Философия Просвещения

Просвещениеэто выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине. Несовершеннолетиеэто неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-нибудь другого. Несовершеннолетие по собственной вине имеет причиной не недостаток рассудка, а недостаток решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого-то другого. Барете аис!е! Имей мужество пользоваться своим собственным умом!таков девиз эпохи Просвещения.

Иммануил Кант

Что такое Просвещение? Так принято называть движение в европейской культуре, которое, зародившись в XVII в., господствовало в XVIII столетии и постепенно охватило разные страны — Англию, Францию, Голландию, Италию, Германию, Россию и др. Просвещение сформировалось на основе различных культурных и философских традиций не в виде особой теоретической системы, а, скорее, в форме идеологии, для которой была характерна вера в человеческий разум, призванный обеспечить прогресс человечества и освобождение от оков невежества и суеверий. Само название этого движения говорит о том, что его представители считали просвещение умов главной силой исторического развития. «Причина всех бедствий и несчастий людей,— заявлял Гельвеций, один из видных просветителей,— состоит в невежестве». Преодолеть свое печальное положение, выйти из него люди смогут только через просвещение, накопление знаний, а их рост постоянен. Просвещение и прогресс знаний, считали просветители, воздействует на все стороны жизни людей.

Европейское Просвещение — целая эпоха в мировой истории. Это движение началось в Англии, причем его зарождение связывают обычно с именем Джона Локка, о философии которого говорилось в предыдущей главе. Затем идеи Просвещения нашли благодатную почву для своего развития во Франции, которая и дала миру «классические» просветительские произведения. Идеи Просвещения нашли своих сторонников и в других европейских странах, но для многих из них это было связано с влиянием сочинений и деятельностью именно французских мыслителей. Особенно характерно это было для России, где сочинения Вольтера, Руссо, Дидро нашли много сторонников и продолжателей. Завершением и высшей точкой просветительской философии принято считать систему И. Канта.

Все направления Просвещения, сложившиеся в разных странах, роднит культ разума, науки, познания. Благодаря науке, считали просветители, осуществляется прогресс в развитии человеческого общества: применение научно-технических достижений в практике ведет к постепенному улучшению условий жизни человечества; распространение образования и культуры имеет своим следствием религиозную терпимость, защиту неотъемлемых естественных прав человека и гражданина, борьбу против сословных привилегий и тирании. Философии Просвещения свойственен специфический рационализм, основанный на представлении о едином мире, подчиняющемся разумным законам, которые могут быть сведены к законам механики. (В то время механика была одной из наиболее развитых областей знания.) Суть такого рационализма может быть выражена простой формулой: «Законы природы суть законы разума». Для лучшего понимания этих установок рассмотрим основные идеи французского Просвещения XVIII в.

Первая половина XVIII столетия во Франции была кануном буржуазной революции. Общество делилось на три сословия, причем первые два (духовенство и дворянство) составляли одну сотую часть населения, но, тем не менее, именно их интересы защищало государство. Обнищание крестьян, огромные налоги, рыночные пошлины, бесконечные войны, паразитизм блистательного королевского двора, колоссальные государственные долги «готовили» революцию. Один из современников Вольтера писал, что «во Франции 7 миллионов человек живут милостыней, а 12 — не в состоянии ее подать». Спецификой социальной ситуации в стране было и то, что во Франции победила контрреформация, католическая церковь не потеряла своих привилегий как, скажем, в Германии или Англии. Поэтому острие критики французского Просвещения было направлено против церкви как такого социального института, который наиболее ярко воплощал в себе феодальные порядки, и религии как антипода науки и образования.

Во французском Просвещении можно выделить два этапа. Для первого, явным лидером которого стал Вольтер (1694—1778) — известный философ, историк, романист, драматург и поэт, был характерен деизм; на втором же этапе, связанном с деятельностью Жюльена Оффре де Ламетри (1709—1751), Дени Дидро (1713—1784), Клода Адриана Гельвеция (1715—1771), Поля Анри Гольбаха (1723—1789) и других, для мировоззрения просветителей был типичен материализм и атеизм. Представителей второго этапа французского Просвещения часто называют «энциклопедистами», потому что одной из важнейших задач, которые они поставили перед собой и которая их объединяла, было издание «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремесел». Вдохновителями «Энциклопедии» стали Дидро и Жан-Лерон Д’Аламбер (1717—1783), в написании статей активно участвовали Гельвеций, Гольбах, Вольтер, Жан-Жак Руссо (1712—1778), Ж. Бюффон и другие философы, ученые, инженеры, писатели. Цель, поставленная авторами этого издания, поистине была грандиозной: они хотели изложить новое созерцание, новый подход ко всем областям человеческого познания и практики (поэтому и была избрана форма энциклопедии, где можно было затронуть практически все стороны жизни). Издание сопровождалось большими трудностями, оно было запрещено властями и церковью, тем не менее, в 1751 — 1780 гг. вышло 17 томов текста и 11 томов иллюстраций.

Философские взгляды Вольтера

Имя Вольтер было одним из 137 псевдонимов Франсуа Мари Аруэ, оставившего огромное литературное наследство — его собрание сочинений составляет десятки томов. С молодых лет

Вольтер проявлял свободомыслие: за сатиру, высмеивающую порядки Франции того времени, 23-летний писатель провел около года в Бастилии. Затем, после триумфальной постановки его пьесы «Эдип» и пришедшей к нему славы, Вольтер опять попал в Бастилию, а в 1726—1729 гг. вынужден был уехать в Англию, так как из Франции был выслан. Пребывание в Англии и знакомство с ее жизнью оказало большое влияние на формирование его взглядов. Вернувшись во Францию, Вольтер стал интересоваться науками, в особенности ньютоновской физикой. Его сочинения принесли ему европейскую славу, в 1745 г. он был избран во Французскую Академию, а в 1750 г. принял приглашение Фридриха Великого обосноваться при прусском дворе. Фридрих стяжал себе славу «просвещенного монарха», «коро-ля-философа», и Вольтер надеялся найти в нем проводника своих идей. Надежды эти не оправдались, спустя три года Вольтер покинул Пруссию, но и в Париж вернуться не мог. В результате он обосновался сначала в Швейцарии, а затем приобрел себе имение в Ферне, близ швейцарской границы. В этот, ферней-ский период им и были созданы самые значительные произведения. Незадолго перед смертью Вольтер посетил Париж, где его встретили, несмотря на неудовольствие короля Людовика XVI, толпы восторженных поклонников и почитателей. Рассказывают, вернувшегося в Париж Вольтера у заставы остановили полицейские, которые стали расспрашивать, не везет ли он запрещенных законом вещей. Вольтер ответил на расспросы так: «Единственная контрабанда в карете — это я!». Если иметь в виду революционное влияние его идей на современников, то такой ответ был недалек от истины. Недаром некоторые сочинения Вольтера (например, его «Философские письма») были «приговорены» парижским судом к сожжению. По всей Европе понятие «вольтерьянство» стало означать свободомыслие и неприятие церкви. Лозунг Вольтера «Раздавите гадину», означавший неприятие католической церкви, стал своего рода знаменем французских просветителей.

Вольтер

В своих произведениях Вольтер доказывал, что религия — пережиток прошлого, порожденный невежеством. Он остроумно писал, что религия возникла тогда, когда повстречались мошен-

ник и глупец. Один обманул (поскольку ему это было выгодно), а другой — поверил. Конечно, это был крайне упрощенный взгляд на религию, но Вольтер был одним из первых, кто заговорил о религии как социальном явлении, связанном с интересами определенных классов и групп. Его подход был односторонен: он писал об истории христианской церкви как об «истории крови» (имея в виду религиозные войны, инквизицию, крестовые походы), но не замечал, что это было и историей просвещения, распространения культуры; характеризовал библейские тексты как нелепые и противоречивые, но не замечал их нравственной силы и т. д. Тем не менее, исходя из соображений реальной жизни, Вольтер задавался вопросом: «Необходимо ли для общего блага людей, этих несчастных мыслящих животных, допустить существование вознаграждающего и мстящего Бога, служащего для нас одновременно уздой и утешением, или же нам надо отбросить эту идею, оставляя нас в бедствиях без надежды, а при совершении преступлений — без угрызений совести?». Ответ был очевиден: в отличие от энциклопедистов, Вольтер считал, что из-за своих социальных функций религия необходима, так как религиозная вера — это сила, управляющая поведением людей, устанавливающая правила поведения в обществе, удерживающая людей от братоубийства и дающая им надежду на воздаяние после смерти. Он говорил: «Если бы Бога не было, его следовало бы выдумать».

Вольтер не только признавал прагматическую полезность веры, он и в своих философских взглядах оставался на позициях деизма. Он верил в Бога как Творца нашего мира, и даже много спорил по этому поводу с атеистами — Дидро, Гольбахом, Гельвецием. Но Бог Вольтера — не христианский, а философский Бог, первоначало движения, цель развития, природный разум. Бог не сотворил мир из ничего, материя вечна, но и Бог вечен. Он привносит движение в материю, дает миру законы. Как писал Вольтер, Бог повелел один раз, и «Вселенная повинуется постоянно». Поэтому для просвещенных людей Вольтер предлагал «разумную религию», философский деизм. А для необразованной толпы вполне подойдет и традиционная вера в Бога: «Скоро у нас будут новые небеса и новая земля. Само собой, для порядочных людей. Ибо для черни вполне достаточно самой глупой земли и самого глупого неба».

Любопытно, что Вольтер не признавал развития в живой природе, он считал невозможным зарождение жизни из неорганической природы. Жизнь, сознание, человек созданы Богом. Энциклопедисты спорили с ним, но он оставался противником эволюционных взглядов. В одном из своих писем он рассуждал так: возьмите типографский шрифт и подбрасывайте его в воздух сколько угодно раз, все равно типографские литеры никогда не сложатся в результате подобных бросков в текст «Илиады» или «Одиссеи» Гомера. Почему же тогда можно предполагать, что сложные и целесообразные живые организмы — бабочки, слоны, люди — могли возникнуть в результате стихийного сцепления атомов?! Могло ли столь замечательно устроенное крылышко бабочки возникнуть из-за случайной комбинации материальных частиц? Нет, считал Вольтер; в природе присутствует высшее разумное начало, которое и придает миру целесообразность и гармонию.

В теории познания Вольтер тоже не был последователен. С одной стороны, он сенсуалист: содержание человеческого сознания полностью зависит от тех чувственных данных, которые он получает, а значит, человек — чистая доска, на которой опыт оставляет свои письмена. Отсюда прямо следовал вывод, что поведение людей, их нравственность, интеллектуальное развитие напрямую зависят от воспитания. С другой стороны, сама способность чувствовать и мыслить, считал Вольтер, заложена в человека Богом.

Социально-политические взгляды Вольтера имели ярко выраженную антифеодальную направленность: он боролся против крепостничества, выступал за равенство граждан перед законом, отмену сословных привилегий, требовал свободы слова и т. д. Но критику частной собственности он решительно отвергал, полагая социальное неравенство вечным законом развития общества. Поэтому политическим идеалом Вольтера («разумным государственным устройством») была «просвещенная монархия» во главе с образованным и мыслящим монархом. Свое время Вольтер считал эпохой господства «разума», когда «здравая философия» берет верх над предрассудками и суевериями, а ее выводы начинают овладевать умами правителей. Он с восторгом писал о том, что «почти все государи Европы свидетельствуют свое уважение к философии, а полвека назад не поверил бы, что она может приблизиться к ним». Большинство просветителей, так же, как и Вольтер, верили в то, что просвещенный монарх сможет изменить общественную жизнь, поэтому они вели переписку с королями и императорами, «наставляя» их на путь разума.

Происхождение неравенства в учении Ж. -Ж. Руссо

Несколько особняком стоит фигура другого французского просветителя, философа и писателя Жан-Жака Руссо. Его слава началась с написания эссе на конкурс, объявленный Французской академией наук, — «Рассуждение о том, способствовало ли возрождение наук и искусств улучшению нравов?». Руссо дал на этот вопрос отрицательный ответ. Он считал, что искусство и наука, как и вообще цивилизация и культура, не сделали людей более счастливыми. Он писал о догосударственном «естественном» состоянии, при котором древние люди жили в полной гармонии с природой, были счастливы и свободны. (Вольтер ехидно заявил, что прочитав Руссо, ему захотелось встать на четвереньки и убежать в лес.) Затем среди этих счастливых и свободных людей появился тот, кто, указав на кусок земли, сказал: «Это мое». В силу своей доверчивости остальные люди ему поверили. Так возникла частная собственность, а с нею и первая форма социального неравенства — неравенство между богатыми и бедными. Гармония была нарушена, люди начали воевать друг с другом за землю и ее плоды, и для того, чтобы остановить истребление людей, было создано государство.

Руссо, как и большинство мыслителей этого времени (Т. Гоббс, А. Радищев, Вольтер, Гельвеций и другие), был сторонником теории общественного договора. Согласно этой теории, государство появляется как продукт договора людей, которые добровольно ограничили свою свободу и взяли на себя обязательство исполнения определенных требований (исполнение законов, например) в обмен на то, что государство гарантирует им остальные, неотъемлемые права — право на жизнь, собственность и т. д. Но с появлением государства возникла вторая форма социального неравенства — неравенство между управляемыми и управляющими. Впрочем, и на этом углубление неравенства не прекратилось. Логика власти такова, что тем, кто ею обладает, всегда ее не хватает. Поэтому постепенно происходила концентрация и узурпация власти, закономерно приводящая к тирании. В условиях же тирании складывается, по Руссо, парадоксальная ситуация: здесь все равны в своей беспомощности перед деспотом. Возникает ситуация «отрицательного» равенства, явно нарушающего первоначальный общественный договор: тиран уже не выполняет тех условий, на которых люди согласились ограничить свою свободу. Значит, делал революционный по своей сути вывод Руссо, люди вправе разорвать такой договор, свергнуть власть. Таким образом, учение о неравенстве Руссо было теоретическим оправданием революции.

А что же предлагал Руссо как возможный выход из сложившейся ситуации? Как мы видели, все началось с возникновения частной собственности. Означало ли это, что Руссо выступал за ее уничтожение? Нет, конечно. Он писал, что обладание частной собственностью является неотъемлемым, «естественным» правом человека. Поэтому его требования сводились к ограничению размеров частной собственности: «Крупная частная собственность на землю приносит огромный вред: если на одном месте вывалить навоз — это вред, а если равномерно разбросать, то будет польза, так и земля — если перейдет в частную собственность одного латифундиста, будет только зло». Руссо требовал, чтобы земля была поделена поровну между всеми. Впрочем, анализируя историю развития неравенства, он сам показал, что в такой ситуации равной частная собственность не могла бы остаться надолго: один участок земли плодороднее другого, на одном есть нефть — на другом нет и т. д., и т. п. Перераспределение частной собственности, ее постепенное укрупнение было бы все равно неизбежным. Тем не менее, общество, построенное на уравнительном принципе, не допустит, мечтал Руссо, «ни богачей, ни нищих».

Руссо был сторонником республики. Народные собрания выбирают исполнительную власть, законодательная же должна принадлежать всему народу. Но даже выборы исполнительной власти не столь простое дело. Поэтому Руссо считал, что разумные выборы возможны лишь для небольшого региона, где люди знают выбираемого лично. Затем избранные представительные органы должны выбирать центральную власть.

Почему же мы сказали, что Руссо стоит несколько особняком от остальных французских просветителей? По своим социально-философским взглядам он был гораздо революционнее большинства своих современников, выступал за отмену сословной иерархии, за равенство, — недаром его философию (как и философию других просветителей), часто называют теоретической подготовкой Французской революции. Это так. Но в главном вопросе — о роли просвещения и науки — он расходился и с Вольтером, и с энциклопедистами. В отличие от них, Руссо довольно критически относился к наукам, считая, что «науки, литература, искусство обвивают гирляндами цветов оковывающие людей железные цепи, заглушают в них естественное чувство свободы». Его идеал находился в прошлом — «естественный» человек, добрый по своей природе, живущий в гармонии с окружающим миром, не подвергающийся насилию со стороны общества. Такой подход вызывал неприятие со стороны других просветителей, уповавших на могущество знания и наук. Но в современном мире, балансирующем на грани экологической катастрофы, очевидно, что Руссо был одним из первых, кто увидел в науке не только надежду, но и опасность. Кстати, взгляды Руссо способствовали установлению в Европе моды на «естественность»: женщины перестали обильно пользоваться белилами, парки стали разбивать не только «регулярные» (с четкими линейками аллей, клумбами, посаженными в ряд деревьями), но и «ландшафтные» (воспроизводящие природные уголки, где могло встретиться и искусно поваленное дерево, и неподстриженная трава), в садах стали выращивать полевые цветы и т. п. Тем не менее, социальная теория Руссо с ее революционными выводами долгое время рассматривалась как опасная крамола.

Атеистический материализм энциклопедистов

Второй этап французского Просвещения, как мы уже сказали, характеризовался переходом от деизма к материализму и атеизму. Дидро, Гольбах, Ламетри и другие представители этого этапа развития философской мысли признавали материальный мир никем несотворенным, вечным. Но перед ними встал вопрос о том, откуда же в этом материальном мире взялось движение? Именно этот аргумент выдвигал как доказательство Бога еще Аристотель, его повторял Вольтер и многие другие философы. Французские материалисты ответили на этот вопрос таким образом: движение присуще самой материи как ее основное свойство. Более того, движение есть всюду (Дидро считал, что даже в неподвижной глыбе мрамора есть внутреннее движение атомов, невидимое глазом), поэтому движение нельзя сводить к простому перемещению предметов. Итак, движение — абсолютно, оно — всюду, оно так же вечно, как материя. Гельвеций писал по этому поводу: «Мы наблюдаем, как природа находится в вечном брожении и разложении. Кто решится отрицать, что движение, подобно протяжению, присуще всем телам и что движение — причина всего существующего?» Как проявление движения энциклопедисты рассматривали и эволюцию мира от простого к сложному, от неорганической природы к человеку: «От камня, образованного внутри Земли... до Солнца, от пассивной устрицы до активного и мыслящего человека мы видим непрерывное продвижение и развитие», — писал Гольбах.

Каковы же законы, по которым совершается движение в природе? С точки зрения Дидро и его соратников по «Энциклопедии», в мире господствует причинность. Весь движущийся материальный мир представляет собой необъятную и непрерывную цепь естественных причин и их следствий, которые познаются и описываются науками. Но для них, как и для некоторых философов, живших задолго до XVIII столетия, причинность и необходимость были синонимами. Все в мире имеет свою причину, значит, все необходимо, случайностей нет. Таким образом, пытаясь изгнать из человеческого сознания веру в чудеса, божественное вмешательство и т.п, утверждая, что у любого явления есть вполне объективная природная, естественная причина, они невольно пришли к фатализму. Все предопределено связями природы, человек не может разорвать цепь причин и следствий, случайностью мы называем то, причину чего еще не познали. Гольбах так выразил фаталистический взгляд на мир: «Наша жизнь — линия, которую мы должны по велению природы описать на поверхности земного шара, не имея возможности удалиться от нее ни на один момент. Мы рождаемся помимо нашего согласия, наша организация не зависит от нас, наши идеи появляются у нас непроизвольным образом, наши привычки зависят от тех, кто сообщает их нам. Мы непрерывно испытываем следствия причин, которые с необходимостью направляют наш образ жизни, мысли и действия. Мы чувствуем себя хорошо или плохо, мы счастливы или несчастны, рассудительны или безрассудны вне всякой зависимости от нашей воли». Согласитесь, очень странный взгляд на мир для очень активных людей, проповедовавших необходимость изменения общества и людей, боровшихся со старыми порядками, с церковью! Казалось бы, если все предопределено, то незачем тратить силы на подпольное издание «Энциклопедии», негодовать на установленные в обществе законы, провозглашать необходимость просвещения и образования. Действительно, в жизни энциклопедистам совсем не была присуща проповедь бездействия и покорности предопределенной уже судьбе, но в теории они не могли отказаться от фатализма, потому что для них это означало бы отказаться от причинности, то есть — от научного взгляда на мир. (Как вы думаете, обязательно ли признание причинности в мире ведет к отрицанию случайностей и проповеди фатализма?)

В своих социально-философских взглядах энциклопедисты тоже стояли на позиции теории общественного договора. Но важным здесь было вот что: человек рассматривался ими как часть природы. Как любое живое существо, он стремится ко всему, что ему приятно и полезно, избегает всего, что доставляет ему страдания. Но в неправильно, неразумно устроенном обществе плохие, порочные поступки могут делать людей счастливыми, — тогда человек портится, он формируется так, чтобы ему было легче и приятнее жить. Значит, дурные и порочные люди существуют лишь потому, что существуют общества, где порок выгоден, то есть не природа создает дурных людей, а общество их делает такими. Общество ответственно за пороки его членов. Значит, делали выводы энциклопедисты, чтобы изменить людей, надо изменить общественное устройство, сделать его разумным.

Как выглядело, по их мнению, это разумное устройство общества? Надо сделать так, чтобы людям было выгодно творить добро, чтобы личный интерес не противоречил общему. Прошедшие столетия — за редким исключением — энциклопедисты рассматривали как время глупости, невежества и обмана. Особенно доставалось Средним векам, их даже называли «дыркой в истории». Зато современную им эпоху они видели как эпоху науки, когда умы просвещаются, в том числе — умы правителей, которые принимают все более правильные, разумные законы. Благодаря этим разумным законам, все больше людей получают образование, трудятся на общее благо. Дидро даже приезжал в Россию, надеясь убедить Екатерину II, слывшую «просвещенной» правительницей, отменить крепостное право, уравнять все сословия в правах, учредить парламент, создать университет для публичного преподавания наук всем желающим и осуществить другие преобразования. Разумеется, Екатерина не стала претворять этот план Дидро в жизнь.

Надо сказать, что к просвещенной монархии энциклопедисты склонялись из-за того, что считали республику неприемлемой формой правления для больших стран. На маленьких территориях республика эффективна: можно достаточно легко провести референдум, чтобы узнать мнение большинства народа, выборы могут носить «прозрачный» характер, указы правительства быстро достигают всех областей страны. В больших же государствах более приемлемо единовластие (то есть монархия).

Подводя итог, мы должны сказать, что французское Просвещение стало своеобразным поворотным пунктом в развитии философского материализма: атеизм, признание самодвижения материи, проведение строгого принципа причинности в объяснении мира — все это стало новым этапом в развитии материалистического направления европейской философии. В то же время, материализм просветителей носил механистический характер. Наверное, самым ярким примером здесь может служить сочинение Ламетри «Человек-машина», в котором поведение человека и его мышление объяснялись как функции механизма с позиций механики, которая, выдвинувшись на первое место среди других наук еще в предыдущем столетии, вместе с примыкающими к ней ветвями математики и астрономией, утвердила в умах ученых и философов стремление объяснить мир в присущих ей понятиях.

Вопросы и задания

  • 1. Какую эпоху в истории человеческой культуры называют Просвещением?
  • 2. Каковы основные черты философии Просвещения?
  • 3. В чем особенности философии французского Просвещения? Каких представителей французского Просвещения вы знаете? Какие этапы можно выделить в просветительском движении во Франции?
  • 4. Расскажите о том, как относился Вольтер к религии и церкви. Признавал ли он существование Бога?
  • 5. Почему спорят о том, можно ли Руссо считать представителем просветительского движения? Как он относился к прогрессу науки?
  • 6. Какова суть теории общественного договора? Какие выводы из этой теории сделал Руссо?
  • 7. Как представлял себе происхождение социального неравенства Руссо? Какие виды неравенства он выделял?
  • 8. Желанием просветить умы было вызвано появление издания, которое Вольтер назвал «великим памятником нации». О каком издании идет речь?
  • 9. Существует ли взаимосвязь с признанием принципа самодвижения материи и атеизмом во взглядах философских просветителей?
  • 10. Каков был идеал политического устройства общества у французских просветителей? Зачем Дидро приезжал в Россию?
  • 11. Объясните, как соотносятся теизм, пантеизм, деизм и атеизм.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >