ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ БЫТИЯ

В действительности все не так, как на самом деле!

Станислав Ежи Лец

Чем занимается онтология?

Учение о бытии на философском языке называется онтологией. Для большинства философов прошлого онтология являлась ядром, центром их теоретических построений. Что же, собственно, скрывается за термином «бытие»?

Глагол «быть» — самый распространенный. Он означает «существовать», «иметься», «присутствовать», «находиться», «происходить», «случаться», а также входит в состав сказуемых, выступает как глагол-связка. Слово «бытие» имеет в словарях пометку «книжное» и трактуется как «объективная реальность» с характерным для советского периода истории уточнением: «материя, природа», что не для всех философских направлений будет верно.

Если основываться на бытовом понимании, «бытие» — это вычурный синоним простого существования. Существует всегда что-то конкретное: вещь, идея, свойство, ситуация. У этого существования есть начало и конец, положение в пространстве и времени. Но дело в том, что профессиональный философ отличает бытие от присутствия окружающих нас вещей. Его запросы более фундаментальны. Если для всех существуют только отдельные вещи, в крайнем случае — мир в целом, то философ пытается «заглянуть за спину» этого целого и понять, что значит быть вообще, откуда черпает свою силу и универсальность глагол «быть»?

Философская онтология — это полет в разреженной стратосфере мысли без опоры на привычные чувственные образы, это работа с предельно общими и фундаментальными понятиями, которые выработало человечество в попытке охватить весь мир единым принципом. Но при этом бытие — это то, что может открыться каждому в его собственном бренном существовании, если оно обретет качество подлинности. Получается, что бытие одновременно и самая удаленная от нашей повседневности зона философских размышлений, и самые личные, непосредственные переживания редких минут подлинной, осмысленной жизни.

Современный философ В. Д. Губин так обозначил связь философской абстракции и человеческой жизни: «Бытие — это чистое существование... бытие — причина самого себя, самодостаточное, ни к чему не сводимое, ни из чего не выводимое. Это — действительность в полном смысле слова, ибо все остальное, имеющее внешние причины, — не в полном смысле слова действительность, не в полном смысле слова существует. Поскольку бытие открывается только человеку и только через его мышление, то попытка постижения бытия есть попытка приобщиться к истинному существованию, обретение самобытности, свободы».

Итак, философская онтология обозначила стремление найти устойчивое и всеобъемлющее основание для всего, что существует или «бывает», потому что без этого у людей не будет критериев выбора между глубинным и поверхностным, устойчивым и преходящим, истинным и мнимым, искренним и фальшивым, необходимым и случайным, сущностью и явлением, причиной и следствием... То есть, все самые важные философские темы оказались связаны с онтологическим основанием, даже если они обсуждаются в других разделах философии, как, например, проблема истины.

Такая колоссальная задача поставила самих философов в чрезвычайно трудное положение. Где гарантии, что у людей найдется достаточно средств и надежных критериев отличить то, что существует на самом деле, от того, что только кажется существующим? Что заставляет нас думать, что бытие есть, а небытия нет? Эти сомнения имеют под собой достаточно оснований, и как мы сейчас увидим, все они были реализованы в истории философии.

Бытие и небытие: борьба за первое место

Европейская традиция с самого начала сделала ставку на бытие. Вспомним аргументы Парменида относительно того, что бытие есть, а небытия нет (см. раздел 3.1.1). В поэме «О природе» он убедительно показывал, что сущее не может появиться из не-сущего, то есть из небытия, что оно вообще не может появляться и исчезать, рождаться и изменяться, дробиться и перемещаться. Функции онтологического основания «по плечу» только тому, что целостно, закончено, самодостаточно, а также истинно и воплощает благо и красоту. Бытие и мысль о бытии оказывались у Парменида тождественными, так как бытие открывалось только мышлению, а мышление имело своим достойным предметом только бытие.

Принцип тождества бытия и мышления неоднократно использовался в европейской философии. У Гегеля, в его грандиозной диалектической системе весь природный и социальный мир оказывался инобытием Абсолютной идеи, то есть он тоже проводил этот принцип в своей философии.

Платон высказался определенно в пользу того, что подлинное бытие — это бытие нематериальных идей, совершенных прообразов несовершенных вещей и свойств нашего мира. Почему вещи несовершенны? Потому что копия всегда хуже оригинала. Хуже потому, что, воплощаясь в мир, идея должна соединиться с изменчивой и неопределенной материей. Для тех, кто воспитан в научно-материалистической традиции, материя и бытие — синонимы, а для Платона и его последователей материя была, скорее, вестницей небытия, хаоса, грядущей гибели, в лучшем случае она содержала в себе неопределенную возможность, но никак не полноценную действительность. Все материальное, телесное рано или поздно умирает, только идеи бессмертны.

Но если мир включает в себя неустранимые изменчивость, случайность, одряхление и гибель, а наше познание — ложные мнения и ошибки, это значит, что небытие, которое выгнали за дверь, влезло в окно. Мыслители, чуткие к этой особенности, давно подыскивали слова, чтобы описать несуществующее, чтобы помыслить небытие в качестве одного из начал и оснований мира. Европейцы делали это робко и нерешительно, некоторые философско-религиозные системы Востока — более смело и определенно.

Среди европейских философов одним из первых затронул эту тему милетец Анаксимандр, ученик знаменитого Фалеса. Первоначалом мира, единственной причиной рождения и гибели вещей он называл загадочный апеирон, то есть беспредельное. Если в поэме Парменида богиня Ананке «держала бытие в оковах предела», то отсутствие предела, формы, определенности по логике рассуждения должно быть признаками небытия. Но при этом апейрон Анаксимандра не есть бесплодное «ничто»: все в мире происходит из него.

Единственный сохранившийся фрагмент из сочинений Анаксимандра многократно переводили и комментировали знаменитые философы, в том числе Ницше и Хайдеггер. Звучит он так: «А из каких начал вещам рождение, в те же самые и гибель совершается по роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу правозаконное возмещение ущерба в назначенный срок времени». Весь мир оказывается свертыванием и развертыванием возможностей, заложенных в апейроне, все существующее настигает «кара», гибель, причем гибель справедливая и заслуженная — не надо было рождаться.

Еще один вариант трактовки небытия мы находим в учении атомистов. Атомы Демокрита можно трактовать как бытие, а пустоту — как небытие. Постоянное изменение и нетождест-венность всех вещей в мире, о которых учил Гераклит, — еще один намек на небытие, ведь настоящее-то бытие неизменно. Но все эти выпады против бытия не развились в полноценную концепцию.

Учение даосов в древнем Китае и буддизм оказались более радикальны. Небытие в религиозно-философских учениях даосизма, буддизма, позднее — дзен-буддизма трактуется как всеобъемлющее и первичное. Оно, будучи всем, само есть ничто, оно «действует без действующего» и «определяет без определяющего». Оно порождает и принимает в себя все вещи, все формы, все свойства, само находясь за пределами вещей, форм и свойств. То есть ничто (пустота, шунья, дао) парадоксально мыслится не как отсутствие всего, а как полная неопределенность, значит, потенциальная возможность чего угодно, и поэтому — как полнота.

Первая философская книга древнего Китая, по преданию, была написана старшим современником Конфуция — Лао-цзы, который прежде чем навсегда покинуть пределы Поднебесной и раствориться в неизвестности, оставил потомкам рукопись «Дао де цзин» («Канон о Дао и дэ»). Дао вечно, безымянно, сокрыто и недоступно познанию, оно не может быть выражено в словах, поскольку «имя, которое можно произнести, не есть постоянное имя». Но это неопределенное ничто, это «отсутствие» есть начало всех начал. «Все вещи Поднебесной рождаются из наличия, а наличие рождается из отсутствия». Благодаря Дао вещи рождаются, а благодаря де они такие, какие есть.

Морально-практические следствия такой онтологической установки весьма интересны. Мудрый человек, познавший закон мира, закон дао, никогда не будет суетиться, пытаться изменить общество или достичь заметного социального положения. Он будет руководствоваться принципом недеяния, поскольку «самые уступчивые вещи в Поднебесной правят самыми неуступчивыми». Совершенномудрый, оставаясь на обочине событий, всегда оказывается впереди. Он не утверждает себя, поэтому достигает успеха. Он не показывает себя, поэтому его видно отовсюду. Слишком напряженные и узконаправленные усилия (чем грешат очень многие наши современники), не приводят к поставленным целям. Отстраненность мудреца позволяет ему неторопливо всматриваться в мир и откликаться на зов дао.

В древнеиндийской философии (в брахманизме, буддизме, джайнизме и др.) видимая реальность трактуется как огромная иллюзия, «покрывало Майи». Веревка издалека кажется змеей, а морская раковина мнится куском серебра. Но точно так же весь мир не таков, каким мы его считаем, поскольку в глубине он вообще «никакое», у него нет определенных качеств и отдельного конкретного существования. Задача человека — преодолеть притяжение мира неподлинной видимости и достичь успокоения, «нирваны». Буддизм учит, что каждый должен стремиться преодолеть страсти и желания — главный источник страдания и достичь такого просветления, чтобы выйти из колеса бесконечных перерождений. Цель стремления — нирвана, то есть полное успокоение, исчезновение личностной определенности и отъединенное™ от глубинной основы мира — небытия. Малая капелька должна вернуться в огромный океан, из которого она когда-то выпала, и слиться с ним, потеряв свою отдельность.

Таким образом, восточные учения уделяли гораздо больше внимания небытию и делали соответствующие морально-политические выводы из общей онтологической установки. До сих пор они влияют на мировоззрение и культурные стереотипы своих народов, на отношение к смерти и превратностям судьбы, на понимание истории и прогресса. Может, именно поэтому великие цивилизации Востока в течение долгого времени не торопились идти по пути быстрого социального и технического прогресса, хотя обладали высокой культурой, развитой религиозной философией, технологическими секретами.

Неожиданный отголосок учение о небытии как продуктивном начале мира получило в современных физических концепциях, особенно в трактовке физического вакуума. Полный вакуум, где отсутствует всякое вещество, а показатели энергии минимальны, может быть физическим аналогом небытия. Но в нем, тем не менее, есть квантовые флуктуации полей и виртуальные переходы, которые соответствуют рождению частиц на сверхкороткое время (например, для протона оно составляет КГ24 секунды).

Может быть, и древняя философия, и современная квантовая физика на разных языках говорят об одном и том же — о той первичной сущности, которая скрывается под именами «дао», «нирвана», «ничто», «пустота», «небытие», «вакуум»? Может быть, прав философ А. Н. Чанышев (1926—2005), который в «Трактате о небытии» написал: «Только небытие может быть и первопричиной, и самопричиной, ведь то, что не существует, не нуждается в причине для своего существования».

Может быть, стоит прислушаться к словам Гегеля, который абстрактную категорию бытия называл чистой неопределенностью и пустотой, поскольку в ней нечего созерцать и нечего мыслить. Подставляя под понятие бытия понятие материи или образ конкретной вещи, мы уже уходим от первоначала. А первое чистое бытие есть на самом деле абсолютно отрицательное понятие и оно тождественно ничто: «Истину как бытия, так и ничто представляет собой единство их обоих, это единство есть становление».

Подумайте над приведенными аргументами «за» и «против» бытия и небытия и постарайтесь определить собственную позицию. И помните: эти философские категории — всего лишь логические абстракции, своего рода игра ума под названием «Путешествие на край модели Вселенной». Но эта игра неожиданно оказывалась выбором мировоззренческих основ для целых культур и народов, выбором жизненной позиции для конкретных людей... Философские игры — это очень серьезно.

Соотношение понятий бытия, сущности, субстанции,

материи и реальности

Наполнение категории бытия более определенным, хотя все еще недетализированным содержанием, происходило в европейской философии через понятия, которые упомянуты в подзаголовке.

Сущность и явление — парные понятия, с помощью которых описывается глубинный слой, «ядро» бытия, с одной стороны, и его поверхностные проявления — с другой. Аристотель называл сущность «сутью бытия». Если бытие есть, у него не может не быть сущности и оно не может все, целиком исчерпываться явлениями, все быть на поверхности. Иными словами, у бытия есть тайна, оно само — тайна, которую просто так не открыть. Представление о том, что сущность сокрыта, сокровенна и (или) неисчерпаема, разделяли многие философские направления, от религиозно-мистических до диалектического материализма (марксизма). В свое время широко цитировалась фраза В. И. Ленина о том, что «электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна».

Религиозные учения обычно вводили специальные ограничения на доступ к сущности: веру, посвященность, очищение и т. д., а также часто настаивали на особых путях ее постижения — иррациональной интуиции, мистическом озарении, просветлении. Для материалистов главным средством познания сущности стала наука, которая движется от явлений к сущности, открывая все новые и новые стороны последней в ходе наблюдений, экспериментов или создания теоретических моделей.

Но посмотрите: в разговоре о сущности мы стали говорить о способах ее познания, упоминать религию и научные методы, Аристотеля и Ленина. Это означает, что сам термин «сущность» более конкретен, но в то же время более ограничен по содержанию, чем «бытие». Мы обычно говорим о сущности конкретного события, учения или процесса и надеемся, что она, в принципе, может быть доступной человеку. Другими словами, мы надеемся, что мир познаваем. Или, если опять же говорить словами Ленина, — «сущность является, а явление существенно».

Отнюдь не все разделяют этот оптимизм. Иммануил Кант резко противопоставил сущность («вещь в себе») и явление («вещь для нас»). Накопление опыта и познание явлений может развиваться бесконечно, но всегда будет оставаться непереходи-мая качественная граница между сущностью и явлением. Канта за это многие критиковали, уличали в непоследовательности. На наш взгляд, его позиция очень продуктивна и глубока. Дело в том, что попытка в теории ликвидировать принципиальное качественное различие между сущностью и явлением ликвидирует напряженный и длительный процесс познания. Если сущности являются, «лежат на поверхности», нам просто нечего делать, а процесс познания «охлопывается». Различие между сущностью и явлением — это такая универсальная онтологическая «защита от дураков» и «загадка для умников». С другой стороны, связь между этими уровнями бытия должна быть, иначе процесс познания буксует на поверхности; прохода к бытию нет. Тот же Кант делал исключение для таких сущностей, без знания которых не может состояться человек: это Бог, свобода, бессмертие души.

Субстанция — латинский термин, означающий «то, что лежит в основании», а также «сущность» и «суть» (точнее, латинский перевод греческого hypostasis — сущность, субстанция). Однако субстанция и сущность — разные понятия. Используя понятие субстанции, мы подчеркиваем внутреннее единство разнообразных форм бытия. Например, формы и виды материальных объектов могут быть весьма разнородны, их сущности могут быть различны, но все они будут сущностями материальных вещей, все они будут относиться к одной материальной субстанции.

Важнейшее свойство субстанции — ее самодостаточность. Субстанцией может считаться не просто более глубокий уровень реальности, который служит фундаментом для «верхних этажей». Субстанция должна, как говорили в старину, «довлеть себе», что и означает эту внутреннюю полноту и достаточность.

Признание в мире одной силы, которая все определяет, лежит в основании всего, но сама ни от чего не зависит, которой мир обязан своим единством, получило название «монизм» (от греческого слова «монос» — один, единственный). Монизм может быть как материалистический, признающий материю в качестве единственной основы мира, так и идеалистический, который считает субстанцией дух, сознание, мировой разум или Бога.

В XVIII в. в философии сложилась традиция называть эти два основных подхода просто материализм и идеализм, а их са-мообоснование, то есть поиск аргументов, с помощью которых можно доказать первичность, самодостаточность, субстанциальность того или другого начала, — основным вопросом философии.

И материализм, и идеализм могут принимать различные формы. Это может быть античный атомизм, материализм просветителей, классические и современные версии натурализма и эмпиризма, марксистский диалектический материализм — в первом случае; объективный идеализм Платона или средневековых схоластов, абсолютный идеализм Гегеля или субъективный идеализм Беркли и Юма — во втором случае.

Монистические системы обычно достаточно последовательны, устойчивы, гармоничны, но испытывают большие или меньшие трудности при объяснении того, каким образом субстанция порождает противоположное ей качество: как материальная субстанция порождает дух, а духовная — материю. Спиноза остроумно преодолел эту трудность. Он отождествил Бога, природу и субстанцию, а мышление и протяженность назвал двумя единственными известными нам атрибутами (неотъемлемыми свойствами) из бесконечного числа атрибутов бесконечной самодостаточной субстанции.

Изменение мира, появление новых объектов и качеств требовало приписать субстанции свойство самодвижения и саморазвития. Если изменения вызваны внешней причиной, субстанция теряет право называться субстанцией. В Новое время осмыслению развития как качества материального мира уделялось очень большое внимание.

Признание двух независимых основ для духовного и материального мира — принцип построения так называемых дуалистических моделей бытия (см. раздел 3.4.1, Декарт). Здесь камнем преткновения является проблема гармонизации процессов, которые происходят в этих двух мирах. Двум хозяйкам трудно ужиться на одной кухне, двум медведям — в одной берлоге, а двум субстанциям — в одном мире.

Один, два, много... Признание большого или бесконечного разнообразия видов бытия, несводимое™ их сущностей друг к другу — визитная карточка философского плюрализма. Четыре стихии древних натурфилософов, духовные монады Лейбница иллюстрируют третью позицию. В философии, которая ориентировалась на науку с ее поиском универсальных и фундаментальных законов природы, плюрализм не был популярен, но он получил неожиданную поддержку со стороны персонализма и экзистенциализма — философской позиции, которая исходит из идеи уникальности каждой личности. В целом же для современной философии, склонной к релятивизму, не свойственно обсуждение проблемы субстанции.

Материя — философская категория, которая обозначает объективную, то есть независимую ни от отдельного человека, ни от человечества в целом, реальность. Materia — латинская калька древнегреческого слова «поле» — лес; первоначальное значение также — «древесина», «строевой лес». Постепенно его значение стало более общим. Можно проследить, как от первоначального обозначения материала, вещества, из которого сделаны все вещи в мире, понятие материи эволюционировало в сторону совокупности свойств, которыми должны обладать все существующие предметы. Например, развитие механики в Новое время предопределило трактовку материи как того, что существует в пространстве и времени, обладает массой, движется, подчиняется принципу причинности, законам сохранения массы и момента импульса. Создатель Периодической системы элементов Д. И. Менделеев писал: «Вещество или материя есть то, что наполняя пространство, имеет вес, то есть представляет массы, то — из чего состоят тела природы и с чем совершаются движения и явления природы».

Третий, после первовещества и первичных свойств, способ истолкования материи заключался в противопоставлении ее сознанию. Материя — это то, что первично по отношению к сознанию, то, что может отражаться в сознании, то, что доступно познанию. А что именно — это решает наука на современном этапе своего развития. Позавчера это были стихии огня, воды, воздуха и земли, вчера — атомы и пустота, сегодня — поля и элементарные частицы, завтра — кварки и глюоны... Если некогда идею материального единства мира пропагандировали философы, то сегодня эту функцию выполняют физики-теоретики, которые работают над созданием единой теории поля. Эта теория должна объединить единой системой уравнений гравитационные, сильные (удерживающие внутри ядра протоны и нейтроны), слабые (ответственные за радиоактивный распад) и электромагнитные взаимодействия.

Таким образом, материя как философская категория постепенно отступает на второй план, оставляя авансцену науке, а философская теория бытия сосредоточивает свой интерес на социальной онтологии, онтологии сознания и человека. А вот проблема реальности обсуждается в философских кругах очень активно.

В философском словаре реальности посвящено всего несколько строк, смысл которых можно выразить одной фразой: реально то, что существует в действительности, или, проще говоря, на самом деле. То есть «реальность» оказывается слишком широким и неопределенным термином, который плохо работает, пока не будет уточнено значение выражения «существовать в действительности».

Слова «действительность» и «действие» имеют общий корень. Примем рабочую гипотезу: не случайно, что действительно то, что может оказывать действие. Понятно, что оказывать действие и таким образом быть действительным, то есть реальным, может не только вещь, но и слово, мысль, не только истина, но и заблуждение и обман. Раненый может действительно страдать от фантомных болей в ампутированной конечности, сумасшедший — считать себя зерном и действительно бояться встреч с курами. С точки зрения философа, положение нормальных здоровых людей, сутками сидящих перед монитором компьютера или экраном телевизора, не намного лучше. Они — пленники виртуальной реальности, которая все больше вытесняет «реальную реальность». Они посвящают свою жизнь написанию цепочек символов и компьютерным играм, но не знают, как вести себя с живыми людьми. Они радуются и переживают, глядя на экран телевизора, и считают это реальностью, не задумываясь над тем, что любой телерепортаж — это уже отобранные и определенным образом поданные события, что у них никогда не будет возможности оказаться по ту сторону экрана, увидеть происходящее своими глазами. Материальные объекты превращаются в картинки на экране и навсегда остаются в этом качестве, а чего нет в СМИ, того нет вообще — такова позиция, характерная для современных электронных технологий.

Посмотрим, сколько реальностей сегодня претендуют на то, что они есть «на самом деле». Материя как реальность — это понятно. Невозможно усомниться в ее объективности, когда на тебя несется смерч. Социальной реальности, то есть обществу, тоже не откажешь в действительном существовании; трудно представить себя вне привычной социальной среды, вне культуры, вне языка. Реальность сознания, очевидно, имеет другую природу, но назвать сознание недействительным не менее трудно.

А язык? На первый взгляд кажется, что он целиком и полностью зависит от нас, но при внимательном рассмотрении оказывается, что дело обстоит наоборот: мы приходим в мир, где все уже названо и обозначено, а что не обозначено, не проявлено с помощью слов, того для нас просто нет. Слова создают и разрушают миры, словом можно убить и вернуть к жизни. Разве можно после этого отказать языковой реальности в реальности?

Средневековый реализм учил, что единственной полноценной реальностью является Бог и мысли в уме Бога, поскольку сотворенный мир и то, что людям удалось узнать о нем, не обладает самостоятельностью. Только Бога можно считать существующим на самом деле и в точном значении этого слова, все остальное не имеет полноценного онтологического статуса.

Восточные мудрецы считали, что все, что мы видим перед собой — иллюзия, реально лишь Великое Ничто (их рассуждения на этот счет уже приводились в начале главы).

Теоретики современной культуры обращают внимание на то, что многие явления нашего мира потеряли связь со своим онтологическим основанием. Они не отражают и не представляют глубинные слои бытия, а потому должны симулировать свою натуральность и действительность, изображать себя более реальными, чем это может быть, то есть быть гиперреальностью. Похоже на поведение мнимого больного на приеме у врача: он кашляет очень громко, гораздо громче, чем настоящий больной. Но мнимого больного можно разоблачить, допустим, с помощью рентгена. С философской точки зрения это значит, что можно спуститься на более глубокий онтологический уровень и установить истину. А если этого более глубокого онтологического уровня просто нет?

Примером может служить современная индустрия развлечений: в Диснейленде «настоящие» Белоснежки и пираты ходят по «настоящим» улицам сказочного королевства, и все это реальнее, зрелищнее, натуральнее, чем просто жизнь несказочных персонажей. И нельзя сказать, что Белоснежка не похожа на настоящую, потому что настоящей просто нет и никогда не было. То есть копии есть, а оригинала нет. Модель, которая рекламирует шампунь или крем, становится бледной тенью своего собственного ослепительного экранного образа. Иными словами, копия становится важнее, весомее, известнее, реальнее оригинала. Дело тут не в том, что тусклое кажется ярким, а в том, что знаки праздника полностью замещают праздник, знаки престижа — потребительную ценность вещи, экранный образ целиком подчиняет себе неэкранную жизнь.

Виртуальная компьютерная реальность, скажем, интерактивные игры в трехмерном пространстве, также претендует на статус полноценной реальности. Если человек проводит за этим занятием многие часы, если ему интересно, если он видит в схватках с компьютерными монстрами смысл и получает свой адреналин, то почему это не «на самом деле»? Только потому, что это можно выключить в любой момент? Можно ли на этом основании называть виртуальную реальность «недо-возникающим событием» и «недо-рожденным бытием», как это делает современный отечественный исследователь С. С. Хоружий? Или смириться и признать, что киберкультура навсегда необратимо изменила соотношение объективного, видимого и мыслимого миров.

Но вернемся к материальной реальности. Не поторопились ли мы, согласившись с тем, что она единственная не вызывает подозрений, и если не философы, то уж ученые точно о ней знают все или почти все? Представьте себе червяка, который прогрызает ход в яблоке. Представьте еще, что яблоко это слоистое, наподобие луковицы. Представьте также и то, что это яблоко с бесконечным диаметром и бесконечным числом разнокачественных слоев грызет несчетное число червяков. То, что им удалось «узнать» о строении и химическом составе яблока, вполне достоверно и реально, иначе червяки бы просто погибли, используя неверные сведения. Но их «знание» относится только к их туннелям реальности, которые к тому же никогда не дойдут до самых глубоких слоев яблока и которые ограничивают их возможности вгрызаться в яблоко в других направлениях. Тем не менее, полученные всеми червяками результаты можно суммировать и получить пусть не полную, но вполне объективную и удовлетворительную картину яблока в соответствии с той глубиной, до которой дошли черви.

Заменим трудолюбивых беспозвоночных на людей, а яблоко — на материю. Туннели все равно останутся. Об объективной (глубокой) реальности можно только рассуждать, но нельзя сказать ничего определенного, поскольку все представления о мире встроены в человеческие структуры, выражены человеческим языком, представляют ответы на человеческие вопросы, то есть ограничены стенами человеческого туннеля. При этом можно добавить, что, согласно воззрениям современного американского ученого Роберта Энтони Уилсона, даже у каждого отдельного человека может быть несколько сменяющих друг друга в течение жизни туннелей реальности. Они будут зависеть от уровня овладения языком и поведенческими нормами культуры, от полового созревания и т. д. Это вовсе не значит, что полученная картина полностью лишена объективности. Это значит, что она сопряжена с человеческой субъективностью и ею ограничена. Более того, если бы такой сопряженности не было, мы бы ничего не могли воспринять и понять.

Важно, что если раньше подобные утверждения высказывали философы, то теперь, после создания квантово-механических моделей физической реальности, это стали говорить сами ученые. Копенгагенская версия квантовой механики утверждает, что принципиально нельзя исключать наблюдателя из описания наблюдаемого. Применительно к нашей проблеме это означает, что разные наблюдатели и разные способы наблюдения имеют разные модели мира.

Согласно одной из интерпретаций квантово-механических уравнений на самом деле реализуются все возможные исходы развития событий, которые имеют вероятностный характер. Но так как все вероятные исходы в одном мире сосуществовать не могут, каждое событие порождает несколько параллельных миров, следующее — еще ряд миров и так далее, — число возможных миров, возникших со времен Большого взрыва (начала нашей Вселенной) оценивается как превышающее Ю100...

В завершение остается сказать несколько слов о специфике проблемы применительно к человеку.

Онтология человеческого бытия

Тема «Человек» еще будет подробно рассмотрена в учебнике. Тем не менее, необходимо заранее высказать некоторые соображения, которые касаются нашего онтологического статуса. Если даже варианты существования Вселенной зависят от наблюдателя, то есть человека, то сам человек тем более зависит от себя. Зависимость не от себя самого, а именно от природы или от Бога, мамы или папы, соседей или погоды, то есть от внешних обстоятельств огромна, но не исчерпывает всех возможных влияний. Что же остается? — Самодетерминация (само-определе-ние), когда человек сам, свободно определяет свой поступок.

Выход из границ, физически заданных человеческим «туннелем реальности», возможен только в одном направлении, а именно в направлении области смыслов и значений, идеалов и норм. Именно они позволяют человеку действовать «ради любви», «согласно своей вере», «по законам красоты», «в соответствии с принципами справедливости», «по зову долга». Ничего этого нет в природе, нет даже в обществе, если люди перестают считать любовь и творчество, красоту и справедливость, честь и свободу важными и определяющими.

Перечисляя «имена» высших культурных ценностей, мы тем самым говорим, что это и есть то глубокое, подлинное, настоящее, что делает человека человеком, а не просто умелым, сообразительным и жестоким социальным животным. Омертвевшие следы человеческой жизнедеятельности мало что могут сказать о сущности человека как свободного существа. Каждый раз, совершая выбор, он заново должен вдохнуть жизнь в мертвые слова и наделить смыслом бессмысленный мир. Делая эту нелегкую работу, которую, кстати, за него не может сделать никто другой, человек устанавливает связь со своим человеческим бытием.

Из этого следует важный вывод: бытие человека — это то, что не существует в «автоматическом режиме». Держать себя в состоянии бодрствования, в состоянии поиска «настоящего» — дружбы, любви, искренности, мышления и т. д. — очень трудно. Искать веру — не значит менять убеждения, переходить из одной религиозной конфессии в другую. Искать любовь — не значит менять сексуальных партнеров или супругов в поисках новых удовольствий. Это значит прежде всего предъявлять требования к себе самому, выращивать в себе способность ответить на зов долга, любви, дружбы, истины...

К сожалению, мы сплошь и рядом довольствуемся «осетриной второй свежести». Но «свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя» — в этом булгаковский персонаж совершенно прав. Только одна, настоящая, бывает подлинность; у нее нет степеней сравнения. Если с вами случается нечто подлинное, настоящее, вы это всегда почувствуете. Вы можете ошибаться в людях, принимать их ложь за чистую монету, но вы никогда не ошибетесь, переживая редкие минуты полноты собственного существования. Это и есть переживание собственного бытия. Оно оказывается не в дальнем космосе или микромире, а совсем близко, в собственной душе. Недаром Мартин Хайдеггер писал, что бытие — «это ближайшее».

Но это острое переживание может быть не только положительным, но и отрицательным. Осознание трагической непоправимости случившегося, бессилие, отчаяние, страх смерти, боязнь осуждения, потеря смысла жизни... Нужно большое мужество, чтобы пережить такие ситуации. Даже чтобы просто осмысленно и достойно прожить жизнь, нужно мужество. Замечательный протестантский теолог и философ-экзистенциалист Пауль Тиллих (1886—1965) в своей книге «Мужество быть» показал, что тревога сопровождает нас на протяжении всей жизни. Небытие дает о себе знать именно в форме тревог: «Тревогу порождает вовсе не абстрактное знание о небытии, но осознание того, что небытие составляет часть собственного бытия человека (курсив наш. — Авт.)».

В этой главе приведены слова Гегеля о том, что чистое, бессодержательное понятие бытия тождественно понятию ничто. Итак, круг замкнулся: мы прошли некоторый путь, пытаясь наполнить философские термины содержанием, но оказалось, что полное содержательное описание человеческого бытия требует включения в него ничто, небытия. С этим трудно согласиться, особенно в молодые годы, но это так.

Так каков же вывод? Наверное, и в картину бытия мира в целом, и в картину человеческого бытия неустранимо входит их собственная противоположность, но именно дыхание небытия заставляет человека торить дорогу в мир высших ценностей и смыслов, торопиться реализовать свои творческие возможности, искать истину, бороться за свободу, любить и радоваться жизни.

Вопросы и задания

  • 1. Что такое материализм и идеализм? Кого из известных вам философов вы можете отнести к тому или другому лагерю? Чьи воззрения не укладываются в эту жесткую схему и почему?
  • 2. Какие этапы в своем развитии прошло понятие материи?
  • 3. Как существует виртуальный объект: субстанциально или несубстанциально, актуально или потенциально, реально или нереально? Определите, какие из названных характеристик подходят к героям фильма «Матрица».
  • 4. В этой главе было упомянуто восемь видов реальности. Если в группе наберется 16 человек, разбейтесь по парам и проведите мини-поединки, доказывая и опровергая существование того или иного вида реальности. Какие еще виды реальности можно выделить и проанализировать?
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >