Фрагментация и интеграция

Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что чем больше в регионе разнообразие геополитических полей высших уровней (наднационального, национального и субнационального) относительно некоторого субъекта, тем больше разнообразие составляющих их ГПО и больше возможностей для геополитического маневра, менее значимы угрозы со стороны отдельных региональных акторов. Но, соответственно, тем меньше стабильность и устойчивость регионального геополитического пространства, больше разнообразие потенциальных угроз и необходимых дипломатических усилий. Поэтому в общем случае прослеживается тенденция считать выгодными:

  • • сохранение статус-кво в отношении устойчиво нейтрального поля;
  • • фрагментированность, дезинтегрированность или внутреннее преобразование актуально или потенциально отрицательных;
  • • интегрированность, дефрагментированность положительных и потенциально положительных геополитических полей.

Если, конечно, это не нарушает интересов более высокого уровня, таких как поддержание общей стабильности системы. Впрочем, выгода возрастает лишь до определенной степени (см. функцию политической полезности, п. 1.4.1). Надо также отметить, что материал данного раздела не относится напрямую к полям ГПО типов М-М и М-Р-М (см. п. 1.5.2).

Можно соотнести оценку выгодности изменения геополитического поля с выбором предпочитаемой геополитической стратегии (рис. 8). Вместе с тем на схеме представлена лишь одна половина типологии оценок/стратегий. Вторая же - ее зеркальная копия (ее схему мы не приводим), где представлены те же типы динамики геополитического поля, но с противоположной интерпретацией. Дело в том, что оцениваемая как выгодная для одного актора, динамика того же геополитического поля может быть строго невыгодна конкурирующему с ним другому актору. Соответственно, и оценки будут противоположными. Содержательное преобразование, фрагментация и интеграция выделяются в классификации по единому основанию, поскольку рассматриваются как аналог классической дихотомии между содержанием и формой явлений. Вместе с тем, безусловно, диалектика формы и содержания предполагает их взаимосвязь и взаимное влияние друг на друга. Так, интеграция первоначально нейтральных или даже дружественных стран может в итоге создать отрицательное поле. Объединение германских княжеств в 1871 постепенно создавало угрозу и России, и Франции, что вылилось в Первую мировую войну.

Самым пространственно «простым» типом преобразования геополитического поля является качественная перестройка поля целиком, в ча-

Основные положения опубликованы в [Елацков 2015].

стности из положительного в отрицательное и наоборот. Так, в 1979 г. Иран после революции из союзника США становится чуть ли не их противником. Границы поля (страны) не изменились. Правда, за этим последовал развал проамериканского военного блока СЕНТО, т.е. произошла вторичная фрагментация на наднациональном уровне. Вообще, в современном мире фрагментация и интеграция геополитических полей происходят преимущественно путем образования или расщепления наднациональных объединений. Это наиболее приемлемо и с этической точки зрения. Реже случаются разделения и объединения целых стран по юридическим границам (объединение ГДР и ФРГ, распад Югославии и Чехословакии по административным границам) и довольно редко -путем значительного изменения самих границ по итогам конфликтов (демаркационные линии в Корее и на Кипре).

Интеграцию положительного геополитического поля можно рассматривать как экспансию или связывание объединяемых пространств. В этом ключе уместно упомянуть доктрину «связывания» (линкаж, linkage), предложенную Г. Киссинджером и направленную на интеграцию дисконтинуального (приморского) пояса Евразии под американским контролем [Kissinger 1994, рр. 716-721]. Президент Франции Ш. деГолль продвигал проект интеграции послевоенной Европы ради восстановления в ее рамках великодержавного статуса Франции. Однако оценка подобных явлений разными участниками может не совпадать. Расширение НАТО, например, расценивается США и Россией диаметрально противоположно, будучи с точки зрения одной стороны интеграцией положительного геополитического поля, а с точки зрения другой -отрицательного, с одной стороны - это воплощение стратегии экспансии, а с другой - уступки позиций и потери контроля (рис. 8).

Не менее распространена прямо противоположная стратегия или оценка - фрагментация отрицательного поля. К.Э. Аксенов видит в ней использование контактно-изоляционного свойства пространства - возможности изоляции и подавления противника (рис. 7) [Аксенов 1993, с. 75]. В целом, этот подход в духе политического реализма применяется с древности. «Разделяй и властвуй» - гласил девиз французского короля Людовика XI и, возможно, еще древнеримского Сената. О том же намекала 33-я древнекитайская стратагема [Зенгер 2004]. 36. Бжезинский считает одной из задач США поддержание «геополитического плюрализма» на постсоветском пространстве [Бжезинский 1998, с. 145— 147, 169, 179]. Политический идеализм (либерализм) не может отвергать такой взгляд напрямую, но может противопоставить ему идею всеобщего или регионального партнерства, которая не раз воплощалась в истории, хотя и в ограниченном масштабе. Правда, в этом случае мы наблюдаем вариант уже названной выше интеграции положительного поля. Вместе с тем, как отмечает К.Э. Аксенов, «преднамеренное разделение противников - едва ли не самый древний способ погасить конфликт» [Аксенов 1993, с. 67].

Сложнее обстоит дело с промежуточными ситуациями неоднородности или неопределенности. В этом случае принципы оценки могут быть прямо противоположными (см. рис. 8). Так, зачастую выгодными считаются нейтрализация или ослабление отрицательного или потенциально отрицательного поля путем его интеграции («растворения», поглощения) с более мощным положительным или нейтральным. Так, НАТО в современной американской геополитике призвана, судя по всему, «растворить» военно-политический потенциал Германии. Иногда интеграция отрицательного поля с положительным рассматривается в форме образования «агента влияния» (или, в соответствующем контексте, энтропийного элемента) внутри конкурирующей системы. Формальная целостность Молдавии с участием относительно небольшого Приднестровья блокирует возможность сепаратного вступления ее основной (западной) части в НАТО. В ЕС роль американских «агентов» давно играют Великобритания и Польша. В крайних случаях подобные ситуации настолько выражены, что публицисты сравнивают их с «троянскими конями». Однако такая конструкция довольно уязвима и чревата непредсказуемостью, поскольку как полная интеграция, так и полная дезинтеграция приводит к прекращению реализации рассматриваемой стратегии.

Роль пространственных инструментов в разрешении политических конфликтов по К.Э. Аксенову [Аксенов 1993, с. 75-80] (схема наша. -А.Е.)

Рис. 7. Роль пространственных инструментов в разрешении политических конфликтов по К.Э. Аксенову [Аксенов 1993, с. 75-80] (схема наша. -А.Е.)

Кроме того, целостность отрицательного поля может быть выгодна для понижения степеней свободы более опасных локальных акторов и процессов. Например, при голосовании в международной организации будет один враждебный голос вместо нескольких. Вместе с тем диктаторский, недружественный режим может, тем не менее, подавлять рост анархо-террористических движений или обеспечивать режим нераспространения. А для Ирана, например, даже в случае явной конфронтации с Пакистаном, был бы крайне нежелательным сценарий полной фрагментации последнего с образованием независимого Белуджистана, поскольку это, в соответствии с эффектом домино, создаст геополитическое давление на белуджийские районы самого Ирана. То же касается Турции и сирийского Курдистана.

Выгодной может зачастую считаться также фрагментация относительно положительного или нейтрального поля для «сброса» или изоляции внутреннего отрицательного поля-»якоря» или энтропии (зоны нестабильности, неопределенности или, говоря экономическими терминами, «токсичного актива»). Так, Малайзия в 1965 г. исключила из своего состава Сингапур, в 1962 г. Куба была исключена из Организации Американских государств. Выход Великобритании из ЕС усиливал бы роль Франции и Германии в организации. Однако оценка степени отрицательности или «токсичности» отделяемого поля зачастую зависит от принятой концепции, т.е. субъективна. А.И. Солженицын накануне распада СССР предлагал освободиться от «давящего груза среднеазиатского подбрюшья» [Солженицын 1990]. Европейская пресса иногда рассматривает возможность фактического «сброса» оказавшегося «нерастворимым» Приднестровья ради ускорения евроинтеграции Молдавии (напр. [Та1а§а 2013]). В том же духе может рассматриваться и выделение буферных зон.

Но «сброс» - всё же более редкое явление, чем отделение (политическое обособление). Формы те же, а разница - в инициирующей стороне и противоположной оценке фрагментов как отрицательных и положительных (отделяемая часть считается положительной). Иран в 1979 г. вышел из ставшего враждебным блока СЕНТО, предопределив его распад. На внутригосударственном же уровне подобные типы фрагментации представляются результатом разных форм сецессионизма и сепаратизма, потенциал которых проявляется почти в 200 регионах современного мира [Попов 2012]. Отделение может касаться не только изначально смешанного, но и, в ряде случаев, отрицательного поля. Например, подавление (раздел сфер влияния) ранее отрицательного поля Германии в 1945 г. с образованием «своих» полей ФРГ и ГДР.

Более мягкий вариант - не «сброс», а поляризация смешанного поля нижнего уровня. Китай, столкнувшись с проблемой сепаратизма, проводит политику фрагментации подконтрольного Синьцзяна на северо-восточную (Джунгария), активно китаизируемую, через которую пролегает коридор на Казахстан, и юго-западную (Кашгария) части [Зотов 2009, с. 128]. Аналогично воспринимается выделение своего рода «опорных баз» внутри смешанного поля. Формой поляризации можно считать и сепаратизм в виде автономизма [о типах сепаратизма см.: Попов 2012].

Наконец, ограниченная фрагментация положительного поля осуществляется с целью увеличения степеней свободы элементов. Последние становятся специализированными органами суперсистемы. (Подобные формы характерны и для географического пространства вообще [см.: Родоман 1999, с. 38].) Как мы уже отмечали ранее (п. 2.1), способность к самонастройке элементов может способствовать более успешной геоадаптации и, следовательно, устойчивости системы в целом. Такой подход применяется, в частности, при децентрализации государственного управления на среднем и низовом уровнях, при том, что на высшем, национальном, уровне пространство может стать еще более интегрированным. В том же ключе можно рассматривать и стратегию увеличения количества локальных представителей в некоторой организации: чем мельче дробление положительного поля, тем больше формальных лояльных голосов (например, в ООН или в федерации). Причем голосами мелких акторов и легче манипулировать. Можно вспомнить, в частности, историю Великой французской революции. Якобинская революционная диктатура выдвигала лозунг создания централизованного унитарного государства. Им противостояли жирондисты, желавшие путем федерализации страны передать решающий голос консервативной провинции. В этом случае доминирующий Париж становился «меньшинством» в большой политике.

Исходя из геоадаптационного подхода, для выбора стратегии важны не только факторы геопространства, но и сильные/слабые стороны самого субъекта (см. табл. 4 в п. 2.1.2). Например, при недостатке сильных сторон проводится узкофункциональная (отраслевая) интеграция или формирование ядер консолидации положительного поля. Так, ЕС начинался с Европейского объединения угля и стали (1951). В отрицательном же поле проводится, например, формирование отдельных ядер фрагментации. Так, в 1980-х гг. американская администрация Р. Рейгана разработала и осуществляла стратегию по фрагментации Варшавского блока. Ключевой территорией этой стратегии, ввиду своего выгодного географического положения, представлялась Польша [Швейцер 1995]. С позиций геоадаптационного подхода, для всех подобных случаев можно применить матрицу геоадаптационных стратегий, вписанную в матрицу 8УОТ3 (см. табл. 5).

Таблица 5

Примерные политико-геоадаптационные стратегии по фрагментации

и интеграции геополитических полей

Тип ГП-поля

Характеристика субъекта

Сила

Неопределенность

Слабость

Положи

тельное

Интеграция, экспансия

Отраслевая интеграция

Ядра консолидации

Смешанное

«Растворение»,

поглощение

«Агент влияния», выжидание

Поддержание

статус-кво

Отрицатель

ное

Подавляющая

фрагментация

Ядра фрагментации, сферы влияния

«Сброс»,

уступка

Однако все вышеизложенное касается в первую очередь наиболее напряженной части ГП-поля. В остальной его части данные тенденции и оценки проявляются слабее или отсутствуют. В ситуации же достижения оптимальной стабильности и отсутствия ярко выраженных отрицательных ГП-полей и угроз, усилия субъекта направляются на консервацию существующей структуры путем создания и актуализации в ней положительных и отрицательных обратных связей.

Оценка преобразования геополитического поля

Рис. 8. Оценка преобразования геополитического поля

Если же рассматривать регион на более высоком, надсубъектном уровне, т.е. с точки зрения суперпозиционного геополитического ПОЛЯ, то можно выявить комплекс «сквозных» географических факторов интеграции и фрагментации. Так, для Латинской Америки общими факторами фрагментации, особенно по линии Запад-Восток, выступают: физико-географическая расчлененность, различные исторические ориентации и культуры, отсутствие сильных торговых связей и т.п. Среди же интегрирующих факторов - общая религия (католицизм), взаимодопол-нительность экономик, развитие транспорта, формирование международных организаций [Cohen 2009, р. 154-156].

Понижение

степеней

свободы

Подавление,

изоляция

«Агент

влияния»

Выделение опорных баз, поляризация, сецессия

Нейтрализация, экспансия

Сброс энтропии, консолидация, уступка

Отрицательное

поле

Неоднородное

поле

/ Ч Положительное '—' поле

Нейтрализация

+ подавление

а. Типы трансформации частного геополитического поля

Рис. 8а. Типы трансформации частного геополитического поля

(графическая идеализация)

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >