как правило, для защиты материалистических взглядов, но не для их критики. Ирландский философ, епископ Англиканской церкви Джордж Беркли (1685—1753) с помощью эмпиризма и сенсуализма, наоборот, критиковал материализм и защищал религию. Как же это возможно?

Беркли обратился к философии Локка и сделал из нее неожиданные выводы. Концепция первичных и вторичных качеств дала ему для этого все основания. Попробуем рассуждать вслед за Беркли. Вторичные качества — субъективны, они существуют не в самом предмете, а в человеческом сознании. Локк, правда, говорил, что эти вторичные качества зависят от объективных, первичных, — тех, что присутствуют в самих вещах. Но Беркли в этом усомнился. С его точки зрения, все наоборот! Возьмем, например, такое первичное качество, как форма. Мы воспринимаем формы предметов только благодаря контрасту цветов, то есть «первичное» качество зависит от «вторичного»! Более того, подразделения на первичные и вторичные качества вообще не существует, — заявил Беркли. Пользуясь терминологией Локка, все качества — вторичны, потому что все они зависят от воспринимающего субъекта. Скажем, протяженность (величина). Лодка, которая стоит рядом с нами на берегу, кажется вместительной и большой. Но на горизонте ее величина сравнима с величиной мухи! Любая информация о внешнем мире преломляется через наше восприятие, становится субъективной. Ощущения всегда существуют только в сознании субъекта, они «не похожи» на те предметы, которые эти ощущения вызывают. «На что может быть похоже ощущение, кроме ощущения?» — вполне обоснованно спрашивал Беркли. Значит, делал он вывод, все ощущения — субъективны.,зависят от нас.

То, что мы называем партой, машиной, мухой — любой вещью, является лишь совокупностью наших ощущений. Отсюда прямо следовал знаменитый тезис Беркли: «Бытьзначит быть воспринимаемым». Для человека предмет и ощущение — одно и то же, они не могут быть оторваны друг от друга. Если для Локка мы знаем столько, сколько ощущаем, то для Беркли существует столько, сколько мы ощущаем. По сути, эта позиция прямо вела к субъективному идеализму в его самой крайней форме: есть я, мыслящий субъект, а все остальное — лишь мои ощущения, и я с уверенностью не могу сказать, не снится ли мне этот мир, учителя, соседи за партой и оценки в зачетке. Но такой крайний вывод (очень логичный, если исходить из суждения «быть — значит быть воспринимаемым») Беркли все-таки не сделал. Он был епископом, глубоко верующим человеком, верил в существование Бога и в созданный Им мир. Поэтому от субъективного идеализма он перекинул мостик к объективному идеализму, к тому, что существую не только я со своими ощущениями, но и Бог, который создал реальный мир вокруг меня.

То, что Беркли ввел в свою философскую систему Бога, спасло его от многих трудностей и неудобств. Например, такие трудности возникали с доказательством непрерывности существования вещей. Вот стол, за которым я пишу, — он есть, потому что я его воспринимаю. Но если я отвернусь, уйду в другую комнату и перестану его воспринимать? Он исчезнет? Нет, говорит Беркли, он не исчезнет, потому что его могут воспринимать другие люди. Но если я живу один, и некому больше созерцать мой заваленный бумагами и компьютерными дискетками стол? Он исчезнет? Нет, отвечает Беркли, он будет существовать, потому что ты будешь воспринимать его в своей памяти. Но если я поставлю стол в кладовку, забуду о его существовании, он покроется толстым слоем пыли и никто про него и не вспомнит? Как быть тогда? Вот тут-то и пригодился Бог: если никто из людей не будет воспринимать стол, он все равно будет существовать непрерывно, потому что есть Бог, всегда воспринимающий все предметы в мире.

Введя в свою философию Бога, Беркли тем самым ввел в нее и весь окружающий человека реальный мир. Вещи вокруг нас нам не снятся, они действительно существуют благодаря божественному восприятию. Поэтому наши ощущения дают нам какую-то информацию о мире, хотя и субъективную. Но как узнать, насколько мое ощущение истинно, то есть насколько оно соответствует реальности? Беркли предложил несколько критериев истинности ощущений, но все они могут быть опровергнуты в рамках его же системы, кроме последнего. Посмотрим, какие критерии истинности он рассматривал:

  • 1. Истинные ощущения ярки и отчетливы. Но ведь и в кошмарном сне наши ощущения бывают чрезвычайно отчетливы и ярки!
  • 2. Одновременность одинаковых восприятий у нескольких людей: не только я воспринимаю предмет, но и другие тоже. Но ведь бывают массовые психозы, да и заблуждения подчас разделяются большинством, а истина становится уделом одиночек. Вопрос об истине никогда не решался голосованием, в противном случае мы бы с вами до сих пор считали, что Земля — в центре Вселенной, ведь большинство в эпоху Возрождения думало именно так, а Коперник, Галилей, Бруно были в явном меньшинстве.
  • 3. Согласованность ощущений друг с другом: надо, чтобы ощущения не противоречили уже имеющимся. Но ведь согласованность представлений может быть и ложной. Теория Птолемея была согласованной, ее положения не противоречили друг другу, но, тем не менее, она не была истинной.
  • 4. Принцип экономии мышления: надо отдавать предпочтение более простому объяснению. А каков критерий этой «экономности»? Для одного сложным является даже таблица умножения, а для другого и теория дифференциальных уравнений проста. Что «экономнее» — мыслить атом неделимым или состоящим из электронов и протонов?
  • 5. Соответствие нашего восприятия восприятию в божественном сознании. Тут уж и сказать нечего — в рамках мировоззрения Беркли этот подход является окончательным, решающим аргументом: если мое представление совпадает с представлением Бога, оно истинно. Только вот как об этом узнать?

Получается, что человек не знает ничего, кроме своих ощущений. Судить же об их истинности он не может. Ему остается надеяться, что его представления о том, что происходит в мире, совпадают с реальным, заданным Богом ходом вещей. Поэтому наука — лишь удобная для людей иллюзия, но никакого решающего подтверждения или опровержения истинности тех или иных теорий мы никогда не сможем получить: любое подтверждение все равно будет базироваться на наших субъективных ощущениях.

Вот таким образом Беркли показал, что сенсуализм, доведенный до его логического предела, приводит к субъективному идеализму. Сам Беркли субъективного идеализма постарался избежать, чего не сделал его последователь — Давид Юм.

Субъективный идеализм Д. Юма

Давид Юм (1711 — 1776) был убежден, что человек не может выйти за рамки опыта. Мы получаем впечатления, а на основании этих впечатлений формируем свои идеи. Впечатления формируются на основе чувств — через осязание, обоняние, вкус, зрение, слух, но мы не можем быть уверены, что они вызываются воздействием на органы чувств внешних предметов: «Что касается впечатлений, возникающих на основе ощущений, то их первоначальная причина, с моей точки зрения, совершенно необъяснима средствами человеческого разума, и всегда будет невозможно решить с уверенностью, рождает ли их непосредственное воздействие объекта, или они создаются творческой энергией ума, или же дарованы нам Творцом». Таким образом, любые вопросы о внешнем мире лишены смысла, ибо мы никогда не сможем ответить на них с уверенностью в своей правоте. Человек может исследовать лишь содержание своего сознания, но не внешний мир. Юм поэтому изучал, каким образом идеи взаимодействуют в человеческом сознании, но отказывался рассуждать о внешних предметах. Чувства — единственные каналы, по которым мы получаем информацию, но где гарантия, что они не искажают эту информацию, не обманывают нас?

Показательны в этом смысле рассуждения Юма о причинности. Ученые считают, что познают причины явлений, а на самом деле речь идет только об упорядочивании идей в их сознании. Впечатления оформляются у нас в голове в идеи. Когда одна идея предшествует другой раз за разом, то эти идеи связываются в нашем сознании по принципу ассоциации, и мы считаем, что явление, описанное первой идеей, является причиной явления, зафиксированного второй идеей. Но переносить отношения ассоциативных связей во внешний мир бессмысленно и опасно: мы не знаем, откуда берутся впечатления, а без этого наши рассуждения мало чем отличаются от рассуждений курицы, которой хозяйка каждое утро приносила зерно. Возникла четкая связь: хозяйка — зерно, хозяйка — зерно, и так день за днем. Но в один прекрасный день перед Рождеством эта связь оказалась разорванной: хозяйка пришла с ножом... Шотландский философ был убежден, что предположение о причине и следствии устанавливается людьми на основе их субъективных привычек и представлений и никак не связано с реальным миром. Поэтому наука — это своего рода психотерапия, она дает нам иллюзию познания мира, но не более того.

Итак, действительность — поток впечатлений. Причины, порождающие эти впечатления, — непознаваемы. Мы не можем даже знать, существует ли внешний мир. Существуют лишь впечатления от наших органов чувств (ощущений) и впечатления от внутренней деятельности души (рефлексии). От этих двух видов первоначальных ощущений зависят все идеи в нашем сознании. Ни одна идея не может быть образована без предшествующего ей впечатления (Юм здесь был согласен с Локком, что человек подобен чистой доске, на которой опыт пишет свои письмена).

Таким образом Юм, начав с сенсуализма Локка и аргументов Беркли, пришел к субъективному идеализму и агностицизму (убеждению, что мир непознаваем). Так эмпиризм, зародившийся как теоретическое обоснование опытного естествознания, в своих крайних формах привел к отрицанию познания и науки.

Вопросы и задания

  • 1. Каков был идеал построения науки у Спинозы?
  • 2. Что такое «истины разума» и «истины факта» у Лейбница? Как они соотносятся друг с другом?
  • 3. Объясните, как вы понимаете выражение: «тождество бытия и мышления»? Для каких философов была характерна такая позиция? Встречались ли подобные взгляды в античной философии?
  • 4. Что такое сенсуализм? Объясните, что значит сравнение Локком человека с чистой доской, tabula rasa? Почему с этим сравнением не был согласен Лейбниц? Чья точка зрения вам кажется ближе к истине — Локка или Лейбница?
  • 5. Можно ли назвать Локка и Беркли номиналистами?
  • 6. В чем суть теории первичных и вторичных качеств? Почему эта теория Локка стала основой для субъективного идеализма Беркли и Юма?
  • 7. Объясните, как вы понимаете высказывание Беркли: «Быть — значит быть воспринимаемым»?
  • 8. Каковы критерии истинности восприятий в философии Беркли?
  • 9. Что такое агностицизм? Обоснуйте, почему Давида Юма можно назвать агностиком. Каких еще представителей агностицизма вы знаете?
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >