Summum Ьопит: устаревшие концепты

Этика как часть философии имеет субстанциальный характер. Субстанция - это то, что ни от чего не зависит. Субстанциальная этика по определению также ни от чего зависит, наука ей не нужна. Я мог сначала рассмотреть субстанциальную этику, а затем перейти к этике как метанауке. Субстанциальная этика ненаучна. Мне не хотелось, по крайней мере в этой книге, двигаться по ее многовековым плохо освещенным улочкам. Поэтому я обращаюсь к ней лишь сейчас. Причем в твердой уверенности, что все ее положения должны истолковываться с позиций научной этики. При переводе с одного этического языка на другой кое-что будет потеряно, но сожалеть о нем не приходится, ибо оно не выдержало проверку временем.

Любая субстанциальная этика исходит из некоторого высшего блага (лат. summum Ьопит), актуальность которого не обосновывается, а всего лишь постулируется. Список этих благ достаточно большой, я вынужден привести его в укороченном виде. Это счастье (Аристотель, эвдемонизм), наслаждение (Аристипп, гедонизм), власть (Н. Макиавелли), единство добродетели и счастья (И. Кант), польза (И. Бентам, утилитаризм), благоговение перед жизнью (А. Швейцер), любовь (М. Шелер), свобода (Ж.-П. Сартр, либерализм), справедливость (Дж. Ролз), ответственность (Ю. Хабермас, критическая герменевтика), практический успех (Дж. Дьюи, прагматизм).

Относительно каждого высшего блага может быть задан вопрос: «Что бы это могло значить?» Если не обращаться к науке, то ответ всегда является крайне расплывчатым и невразумительным. Проиллюстрируем это на примере счастья. Аристотель в своих рассуждениях всегда старался быть предельно тщательным. «Счастье, - заявлял он, - это некая деятельность души в полноте добродетели». Но какая именно? Ответа нет. Присмотримся внимательнее к многочисленным жизненным проявлениям счастья. Нетрудно убедиться, что они всегда выступают свидетельствами достижения некоторой цели. Продолжая анализ, придется иметь дело с ценностями и их оптимизациями. Именно таким путем раскрывается подлинное содержание счастья. Аналогично обстоит дело с наслаждениями.

Что касается власти, то она выступает феноменом, природа которого раскрывается в различных науках, например в политологии. Благоговение перед жизнью реализуется теми, кто детально знаком с самим феноменом жизни. Надо полагать, не случайно Альберт Швейцер был врачом. В этике он выразил свои профессиональные предпочтения. Что касается феномена любви, то он также связан с некоторыми ценностными предпочтениями. Концепты свободы, справедливости, ответственности, жизненного успеха сами по себе представляют недоопределенное целое с расплывчатыми частями. И лишь детальный научный анализ позволяет придать им ту или иную степень приемлемости.

Окончательный мой вывод такой. Вся субстанциальная этика представляет собой царства недоопределенных концептов. Разумеется, можно чувствовать себя в нем и привольно, и весело. Но мой выбор другой - метанаука, достигающая этических высот.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >