Познание как процесс активного и целенаправленного отражения субъектом объективной реальности

Онтологический аспект

В онтологическом аспекте научное познание раскрывается как становящееся познавательное отношение. Процесс такого становления в истории философии выражается в развитии взглядов на объект и субъект научного познания, а также на характер их взаимосвязи. В единстве этих трех моментов и заключено содержание познавательного отношения.

ОБЪЕКТ

Объект как чувственная вещь

Первой предпосылкой научного познания является наивная вера в то, что мышление способно непосредственно постигать истинность вещей. Эта наивная вера - непременный атрибут естественного сознания. Благодаря чему у человека рождается убежденность в силе знания, появляется стремление познавать мир как таковой, переустроить его в соответствии с его же собственными принципами. На идее непосредственной связи человека с природой основывалась, как известно, зарождающаяся эмпирическая наука Нового времени.

В пределах эмпирической концепции объектом научного познания предстает все то, что вступает в непосредственно-чувственное отношение с субъектом, т.е. чувственная вещь. Это отношение однонаправлено (от объекта к субъекту). Оно не опосредовано активностью субъекта, и потому объект - простой фрагмент природы, в котором нет ничего такого, что указывало бы на него как на объект именно субъективного, деятельного отношения. В этом случае нет никакой разницы между тем, как существует мир вещей, и тем, как они даны в познавательном процессе.

Субъект, в свою очередь, не более чем аналог природы, зеркало, в котором последняя отражается. Все богатство истинного содержания усматривается эмпиризмом только в объекте, взятом в том виде, в котором он существует «в себе», вне отношения к субъекту. «Ведь именно та философия, - утверждает Ф.Бэкон, - является настоящей, которая самым тщательным и верным образом передает слова самого мира и сама как бы написана под его диктовку. Она есть не что иное, как его подобие и отражение, она ничего не прибавляет от себя, но только повторяет произнесенное им»[1]. Для эмпирика объективное - все то, что не зависит от субъекта, а, следовательно, действительно по самой своей сути. Субъективное же - все то, что зависит от субъекта и привнесено им в познание. И, соответственно, задача субъекта в познавательном процессе состоит в том, чтобы максимально исключить субъективное и оперировать «чистым объектом» как самой действительностью. Не случайно Бэкон свое исследование истины начинает с устранения препятствий на пути к ней. Чтобы достичь истинных показании наших чувств, т.е. зеркального отражения, «было бы достаточно, если бы человеческий разум был равен и подобен гладкой доске (tabula rasai». Но «умы людей настолько заполнены, что совершенно отсутствует гладкая и удобная почва для восприятия подлинных лучей вещей»[2]. Отсюда, - необходимость «очищения интеллекта», освобождения субъекта от «призраков» и «идолов»...

Всякое осведомление о природных явлениях, предметах, по убеждению Бэкона, «начинается от чувства». Маркс в этой связи замечает о Бэконе: «Согласно его учению, чувства непогрешимы и составляют источник всякого знания»[3]. Чувственное познание для Бэкона истинно потому, что в нем «процесс совершается непосредственно... не нуждаясь ни в каких промежуточных звеньях. Ведь по отношению к своим первичным объектам чувство одновременно воспринимает вид объекта и соглашается с его истинностью»[4]. Чувственные впечатления представляют собой первичный материал познания. Далее разум соединяет и разделяет их части, из которых состоят впечатления. При этом разум, в силу опосредованно-сти связи с объектом, оказывается гораздо более склонным к заблуждениям, чем чувство. Именно поэтому необходимо постепенное, методически строго организованное восхождение от «отдельного» к «общему». Однако идея ступенчатого индуктивного восхождения неизбежно разрывает диалектическое единство чувственного и рационального. Вследствие чего моменты перехода от чувственного к рациональному строго методически не могут быть объяснены. А потому каждая ступень обобщения представляется Бэкону скачком от чувственного к рациональному. Скачок скрепляет вычлененные ступени обобщения в своеобразную пирамиду, основание которой, как казалось ее создателю, покоится на прочном фундаменте чувственно воспринимаемых фактов.

Накоплением и непредубежденным описанием фактов о мире можно создать естественную историю - основу научного объяснения мира. Однако для этого необходима строгая проверка отбираемых фактов. Требование строго проверенного опыта не могло быть удовлетворено простой констатацией чувственной действительности. Необходим был анализ процесса ее восприятия, анализ, который позволил бы отделить чисто природное от привнесенного человеком. Однако попытки решения этой задачи исторически приводили к результату, прямо противоположному ожидаемому: вместо «чистой» объективности в фундаменте научного познания обнаруживалась чистая «субъективность».

Так, развивая учение Бэкона, Т.Гоббс ограничил возможности истинного опыта преимущественно единичными фактами, поскольку знание общего, т.е. связи между фактами, - результат деятельности ума, а потому оно неизбежно носит вероятностный характер. Учение же Д.Локка о первичных и вторичных качествах вещей указывало на то, что и единичные факты не являют собой «чистую объективность». Естественная эмпирическая эволюция заставляла Локка, в значительно большей степени, чем Бэкона, ограничивать творческие возможности разума формальными условиями пассивного сравнения и складывания нескольких представлений в одно. Д.Юм совершенно справедливо констатировал невозможность соблюдения подобного рода формальных условий человеческим разумом. А потому и оставил действительным только эмпирическое, подвергнув сомнению истинность всеобщих определений и законов, т.е. возможность научного объяснения мира. Таким образом, эмпиризм начинает с наивного оптимизма во взгляде на научное познание, а заканчивает скептицизмом и агностицизмом.

Эмпиризм представляет собой философию человеческого здравого смысла, т.е. рассудочную философию, опирающуюся на показаниях здоровых человеческих чувств. Не случайно в эмпирическом познании столь значительное место отводится аргументации от непосредственно чувственно данного, то есть фактов чувственного восприятия. Ибо в этом случае субъект, как ему кажется, оперирует не «пустыми абстракциями», а самой жизнью. Потому убедительно для эмпиризма звучат слова «видимый», «явный», «очевидный», «действительный» и т.п. Принимая «чувственные объекты за чистую монету», эмпирик психологически убежден в истинности своего понимания действительности. Ведь отказаться от своего понимания для него означает отказаться от самой действительности, с которой это понимание отождествляется. Отсюда неизбежный догматизм эмпиризма: он предполагает существующим то, что требует объяснения.

Догматик обращается к объекту с уверенностью, что там найдет истину. Однако на пути к этой истине он вынужден исследовать собственный разум, что, безусловно, будит его от догматической дремоты и способствует пробуждению идеи о том, что путь к разуму лежит через познание внешнего мира. И чем глубже погружается разум в этот внешний мир, тем полнее он обнаруживает в нем свою собственную сущность. В этом состоит не только историческое, но и логическое оправдание эмпирического начала в науке вообще и в философии в частности. Эмпирическая философия должна была развить и исчерпать свою собственную предпосылку непосредственной данности чувственной вещи для того, чтобы обнаружить подлинное могущество разума. Могущество разума венчает результат эмпирической концепции и в то же время является началом концепции рационализма.

  • [1] Бэкон Ф. Сочинение в двух томах, т.1. М., 1971, с. 198.
  • [2] Бэкон Ф. Сочинение в двух томах, т.1. М, 1971, с. 77.
  • [3] Маркс К. и Энгельс Ф., Сочинения, т.2, с. 142.
  • [4] Бэкон Ф. Соч. в 2-х томах, т.1, с. 319.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >