ЭФФЕКТ ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ИЗОМОРФИЗМА1

Общие принципы

Описывая структуру отношений, географические и деятельностнопространственные модели восприимчивы и к выделению общегеографических пространственных закономерностей. Соответственно, ряд ГПО имеют аналоги в естественной географии, с той лишь разницей, что политические отношения (как имманентно присущие ГПО) не детерминируются географическими факторами столь же жестко. В 1962 г. увидела свет книга В. Бунге «Теоретическая география», ставшая заметной вехой в развитии географической науки. Бунге, как и его предшественники и последователи, надеялся на «стирание грани между частными... отраслями географии» в области теории [Бунге 1967, с. 204], т.е. на отрыв последней от содержательной стороны конкретных явлений. Первое время его идеи воспринимались с большим энтузиазмом, но вместе с затуханием «количественной революции в географии», наступило разоча-

Подробнее см. в [Елацков 20166].

рование и в предлагавшихся формальных подходах. Само упоминание об изоморфизмах природы и общества стало восприниматься довольно настороженно, особенно в советской географической науке. Н.К. Муки-танов считал, что «Р. Хартшорн абсолютизирует именно уникальность, неповторимость каждого географического объекта, а В. Бунге впадает прямо в противоположную крайность и абсолютизирует момент изо-морфности явлений» [Мукитанов 1985, с. 95]. Подобное мнение сохраняется и до сих пор. Предварительное обсуждение предлагаемого материала вызвало возражения отдельных географов на том основании, что «аналогии между разными географическими дисциплинами недопустимы, все совпадения лишь случайны».

Действительно, поиск прямых аналогий не способствует пониманию общегеографических закономерностей. Но, на наш взгляд, отрицание общих форм представляется настолько же необоснованным, насколько и их абсолютизация. Дело в том, что природа общего трехмерного геопространства накладывает сходные ограничения на процессы разного происхождения, развивающиеся по разным внутренним законам. Соответственно, проявляются они тоже по-разному. Однако, абстрагируясь от множества конкретных явлений, мы можем выявить общие пространственные факторы. «Сейчас, - пишет А.Н. Ласточкин, - представители предметного знания, исповедующие системные представления... принимают и применяют в своих исследованиях как эмпирически установленную данность - факты проявления всеобщего пространственного и временного изоморфизма» [Ласточкин 2002, с. 617]. Б.Б. Родоман рассматривает квазигеоморфологию - направление теоретической географии, которое уподобляет статистический «рельеф» физическому, допуская на них аналогичные процессы [Родоман 1999, с. 75]. Кроме того, он отмечает, что «зонно-волновые структуры и процессы несомненно являются отражением более общих законов, охватывающих и природу, и человеческое общество, поскольку концентрические пространственные зоны, радиальные потоки и пульсации встречаются во всех уголках Вселенной, на всех уровнях развития косной и живой материи» [Родоман 1999, с. 64]. (Здесь вспоминается и общегеографическая гипотеза о хорионах, выдвинутая А.Ю. Ретеюмом (см. п. 4.3.2).)

Правда, со стороны общественной географии имеется в виду, прежде всего, социально-экономическая отрасль, в которой заметны близкие материальные аналоги (вроде сети дорог как аналога речной сети). Для политической географии и геополитики требуется абстрагирование более высокого уровня - до выявления геопространственных форм самой политической деятельности как таковой, т.е. отчасти нематериальных отношений. И здесь приходится выходить на идеологический, ментальный уровень анализа. Так, Д.Н. Замятин проводит аналогии между геополитическими образами и рельефом земной поверхности, используя понятия геоморфологии. «Ярко выраженная рельефность развитых геополитических пространств, - пишет он, - может быть адекватно описана и исследована средствами классической геоморфологии, в частности, с помощью понятий географического цикла, базиса эрозии, денудации и размыва» [Замятин 2004, с. 130]. Так, «геополитическое выветривание» ассоциируется у него с постоянными нашествиями кочевников на политически организованную территорию [Замятин 2004, с. 160], а «быстрое строительство Закаспийской железной дороги было, по существу, очевидной геополитической пенепленизацией Туркмении, выравниванием ее геополитической поверхности» [Замятин 2004, с. 159].

Однако «геоморфологические» модели позволяют описывать результирующую структуру региона, но не стратегический выбор актора. Аналогично тому, как из аналогии речной сети с сетью автомобильных дорог [Ласточкин 2002, с. 607-610] никак не следует «неожиданное» для данной модели строительство кольцевых, рокадных и трансрегиональных магистралей, а также возможность «меандрирования» последних (хотя В. Бунге нашел и подобный пример [см.: Бунге 1967, с. 52]). Т.е. получается, что можно рассматривать всё ровно наоборот: модель речной сети как хотя и лучше изученный, но частный случай либо транспортно-коммуникационной модели, либо общей гомоморфной модели более высокого ранга.

Широко известным примером изоморфизма (правда, несколько иного характера) может служить концепция В.Л. Цымбурского [Цымбурский 2007, с. 10]. На континенте им выделяются этноцивилизационные платформы - «острова» (прежде всего «остров Россия»), окаймленные «проливами» лимитрофов. В периоды «отливов» и «приливов» остров может соответственно расширяться за счет проливов и уменьшаться до пределов коренной платформы. В дальнейшем Цымбурский и его последователи (например, М.В. Ильин [Проблемы российской... 1994]) предложили расширить концепцию аналогиями шельфа, шхер, заливов, прибрежных островов. В.А. Дергачев проводит аналогию полюсов экономического развития с тектоническими плитами, между которыми складывается «сейсмически» активное геополитическое пространство [Дергачев 1996, с. 11]. Элементы формально-пространственного изоморфизма имеют широко известные модели «вулкан» по X. Гиршу, диффузии нововведений по Т. Хагерстранду, центральных мест по В. Кристаллеру. Так, модель диффузии применяется ее сторонниками к широкому диапазону объектов - от инноваций до эпидемий. В этом же ключе можно интерпретировать и модель государства как организма, описанную основоположником современных политической географии и геополитики Ф. Ратцелем.

В результате разнообразных взаимодействий в геопространстве складываются локальные и часто иерархически организованные формы явлений: фокусы, кольца, сети и т.п. Действительно, у объектов и процессов разной природы эти формы часто оказываются сходными (явление изоморфизма), но законы их внутреннего развития и внешних отношений остаются разными. Поэтому количественное сопоставление имеет мало смысла. Значительно интереснее могут быть аналогии топологические, связанные пространственными ограничениями для процессов разной природы. Получается, что ни геоморфологические, ни транспортные, ни иные модели конкретных явлений не являются первичными для аналогий. Можно предположить возможность формулирования общегеографической модели с таким количеством параметров, что модель любого конкретного явления использует лишь часть из них. В таком случае речь идет уже о гомоморфизме.

Ниже рассмотрим некоторые геопространственные изоморфизмы с точки зрения применения рассмотренной выше секторно-концентрической модели1. Деятельностный аспект ГПО будем моделировать в качестве пространственных «потоков», а структурно-пространственный и оценочный - в качестве «рельефа». А так как центральное или инициальное положение ассоциируется в данном контексте с источником потока, то можно применить к нему, допустим, аналогию с вулканом (подобно модели X. Гирша) или с гейзером. А.В. Дахин, например, метафорически сравнивает весь политический регион с «долиной гейзеров» на «шахматной доске» [Дахин 2003, с. 92]. Анализ же наложения геополитических отношений разных акторов или общества в целом приводит к более сложной «многослойной» или даже многомерной картине, которую мы рассматривать не будем.

Вместе с тем надо учитывать, что далеко не любые геополитические отношения можно моделировать подобными способами. Для таких моделей есть своя область определения, выход за пределы которой приводит к искажениям и ошибкам. Ранее мы выделили несколько идеализированных типов геополитических отношений между местами, среди которых два крайних: М-М и М-М-М (см. п. 1.5.2, табл.З). Первый не зависит от характера промежуточных пространств и поэтому рассматриваемые далее аналогии к нему относиться не могут.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >