Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Основы философии

Особенности отечественной философской мысли

Есть очень большая трудность в определении национального типа, народной индивидуальности. Тут невозможно дать строго научного определения. Тайна всякой индивидуальности узнается лишь любовью, и в ней всегда есть что-то непостижимое до конца, до последней глубины.

Н. Бердяев

История философии, несмотря на свой общечеловеческий характер, рассказывает нам и о диалогах разных философских школ, различных культур, и о влиянии особенностей той или иной страны, народа на философскую мысль. Вопросы мыслителями разных стран ставились похожие: о смысле и назначении человеческой жизни, о принципах бытия, о том, что есть добро и зло, однако ответы на них были различны и зависели не только от личности самого философа, но и от той культурной, национальной среды, в которой он творил. Очень трудно спутать сочинение древнегреческого мыслителя с древнекитайским трактатом или принять текст французского автора за произведение немецкого философа. Любая философская система национально окрашена: каждая национальная философская традиция имеет свой «голос», который проявляется в характерных особенностях проблематики и средств решения философских вопросов, в специфике связи с другими явлениями культуры и т. п.

Многонациональный характер

Философская мысль на громадной территории России, разумеется, не сводится лишь к какой-то одной традиции, к одной «линии развития». Это чрезвычайно сложное и многоплановое явление. Оно включает в себя сочинения выдающихся мыслителей, которые не могут быть отнесены к одной философской традиции. В их творчестве переплетаются самые разные культурные влияния. Выдающийся русский мыслитель Питирим Сорокин (1889—1968) справедливо отметил, что «с момента возникновения русской нации ее единство... всегда основывалось на расовом и этническом разнообразии... Восточные славяне представляли собой смешение различных индо-европейских и арийских расовых линий с ощутимым добавлением урало-алтайских ветвей монгольских, тюркских и финских народов. С тех пор... разнообразие русских народов еще более возросло». Это во многом способствовало прогрессу и росту русской культуры.

Позднее начало

Русская философия как особая сфера духовной жизни общества, складывается сравнительно поздно. По словам выдающегося отечественного мыслителя Густава Густавовича Шпета (1879—1937), история нашей философии «началась с Петра, но протекала в потемках общественного философского сознания. Лишь к концу второго века после Петра стало светать, отдельные и одинокие вершины зарделись золотым светом, умы стали просыпаться и разбрелись для работы. В этом — история русской философии...». Возможно, Шпет слишком категоричен, отказывая русской культуре до XVIII в. в философском статусе.

Философские идеи органично входили в древние летописи, литературные произведения, удивительно философична была русская живопись (особенно иконопись). Но лишь к XVIII в. философия в России складывается как самостоятельная форма духовного освоения мира. В это время западноевропейская философия имела уже богатое прошлое, которое включало в себя и великую античность, и отточенную средневековую схоластику, и гуманизм эпохи Возрождения, и просветительские идеи. Россия, создавая собственную оригинальную философскую традицию, не могла избежать ученичества. Многие идеи и темы в философии России были заимствованы, например, русское Просвещение явно испытывало влияние французского, социалистические теории в России имели, как правило, западные корни и т. д. Но русская философия в целом ученической не осталась, она смогла создать драгоценный сплав свободного и оригинального творчества и традиций мировой философской мысли. Что же характерно именно для русской философии? Есть ли у нее свои собственные темы, отличительные черты?

Социальная направленность

Видимо, важнейшая особенность философской мысли в России — это пристальное внимание философов к социальной проблематике. Практически все русские мыслители в своих философских построениях давали «рецепты» переделки общества, строили некую модель будущего развития страны. Эта особенность во многом была связана со спецификой исторического пути России, который не укладывался полностью ни в западную, ни в восточную схему смены формаций. Россия всегда была проблемой для самой себя. Причем вопрос ставился не только о реальной России и ее месте в мире, но и — с гораздо большей страстностью — о том, какой Россия должна быть. Страна явно отставала в развитии цивилизации, быта, права от Западной Европы. Все это не могло не поставить перед русской интеллигенцией вопросов о том, каким путем должна пойти Россия в своем развитии, какие социальные преобразования необходимы, чтобы переделать «гнусную российскую действительность» (по выражению В. Г. Белинского), к какому будущему должна стремиться Россия. Нет истории, которая так бы заботилась о завтрашнем дне, как русская, метко заметил Г. Г. Шпет. Поэтому русская философия утопична, устремлена в будущее, она ищет место России в этом вселенском будущем. В этой связи

Н. А. Бердяев писал: «Русские в своем творческом порыве ищут совершенной жизни... Русская эмоциональная революционность определялась... непереносимостью действительности, ее неправдой и уродством».

Проекты социальных преобразований давались самые разные: от страстных призывов к народной революции и социалистическому переустройству общества до религиозных утопий всеобщего братства и христианской любви, поражавших своей нравственной чистотой и красотой. Но, несмотря на несхожесть «диагнозов» социальных болезней России и еще более явное несовпадение «рецептов» их лечения, практически все русские мыслители не обошли стороной проблемы, связанные с настоящим и будущим России, почти все пытались дать свои ориентиры ее развития. Поэтому русская философия — это философия, обращенная к вопросам о смысле истории и месте в ней России, это философия социально активная, связанная не только с познанием и описанием мира, но и с изменением его.

Народопоклонство

Еще одна отличительная черта отечественной философской традиции, тесно связанная с первой, была названа Н. А. Бердяевым «народопоклонством». Что здесь имеется в виду? Русской интеллигенции всегда было свойственно болезненное ощущение «долга перед народом»: народник, ученый и философ П. Л. Лавров образно сравнивал интеллигенцию с цветком, выросшим из грязи: за получение ею образования и возможность заниматься творческим интеллектуальным трудом простой народ должен был заплатить страшной ценой — своей темнотой, невежеством, забитостью. Значит, делает Лавров вывод, типичный для русского интеллигента, «мы должны народу и обязаны вернуть этот долг», всячески способствуя просвещению и изменению его образа жизни. Русская интеллигенция, писал и Н. А. Бердяев, «противополагала себя народу, чувствовала свою «вину» перед народом и хотела служить народу. Тема «интеллигенция и народ» — чисто русская тема, мало понятная Западу». Такие настроения, широко распространенные в русском обществе, и приводили к «народо-поклонству». Любую идею, мысль, систему надо было «проверить на прочность», оценить с точки зрения содействия делу освобождения народа.

Разумеется, такой подход к оценке философских систем говорит о гуманистической традиции русской философии, ее демократизме и нравственном пафосе. Но любая медаль имеет две стороны. Обратной стороной такого «народопоклонства» явилась недооценка русской интеллигенцией многих великих философских систем и идей вследствие их «нейтральности» по отношению к борьбе за решение социальных проблем. В результате оценки философии не с точки зрения ее гносеологической ценности (истинна она или нет), а с позиций (пусть даже гуманных и прогрессивных!) «полезности» тому или иному этапу освободительного движения, русская интеллигенция нередко пленялась посредственными и неоригинальными философами только из-за того, что их идеи можно было истолковать в духе социальных преобразований. И наоборот, самобытные и интересные философские системы отбрасывались и отвергались лишь потому, что такая интерпретация представлялась невозможной. Уже упоминавшийся Н. А. Бердяев в данной связи с горечью отмечал (несколько сгущая краски), что русская интеллигенция никогда не понимала философии, так как подходила к ней чисто утилитарно, не как к свободному творчеству, обладающему относительной самостоятельностью и внутренней логикой развития, а как к теории, имеющей лишь прикладное значение для дела социального преобразования России.

Место этики в философских концепциях

Такое положение дел тесно связано с еще одной особенностью русской философской мысли — ее этической направленностью. Немецкая марксистка Роза Люксембург назвала русскую литературу «учительной и мучительной». Думаем, эту характеристику можно отнести и к философии. Русская философия — «учительная» и мучительная одновременно, для нее характерна нравственная точка отсчета во всех теориях и построениях. Для русских мыслителей философское творчество приобретает характер нравственной проповеди. Ярким примером тут могут быть сочинения Л. Н. Толстого, который не только свою философию строил, пытаясь дать теоретическое обоснование моральным нормам, но и фабулу своих художественных произведений ставил в зависимость от воспитательной функции искусства. Если Анна Каренина изменила мужу, то, с точки зрения Толстого, она просто не могла счастливо прожить жизнь. Конечно, такая трактовка сочинений Толстого — грубое упрощение. Но проанализируйте судьбы героев его романов — вы поймете, что в этом упрощении есть момент истины. Очевидно, что для русских мыслителей, даже если они не писали специальных сочинений по этике (что, кстати, бывало редко), нравственность была точкой отсчета. Если для западноевропейской философии характерно отношение к этике как к своеобразной «надстройке» над онтологией, гносеологией, философией истории, как к выводу из этих областей философского знания, то русскими мыслителями этика положена в самое основание систем, они видят в ней фундамент своего философствования. Пояснить эту мысль можно характерным примером решения гносеологических проблем Н. А. Бердяевым, Л. И. Шестовым и многими другими: они ставили в прямую зависимость от нравственных качеств человека его возможности познать мир: мир открывается лишь нравственно целостной, духовной личности. Поэтому само понятие истины является для них не только гносеологической, но и этической категорией. В силу такой моралистской направленности русская философия, как уже отмечалось, и тяготела всегда к социальной проблематике, к нравственной оценке своего отношения к народу.

Спор западников и славянофилов

Еще одним очень важным моментом развития отечественной философии стала борьба западничества и славянофильства в духовной жизни русского общества. Историческая судьба России опровергает схемы, устанавливающие жесткие границы культурно-исторических ареалов Запада и Востока. Евразийское положение страны приобрело символическое значение для национального самосознания. Борьба западничества, у истоков которого стоял П. Я. Чаадаев, и славянофильства, связанного прежде всего с именами К. С. Аксакова, А. С. Хомякова и И. В. Киреевского, стала постоянным фактором развития русской философии и культуры. Призывы западников приобщить Россию к плодам западной культуры и цивилизации, взять европейскую модель развития за образец для нашей страны принимали иногда крайние формы отрицания ценности всего русского, пренебрежения прошлым страны. Такое крайнее западничество (не изжитое, к сожалению, и сегодня) во многом само, «от противного», порождало свою противоположность — славянофильские концепции самобытности России, ее особого исторического пути и предназначения. Это были два взаимно предполагавшие друг друга полюса русской культуры.

Спор между западниками и славянофилами ставил перед русской философией проблему взаимоотношения различных культурных традиций. Критика Запада славянофилами во многом явилась протестом против европоцентристской идеологии, ограничивавшей многообразие духовного опыта человечества и утверждавшей в качестве единственно возможной модели исторического развития схему прогресса западной цивилизации. Именно из славянофильской «почвы» выросла так называемая «русская идея» — мысль об особой всемирной исторической миссии России. Логика рассуждения была приблизительно следующей: Россия — это и не Восток, и не Запад, она причудливо соединяет в себе и то, и другое. Значит, она сможет сыграть роль объединяющей человечество силы.

Идейное столкновение двух подходов к объяснению исторического процесса помогло выработке специфических тем русской философии: проблема «Восток — Запад», интерпретация смысла западноевропейской и русской истории, попытки решения «славянского вопроса», обоснование «русской идеи» и др. Многие из названных тем волнуют российское общество и сегодня. Видимо, точка в споре между западниками и славянофилами еще не поставлена, хотя он и принял сейчас форму обсуждения различных путей реформирования общества.

Философско-художественный комплекс

Русскую философию характеризует и такое явление духовной жизни общества, как философско-художественный комплекс. Что это значит?

Дело в том, что, как мы уже говорили в первых главах учебника, философия выступает своеобразным мировоззренческим воспроизведением культуры. Человек, являющийся объектом и субъектом философского сознания, существует в культурном «космосе», в мире, который ему удалось согреть и изменить. Поэтому философия — это своего рода комплексная характеристика, «квинтэссенция культуры своего времени» (К. Маркс). Философия «вырастает» из культуры, черпая в ней свои темы, но философия и сама воздействует на культуру, в том числе и художественную, воплощая в ней свои находки и открытия, облекая в художественную форму свои проблемы. История знает немало примеров решения философских по своей сути проблем художественными средствами. Музыка Бетховена или живопись Дюрера, «Гамлет»

Шекспира или «Фауст» Гете по праву относятся к философско-художественным произведениям, ибо в них поставлены сугубо философские вопросы, но ответ дан средствами искусства.

Во все времена философия и художественная культура были очень тесно связаны, у них всегда было очень много общего — общие вопросы о смысле и назначении человеческой жизни, общие задачи духовного воздействия на человека, общий способ существования в неповторимом творчестве уникальной личности философа или художника. Это и позволяет говорить о наличии у философии, наряду с познавательной, мировоззренческой, методологической и другими функциями, еще и функции художественно-эстетической, эмоциональной. Философия во все времена воспринималась как средство для самовыражения, индивидуального совершенствования, самопознания и т. д. Но хотя это свойственно каждой философии, степень взаимопроникновения ее с художественной культурой бывает различной. О тончайшей пронизанности почти всей русской литературы и всего искусства философской проблематикой и «беспокойством» (Г. Фло-ровский) говорили очень многие русские мыслители. А в конце XIX — начале XX вв. происходит становление целостной общности философии и художественной культуры, когда грань между ними становится условной, подвижной, подчас трудно определимой, что и говорит о складывании философско-художественного комплекса.

В русской истории 19-й век — период неимоверно интенсивного развития самосознания общества, который отличался стремлением философски осмыслить все явления действительности. Это столетие отличает в буквальном смысле слова очарование философской терминологией и проблематикой. Для русских интеллигентов той поры вся совокупность жизни подлежала философскому толкованию, и потому любой жизненный факт мог быть теоретически осмыслен, превращен в проблему. Философия была в то время обязательной составной частью образования, философские статьи и идеи находили своих поклонников не только среди профессионалов (которых, кстати, было мало), философская терминология использовалась даже в личных письмах, идеи Гегеля, Шеллинга, В. С. Соловьева обсуждались в кружках и салонах, на страницах журналов и газет. Философия стала неотъемлемой частью духовной жизни русского общества того времени, вошла в плоть и кровь его культуры.

Особенно характерен в этом смысле Серебряный век отечественной культуры, так называемый русский религиозно-философский ренессанс начала XX в. Религиозно-философские искания того времени, опиравшиеся на идеи Ф. М. Достоевского и В. С. Соловьева, не были изолированы от общего потока культуры. Философия имела очень тесную связь с искусством того времени. Даже поиск социального идеала в рамках философии истории зачастую принимал художественный характер. Музыкальное творчество композиторов А. Н. Скрябина, И. Ф. Стравинского, картины художников К. А. Сомова, Л. С. Бакста несли в себе громадный мировоззренческий заряд, шли в том же русле культурного обновления, вырастали из той же почвы, что и религиозная философия того времени.

Особенно очевидно «родство» философских идей и художественного творчества проявилось в поэзии русского символизма. Андрей Белый, Вячеслав Иванов, К. Д. Бальмонт, В. Я. Брюсов, Д. С. Мережковский, А. А. Блок неразрывно сплели в своих произведениях философскую идею и художественную форму. Русский символизм выступил на рубеже веков одновременно и как художественно-поэтическое течение, и как течение философское. Он ставил перед собой задачу — создать средствами искусства новую иррационалистическую философию, новое учение о человеке («новый гуманизм»). Большинство произведений этих поэтов носило философско-концептуальный характер, а их создатели являлись философски мыслящими художниками. Недаром даже известные стихи о Прекрасной Даме Блока являются не столько любовной лирикой, сколько рассуждениями о Со-фии-мудрости — центральном понятии религиозной философии того времени. Таким образом, для отечественной философской традиции характерно тесное взаимодействие и взаимопроникновение с русской художественной культурой, которое и привело к складыванию в стране на рубеже XIX—XX вв. философско-художественного комплекса.

Крайние позиции в оценке религии

Еще одной чертой, отличающей русскую философию, является пристальное внимание к религиозной проблематике. Долгое время в советский период истории русскую философию рассматривали как преимущественно материалистическую по сути и революционную по направленности. Это приводило к внимательному и вдумчивому изучению философии А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, П. Л. Лаврова и других мыслителей революционно-демократического направления, но и к забвению таких крупных религиозных философов, как В. С. Соловьев, Н. А. Бердяев или П. А. Флоренский. Для зарубежных историков русской философии была характерна другая крайность: материалистическая философия объявлялась полностью «ученической» по отношению к западной философии, неоригинальной, а собственно русскую традицию, самобытность отечественной мысли связывали лишь с религиозно-идеалистической линией развития.

Очевидно, что действительное развитие русской философии — процесс, предполагающий противоречивое единство материалистического и идеалистического направлений, реальное взаимовлияние, спор самых разных школ и течений. Тем не менее, как материалисты, так и идеалисты редко обходили стороной вопросы, связанные с верой, религией, церковью, хотя и решали их совершенно различно. И бунтарь-атеист М. А. Бакунин со своим выводом, что признать Бога — значит признать рабство человека, и страстный, пламенный мыслитель Н. А. Бердяев, видевший в способности человека к творчеству «божью искру», несмотря на диаметральную противоположность позиций, поставили в своем философском наследии вопросы, связанные с религией. Эта черта русской философии, видимо, объясняется тем, что долгие годы, вплоть до XVII—XVIII вв., философские идеи в России не носили светского характера, развивались преимущественно в богословской литературе.

Кроме того, сам православный характер христианства в стране предполагал тесное взаимопроникновение религиозных и философских проблем. Недаром православие считают «духовной» формой христианства в отличие от политизированного католицизма. Внимание к проблемам внутреннего самосовершенствования, духовности было во многом следствием политической слабости русской православной церкви, зависевшей от государства. Это привело к тому, что в православном богословии была сильно развита философская мысль, и многие вопросы, поставленные в нем (о свободе человека, о его нравственной природе и смысле жизни, о соотношении рационального знания и веры), дали толчок развитию светской философии. Вопросы были заданы, надо было искать ответы на них. Русским мыслителям часто присущ своеобразный максимализм: либо глубокая религиозность, либо убежденный атеизм. Трудно найти нейтральное, объективистское отношение к вопросам религиозной веры.

Разумеется, эти характеристики не исчерпывают всей полноты русской философской традиции. Но даже перечисленные нами черты говорят о наличии национальной специфики в философских исканиях, что присуще, конечно, не только русской философии, но и философской мысли любого народа. Философское сознание отражает конкретные исторические судьбы и духовный опыт народов, преломляет в себе особенности национального характера.

Вопросы и задания

  • 1. Что имеют в виду, когда говорят о «проблеме происхождения русской философии»? Какие точки зрения существуют в вопросе о ее начале?
  • 2. Какие характерные черты отечественной философской традиции вы можете назвать?
  • 3. Что такое «философско-художественный комплекс»? Когда он сложился в истории российской философии? Что для него характерно?
  • 4. В литературе очень часто говорят о философии Н. В. Гоголя, Ф. М. Достоевского и других русских писателей. Вы изучали их произведения в школе. Попробуйте предположить, какого рода философские взгляды были им присущи, можно ли их характеризовать как рационализм или иррационализм, материализм или идеализм.
  • 5. С помощью справочных пособий, Интернета, других изданий подготовьте сообщение о каком-либо русском мыслителе, его философских взглядах.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы