Геополитика и политическая география

Описанный выше географизированный подход распространяется, однако, на геополитические исследования неравномерно. Неудивительно, что исследователи по-разному решают проблему взаимного позиционирования геополитики, политологии и политической географии. Одни рассматривают геополитику как специфическую часть политической географии [Аксенов 1992, с. 336-337; Гладкий 2006, с. 471; Елсуков 2001; Михайлов 2002, с. 6; Туровский 1999], другие - как специфическую часть политологии (политической науки) [Махонин 2012; Цым-бурский 1999 с. 25]). В широком контексте и саму политическую географию включают в систему политических наук. Но многие авторы не решаются однозначно определить подчиненность геополитики в этой дихотомии. Дж. Мартин, например, еще в 1959 г. отмечал эту двойственность: «Геополитика может быть расценена как неизбежное развитие политической географии; или как раздел политологии, который заимствует материалы и методы у политической географии... Политическая география и геополитика отличаются лишь акцентами, но политическая география - это не геополитика, как и геополитика - не политическая география...» [Магйп 1959, р. 444]. В этом же ключе дискуссия продолжается до сих пор.

В целом, в геополитических исследованиях объективно сложились два неравных по количеству авторов «полюса», осваиваемых соответственно представителями географических и политических наук. Ясной границы между ними нет, однако «ядра тяготения» просматриваются достаточно четко. Связи геополитики с двумя этими полюсами действительно неравномерны, но так сложилось исторически, а не вытекает из самой их природы. С одной стороны, П. Тейлор позиционирует геополитику как «периферию периферии периферии», имея в виду, что геополитика находится лишь на периферии политической географии, а последняя, в свою очередь, - на периферии географии в целом. С другой же стороны геополитика «вклинивается» чуть ли не в самую сердцевину науки о международных отношениях, где может оказывать непосредст-

венное влияние на дипломатию и принятие политических решении [Матабоий, Эуктк 2006, р. 352-353].

Один из этих методологических «полюсов», имеющий явное тяготение к политологии, можно называть, условно, геополитологией1. В крайнем его выражении геополитика начинает терять научную идентичность и напоминает, скорее, сравнительную политологию, политическую философию, социологию или даже психологию. Другой, политико-географический, полюс мог бы получить условное наименование «географическая геополитика» [Колосов 1992, с. 16-17] или «геополи-тография»2. Тем не менее, геополитика в любом случае сохраняет автономию по отношению к политологии и их разграничение не вызывает особых споров. Поэтому наиболее дискуссионный вопрос - разграничение геополитики и политической географии как имеющих общее происхождение и общее содержательно-онтологическое основание в виде ГПО.

Попытки найти грань между геополитикой и политической географией приводят к тому, что грань эта порой ускользает. И это понятно, поскольку, согласно взглядам многих современных авторов, «пропасти» между внешней и внутренней политикой, якобы «описательной» политической географией и «конструктивной» геополитикой на самом деле нет. Проблемы подобного рода обсуждаются и в других географических науках. Так, есть вопрос разграничения экологической географии и геоэкологии. Авторы одной из монографий убеждают читателя, что «геоэкология шире чем экологическая география: объектом ее исследований является не только среда... но и сам человек и антропогенные образования... а самое главное - их экологические отношения; вдобавок геоэкология является частью экологии (хотя и на стыке с географией), а не географии» [Жиров, Мосин, Соломин 2002, с. 34]. Ю.Н. Гладкий по этому поводу замечает, что для самой науки ответ, к чьей сфере «ведения» относить геоэкологию, «не имеет существенного значения» [Гладкий 2010, с. 337]. Биогеография же может быть разделена на биологическую географию и географическую биологию. Их предлагается различать по основному предмету исследования - соответственно по территориальным комплексам с биологическим содержанием и биологическим комплексам в пространственном выражении [Кафанов 2009]. В первом случае получаем систему районов, во втором - корреляцию между географическим распределением видов. В первом случае первичной дисциплиной является [физическая] география, во втором - биология.

Однако применить такой подход к политической географии и геополитике не получится. Геополитика свободно оперирует территориальными комплексами (например, хартленд-римленд), а политическая гео-

Некоторые политологи предлагают термин «геополитология» в качестве синонима «геополитики» как науки. Но повсеместной поддержки это не нашло.

Правда, просто «политография» - термин из другой области, связанной с оперированием политическими образами и изображениями. графил - пространственным выражением политических процессов (это отчетливо видно, например, в электоральной географии). Да и тематически вопросы политической географии и геополитики очень схожи: политико-географическое и геополитическое положение, территориальная расстановка политических сил, зоны геополитических разломов, география политических идентичностей и т.п.

Исторически геополитика на протяжении многих веков развивалась как довольно разрозненная совокупность отдельных идей и концепций, в том числе в рамках географии. В конце XIX - начале XX вв. она начинает выкристаллизовываться в специфическое исследовательское направление на базе активно развивавшейся в тот период научной политической географии как наиболее подходящего научного субстрата (труды Ф. Ратцеля, X. Маккиндера, В.П. Семенова-Тян-Шанского и др.) [см.: Каледин 1996]. Тем не менее, значительная часть геополитических исследований продолжала осуществляться вне рамок политической географии, так как оказалась к ней несводима. Политическая же география, став базой для оформления геополитики, сама начинает геополитизиро-ваться. Впоследствии выделение геополитики в самостоятельное направление не остановило, а, возможно, даже стимулировало геополитизацию остальной политической географии. Она становилась всё более динамичной и искала выход в практику. До сих пор встречающееся мнение, что политическая география интересуется лишь прошлым развитием и «статическими» параметрами, явно устарело.

Одновременно и геополитика стремилась углубить свои исследования путем выхода на региональный и локальный уровни, на которых всегда и творилась большая часть ежедневной реальной политики. Определенную известность в этом плане получила с 1970-х годов школа французского геополитика И. Лакоста, сложившаяся вокруг основанного им журнала «Геродот». В результате всё это привело к пересечению двух дисциплин не только в теоретико-методологической, но и в тематической части. Более того, уже в довоенный период один из классиков американской политический географии Д. Уиттлси (D. Whittlesey) и его последователи использовали прилагательное «геополитический» как удобное сокращение для выражения «политико-географический» [Хар-тсхорн 1957, с. 173].

Вместе с тем заметно тяготение геополитики и политической географии к разным «узловым» масштабам исследования: геополитики -к глобальному и макрорегиональному, а политической географии -к страновому и локальному. Это означает, что одна и та же территория, если ее брать за базовый уровень, геополитикой будет рассматриваться, преимущественно, «снизу вверх», т.е. в глобальном или макрорегио-нальном контексте, а политической географией - «сверху вниз», т.е. в контексте единиц меньшего уровня вплоть до индивидов (социологический подход). Если политическая география интересуется, упрощенно, «местами взаимодействий», то геополитика - «взаимодействием мест». Последнее вынуждает принимать во внимание весь набор внешних влияний вплоть до глобального уровня.

Широко распространена точка зрения, что геополитика как научное направление выступает в качестве прикладного звена (раздела) политической географии [Аксенов 1992, с. 336; Геттнер 1930, с. 144; Каледин 1996, с. 134-135]. Но контраргумент против такого подхода состоит в том, что общая теоретическая геополитика, хотя она еще только формируется, не может являться прикладной дисциплиной. Если отрицать саму ее возможность, то придется считать, что у геополитики нет своего теоретического ядра, что ставило бы под сомнение самостоятельность геополитики как области знания. Значительный интерес с точки зрения сопоставления двух дисциплин представляет статья В.Л. Цымбурского. Анализируя взгляды разных авторов, он вычленяет общее для них отличие геополитики от политической географии - проектный подход и волевое отношение к пространству. «Можно заключить, что геополитика начинается там, где налицо - пусть в замысле или в умственной модели, - волевой политический акт, отталкивающийся от потенций, усмотренных в конкретном пространстве» [Цымбурский 1999]. Однако, на наш взгляд, подобные трактовки игнорирует другую сторону геополитического анализа - геополитическое позиционирование (например, рассмотрение потенциальных геополитических угроз). Геополитическое проектирование может стать, а может и не стать следующим шагом такого исследования. А.И. Трейвиш и В. А. Шупер, например, считают, что политическая география изучает «роль политических процессов в территориальной организации общества», а геополитика - «соотношение сил и интересов на “шахматной доске”» [Трейвиш, Шупер 1992, с. 31]. С точки зрения Ю.Н. Гладкого, «если в качестве объекта политической географии выступают все формы организации общества, возникающие в процессе взаимодействия политической жизни и геопространства (чрезмерно широкое определение. - А.Е.), то круг интересов геополитики ограничен лишь вопросами контроля над геопространством» [Гладкий 2006, с. 471].

При переходе к проектированию мы неизбежно захватываем области, к политической географии не относящиеся. Р. Хартшорн, исследуя немецкую геополитику, еще в 1935 г. пришел к следующему выводу: «геополитика... представляет собой простое применение положений и методов политической географии к проблемам международных отношений». «Однако, так как вскоре стало очевидным, что разрешение этих проблем требует многих других сведений, геополитика... стала одновременно шире по объему и уже по цели» [Хартсхорн 1957, с. 173]. Впрочем, насчет «шире по объему» можно поспорить, поскольку, выходя, с одной стороны, за пределы политической географии, геополитика, с другой стороны, одновременно отказывается от избыточной части политико-географического предметного ПОЛЯ.

С точки зрения применяемого нами подхода можно оценить геополитику и политическую географию как две дисциплины, использующие для изучения одного объекта разные парадигмы, выделяющие из него 136

разные предметы. В геополитике рассматриваются потенциальные или реально существующие ГПО между геопространством с одной стороны и геополитическими субъектами с их интересами и политической деятельностью - с другой. (Это-то и представляется, в частном случае, как волевое отношение к пространству по Цымбурскому). И, соответственно, вовсе не обязательно заниматься «проектированием» этих ГПО, чтобы оставаться в рамках геополитического исследования. Зато здесь на передний план выходит анализ потенциальных и реальных силы и слабости, возможностей и угроз. При исследовании же мира или региона в целом мы видим целую сеть ГПО отдельных акторов, образующую причудливые узоры.

В политической географии же основное внимание уделяется ГПО между геопространством и всей совокупной политической жизнью общества (его политической самоорганизацией). «Политическая география, - пишет В.А. Колосов, - занимается исследованием взаимодействия с интегральным геопространством политической сферы... деятельности...» [Колосов, Мироненко 2001, с. 242]. Но поскольку политическая самоорганизация в геопространственном аспекте представляет собой собственно политическое геопространство, то, вынося ее «за скобки», можно говорить о том, что политическая география изучает отношения политического геопространства со всей совокупной деятельностью общества, включая политическую, и всеми прочими сферами геопространства. Таким образом, здесь мы возвращаемся к (гео)корреля-ционным отношениям как основному предмету географического исследования по Ю.Н. Гладкому (см. п. 1.3.2).

Таким образом, сферы геополитики и политической географии пересекаются в самой стержневой части: общий теоретический базис (сущность ГПО) и отношения политического пространства с политической же деятельностью. При этом характер всего предмета в целом (контекст) и его методологическая система координат задают точку зрения и на эти вопросы. Но, как мы уже отмечали, существует мнение, что геополитика - это всего лишь раздел политической географии. Отчасти это верно, поскольку при пересечении предметов их фрагменты получаются взаимно интегрированными. А если включать целиком? Тогда предметом политической географии оказываются все ГПО без разбору, как и влияющие на них факторы. Даже те, которые традиционно политическую географию не интересуют. Такие вопросы оказываются на периферии широко понимаемого предметного поля политической географии (рис. 18). На эту сферу, правда, отчасти распространяется основная часть (ядро) предметного поля общественной географии в целом.

Периферия своего предметного поля есть и у геополитики, но она меньше и не охватывает, в свою очередь, всю политическую географию (поэтому же практически не встречается мнение, что политическая география - раздел геополитики). Зато она выходит за рамки даже периферийного предмета политической географии (рис. 18). Например, рас-

сматривал не политические и не географические вопросы. Дело в том, что при обсуждаемом различии двух дисциплин возникает важное следствие: геополитика, в отличие от политической географии, может приписывать политический смысл неполитическим явлениям (в основном географическим, но не только) [Цымбурский 1999], и далее выявлять их ГПО и включать их в геополитическое пространство (см. опосредованное ГПО в п. 2.4.2).

СЙ

С*

О

Он

о

я

Он

о

с*

я

о

я

и

о

о

я

«

я

Я

я

о«

я

О)

о*

о-

я

«

Он

о

-&

•е-

я

о.

**

к

си

я

Он

3

ю

о

Я[

к

си

«

си

я

н

я

О-

си

•в"

я

И

я

я

и

о

и

о

о

я

я

я

Он

о

я

о

я

я

о

о.

о

НН

о

н

О

н

н

я

си

я

я

и

и

си

и

о

я

о

я

я

ЭЯ

о

Я[

эЯ

о

Я[

си

и

к

я

си

и

я

си

«

си

си

я

н

О

Оч

о

О-

о-

н

о

2

си

Я

с

и

я

я

с

си

2

е*

я

н

я

н

си

Он

я

я

О-

С

ч

о

о

с

я

я

Рис. 18. Соотношение политической географии и геополитики

по предметам исследования

с*

с*

я

Я

СО

«

я ю

О

я

я

Я

О

я

со

с*

я ю

о

Соответственно, обе дисциплины могут изучать политические процессы на любых масштабных уровнях: от локального до глобального, от международного до внутригосударственного. Отличительной чертой становится политический смысл анализа, тесно смыкающийся с геополитическим интересом. Так, применение метода «саламандры Герри» (джерримендеринга) для победы на выборах какого-то конкретного кандидата находится в сфере прикладной политической (электоральной) географии. Она может использоваться и для оценки геополитических рисков коммерческих компаний. А вот определение пространственной стратегии выборов целой партии, находящейся в поле влияния внешних сил - это уже элемент внутренней геополитики.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >