ПРОБЛЕМА РЕЧЕВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ

С «языковой личностью» тесно связана проблема речевого воздействия как регуляции деятельности одного человека другим человеком при помощи речи.[1] «Современный человек живёт в условиях постоянного речевого воздействия, оказываемого на него другими людьми, да и сам он постоянно является субъектом речевого воздействия», - пишет Е.Ф.Тарасов.[2]

Согласно теории речевой деятельности, цель любого общения состоит в том, чтобы некоторым образом изменить поведение или состояние реципиента (собеседника, читателя, слушателя), т. е. вызвать определенную вербальную, физическую, ментальную или эмоциональную реакцию. Отсюда, задачей любого текста является воздействие. Ведь «человеческая речь по самой природе обладает действенной силой, только люди не всегда осознают это, как не осознают того, что говорят прозой»[3]. Одним из следствий широкого толкования речевого воздействия является следующее: «...речевое воздействие - это любое речевое общение, взятое в аспекте его целенаправленности, целевой обусловленности, речевое общение, описанное с позиции одного из коммуникантов».[4]

Однако понятие речевого воздействия не может полностью и всегда подменять понятие речевого общения. Существует понятие речевого воздействия в узком смысле, когда его отличает от понятия речевого общения (речевого воздействия в широком смысле) прежде всего то обстоятельство, что оно «обычно используется в структуре социальных отношений, где коммуникантов связывают отношения равноправного сотрудничества, а не формальные или неформальные отношения субординации (подчинения - прим, автора), когда субъект речевого воздействия регулирует деятельность другого человека, в известной мере свободного в выборе своих действий и поступающего в соответствии со своими потребностями».1 Такое речевое воздействие чаще всего связывают с деятельностью СМИ, а значит, и с политическим дискурсом.

Проблемы анализа политического текста привлекают внимание в силу того, что в нем аккумулируются и проявляются не только лингвистические характеристики речи и многие психологические особенности говорящего, но и элементы воздействия текста на (массового) реципиента.

Ряд исследователей считают, что «речевое воздействие в настоящее время следует связывать с функционированием средств массовой информации... Обращение к проблемам оптимизации речевого воздействия происходит под влиянием нескольких факторов. Это, во-первых, появление и разработка средств связи и особенно средств массовой информации, усиление влияния на сознание людей наглядной агитации и рекламы, расширение их функций; во-вторых, обострение идеологической борьбы[5], что приводит к необходимости целенаправленного формирования общественного мнения; в-третьих, эволюция способов присвоения культуры, увеличение вербальных способов получения новых знаний, произошедшее из-за того, что средства массовой информации «перехватили» значительную часть просветительских функций, ранее принадлежавших семье и школе».[6]

Другими словами, в настоящее время происходит оптимизация речевого воздействия в общественно-политической сфере. Это не в последнюю очередь связано с появлением разнонаправленных политических партий, движений, течений, организаций и т.п., и соответственно, с периодическим усилением борьбы между ними за общественное мнение. В этой связи исследователей всё больше привлекают случаи речевого воздействия, когда идеи, которые необходимо внушить реципиенту, не высказываются прямо, а навязываются ему исподволь, путём использования возможностей, предоставляемых языковыми средствами. Именно поэтому появляются новые научные дисциплины, занимающиеся проблемами производства, функционирования и восприятия информации в СМИ. Возникают новые разделы, например, в психологии: психология телевидения, психология восприятия кино, изображения, печатного текста, психология рекламы и т. п. При этом и исследование речевого воздействия ведется как в рамках лингвистического, так и семиотического и психологического подходов.

Лингвистические исследования по проблемам речевого воздействия носят при этом преимущественно описательный характер. Ученый-лингвист в первую очередь описывает тексты, возникающие в результате процесса речевого воздействия. В качестве своеобразной точки отсчёта здесь фигурирует тезис о том, что слово, как известно, воздействует на человека. Не имея средств исследовать собственно процесс речевого воздействия, пишет Л.А.Киселева, лингвисты описывают некий промежуточный результат этого процесса, не делая попыток объяснить механизм воздействия речью.[7] Согласимся, однако, с В.П.Беляниным, что именно результаты лингвистического (и шире - филологического) анализа являются базовыми для всех других видов анализа текста.[8]

Несколько отличается от лингвистического подхода к анализу речевого воздействия семиотический подход. К настоящему моменту существует большое количество как российских, так и зарубежных работ, в которых используются семиотические представления для описания текстов речевого воздействия.[9] Как отмечают авторы монографии, «...в отличие от лингвистического подхода анализ ведется не как анализ непосредственно наблюдаемых средств текстов речевого воздействия, а как анализ некоторых ненаблюдаемых средств текстов речевого воздействия и как анализ некоторых ненаблюдаемых универсальных структур, описываемых в семиотических понятиях».[10] И далее: «...между лингвистическим и семиотическим подходами много общего, объектом анализа является только промежуточный продукт речевого воздействия - текст, представления о процессе речевого воздействия формируются с опорой на теорию связи К.Шеннона, которая, естественно, отображает только процесс передачи информации, но не процесс речевого воздействия. Разделение лингвистического и семиотического подходов весьма условно, скорее семиотический подход можно считать спецификацией подхода лингвистического».

Анализ речевого воздействия осуществляется и в психологии, где он отличается от лингвистического и семиотического подходов прежде всего использованием психологических методов (Ковалев 1987; Петренко 1997; Чалдини 1999; Битянова 2001; Берн 2003). Поскольку процесс речевого воздействия представляет собой достаточно сложный феномен, то объектом анализа в психологических исследованиях «становятся и субъект, и объект речевого воздействия (исследуется, например, зависимость успеха речевого воздействия от социальных, психических и иных свойств коммуникантов), и социальные отношения, в структуре которых развёргыва-ется речевое воздействие (исследуется зависимость эффективности речевого воздействия от конфигурации социальных статусов коммуникантов), психологическая характеристика способа воздействия (воздействие убеждением, внушением, заражением), и способы создания оптимальных условий для смыслового восприятия текста и принятия рекомендаций субъекта речевого воздействия (формирование установки восприятия текста и субъекта речевого воздействия, степень доверия к субъекту речевого воздействия, членение текста и подача его в темпе, оптимальном для понимания и т. п.)».1

Следовательно, в тех случаях, когда анализ речевого воздействия осуществляется в рамках лингвистического и семиотического подходов, мы имеем в результате описательное исследование текстов. Когда же анализ производится в рамках психологического подхода, перед нами в итоге предстает исследование зависимости достижения цели речевого воздействия от того или иного структурного элемента речевого воздействия. Характерно, что в рамках психологического подхода не всегда используются лингвистические представления, и наоборот.

Такое объединение психологического и лингвистического подходов происходит в психолингвистике, которая предполагает совместное использовании психологических методов анализа процесса речевого воздействия и лингвистических средств описания речи в процессе речевого воздействия. При этом основное внимание сосредоточивается тут на коммуникативно-речевых особенностях текстов и на их структурнокомпозиционной характеристике. Именно такой подход помогает упорядочить и систематизировать имеющийся в огромном количестве текстовый материал, направленный на реализацию воздействия на реципиента.

  • [1] С2- См., например, работы: Зимняя 1976; Дридзе 1984; Валуйцева 1986; Тарасов
  • [2] 1986; Петренко 1997; Сорокин 1998; Баранов 1998 и др.
  • [3] Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. - М.: Наука, 1990. С. 4. Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса. / под ред. Ушаковой
  • [4] Т.Н., Павловой Н.Д. - СПб., 2000. С. 6. Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. - М.: Наука, 1990. С. 3.
  • [5] Там же. ~ Отметим, что, когда авторы монографии «Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации» писали об «обострении идеологической борьбы», речь шла о борьбе между странами с разной идеологией, а не о борьбе внутри одной стра-
  • [6] ны. Это, однако, не делает данное соображение устаревшим. Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. - М.: Наука, 1990. С. 3-4.
  • [7] Киселева Л.А. «Текст» в иерархии единиц коммуникативной подсистемы языка.
  • [8] // Лингвистика текста. Мат-лы науч. конф. - М., 1974. Ч. I. ~ Белянин В.П. Основы психолингвистической диагностики: модели мира в лите-
  • [9] ратуре. - М.: Тривола, 2000. См., например, работы: Клаус Г. 1967, 1971; Сазонов 1986; Валуйцева 1986; Чал-
  • [10] дини 1999; Пирогова 2000; Баранов 2000 и др. Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. - М.: Наука, 1990. С. 6. Речевое воздействие в сфере массовой коммуникации. - М.: Наука, 1990. С. 6.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >