«ЭПАТАЖНЫЙ» ТЕКСТ

Согласно толковому словарю русского языка «эпатаж» — это вызывающее поведение, скандальная выходка.[1] Он означает противостояние, наличествующий конфликт с внешним миром. В.П.Белянин полагает, что такое поведение может проявляться как в действиях, так и в языке.[2] Эпатажное поведение нацелено не только показать себя, но и, прежде всего, вызвать некоторую реакцию у окружающих. Примером может служить использование жаргона, который заведомо не понимает собеседник. В текстах «эпатажного» типа именно собеседник часто представляется враждебным, подозревается или обвиняется в чем-либо.

К такому типу текста можно отнести большинство текстов «Демократического союза», многие тексты «Национально-патриотического фронта «Память», а также некоторые тексты «Либерально-демократической партии России» и «Союза правых сил».

Как и в текстах «агрессивного» типа, в «эпатажных» текстах можно обнаружить высокую долю эмоциональной негативно окрашенной лексики. Однако в отличие от «агрессивных», лексика «эпатажных» текстов нацелена не на создание некоторого образа ужасающей действительности, которую возможно и необходимо изменить (некий стимул к борьбе). Агрессия в данном случае направлена на самого реципиента.

Целью диалога автора и читателя, как правило, является подавление самого собеседника, прощупывание его слабых мест, т.к. именно он (реципиент - по мнению авторов таких текстов) является жалким и ничтожным, «холуйски прислуживающим врагу», предавшим своё Отечество, униженным, но не понимающим своего унижения, или просто бездельничающим, не желающим работать и трудиться. «Враг» пользуется этим и продолжает претворять свой тайный замысел в жизнь, обманывать и наживаться.

В отдельных случаях отрывки текста можно однозначно интерпретировать как адресные. Адресный текст обозначает, что в данный момент субъект не столько рассказывает о себе, сколько проверяет реакцию собеседника.

Нельзя сегодня жалеть народ, предавший идеалы своего Отечества, свергнувший Царя как высшую форму Божественной иерархии на Земле, и не только допустивший противника в свой дом, но и холуйски прислуживающий врагу, уничтожающему его родное Отечество. Жалеть можно только тот народ, который остановил у своих границ врага, или бьёт его, как это делал великий русский полководец, Генералиссимус А. В. Суворов, за пределами Родины!

Национально-Патриотический Фронт «Память»

(лидер Д.Васильев)

В ходе эксперимента большинство экспертов давали высокую оценку таким эмоциональным состояниям, как презрение, раздражение, а также эмоциональным состояниям низкой психической активности, таким как униженность, подавленность, чувство пустоты, беспомощность, обида. Таким образом, тексты «эпатажного» типа заставляют чувствовать свою неполноценность, считать себя ущербными, жалкими и обманутыми. Многие эксперты (90%) также отметили, что данные тексты вызывали у них беспокойство, тревогу.

В тоже время, по оценкам большинства (85%) экспертов, некоторые тексты, отнесенные нами к «эпатажному» типу, вызывали одновременно весёлость. Это говорит об эмоциональной насыщенности, претенциозности, красочности, динамичности данных текстов как в плане лексики, так и в плане синтаксиса и стиля.

Пример «эпатажного» текста:

Встала из мрака (сем. катет, ‘сумрак’) младая (устар.), с перстами (устар.) пурпурными, Эос и провалилась (сем. катет, ‘падение’) обратно, стеная (устар.) ужасно (сем. катет, ‘тоска’). К зрелищам типа таких (разг.) не привыкли античные боги. Некий ахейский товарищ (уж мужем (устар.) и зваться не может; мужи (устар.), как зайцы, не бегают от КГБ (совр. аббревиатура) лет на двадцать в изгнанье) как-то решился разочек смотаться (разг.) под Трою.

В.Новодворская. Зияющие низины (на возвращение Зиновьева). Ж. «Иностранец» №27, 1999 г. Политическая партия «Демократический союз».

В приведённом примере явно просматривается такой стилистический приём, как травестия, когда автор пишет «высоко» о «низком». Присутствует высокая лексика, явно тяготеющая к архаике, наравне с разговорной лексикой, описывающей современные реалии.

Большинство «эпатажных» текстов представляют собой не «унылые» рассуждения о том, что и как нужно делать, а чисто театральное, художественное, динамичное описание.

Сегодня пышным цветом распустилась политическая проституция (метаф., презр.), сменившая комиссарские тужурки (аллюзия) и заслюнявленные папиросные «бычки» в углах небритого рта с остатками пищи, на смокинги, фраки с официантскими «бабочками», фальшиво киношный (прост.) звон бокалов, дежурные улыбки, бесконечные фуршеты и прочая лакейская (негат.) «тусовка» (прост.), как сами «расфранченные» (неодобрит.) называют свои сборища (разг. неодобр.). Все это происходит в тот момент, когда кругом бунты, недовольство (сем. катег. ‘тоска’) и новыеЛубуров-ские (аллюзия) - предвестники будущих Лениных, троцких (аллюзия, сарказм) и прочих жидов (устар. и прост., негат.) революционеров - пытаются поднять обезумевшую толпу и вновь направить граждан друг на друга. И вот тогда еврейская звезда окончательно засияет над Россией, а оставшиеся чванливые (разг.), голодные, обездоленные (сем. катег. ‘голод’), денационалъные людишки (уменьшит, суф., негат.) за чечевиную похлебку (аллюзия) станут падшими (перен. устар.) рабами (негат.) или пролетариями.

Национально-Патриотический Фронт «Память»

(лидер Д.Васильев)

Как отмечает О.Л. Михалёва, лингвистический анализ даже небольшого отрывка из выступления политика позволяет выявить наличие большого количества специальных языковых средств, с помощью которых говорящий манипулирует сознанием слушающих, скрыто внедряя в психику адресата цели, мнения, установки, необходимые в его борьбе за власть.1

Из приведенных здесь примеров видно, что «эпатажный» текст характеризуется наличием лексики из разных слоев языка. Наряду с нейтральной лексикой можно обнаружить большое количество поэтически окрашенной лексики, что придаёт текстам некоторую образность. Вместе с этим много разговорной лексики, которая придаёт тексту неофициальный (разговорный) характер, т.е. создает более близкое общение между автором и читателем. Много архаизмов, сленга, а также вульгаризмов. Это делает язык «эпатажных» текстов очень ярким, эмоционально насыщенным и претенциозным, придаёт им "вызывающий" характер.

В отличие от «агрессивных» и «энергичных», в «эпатажных» текстах встречаются слова, созданные самим автором, - окказионализмы. Например, не стоит оживлять топорную сусловщину, но яковлевщину пора прекратить (ЛДПР), деръмократы (бран., окказионализм, ставший неологизмом - В. Новодворская, Демократический союз) и т.п. Они определяют некоторую бесценную идею, событие и т.п.

Часто в них можно обнаружить пословицы и поговорки. Как и в текстах «агрессивного» типа, они носят в основном негативный оттенок, но характеризуют чаще не народ, а правительство. Наиболее часто встречаются пословицы с упоминанием бога, а также животных. Например, пословица «лес рубят - щепки летят» сугубо отрицательно характеризует действия государства, приведшие к невинным жертвам терактов. В некоторых пословицах упование на бога - это надежда на «русское авось», т.е. на случайную удачу, везение, благоприятное стечение обстоятельств. Например, «бог не выдаст, свинья не съест».

Под богом, как правило (но не всегда), понимается власть, люди, занимающие высокое положение и не желающие или не способные вникать в чужие проблемы, оказывать кому-либо помощь. Это подтверждается примерами трансформации пословиц, в которых в роли слов-субститутов, заменяющих компонент «бог», выступают слова, обозначающие политическую, административную, религиозную власть. Например: лубянские боги; на Олимпе-Лубянке; в Высотах зияющих и т.п.

В «эпатажных» текстах, по сравнению с «агрессивными» текстами, можно найти многие лексические стилистические приемы. Например, в них часто встречаются метафора, метонимия, много иронии, сарказма. Также в «эпатажных» текстах можно обнаружить большое количество эпитетов, сравнений, гипербол.

Михалёва О.Л. Языковые способы манипулирования сознанием в политическом дискурсе // Актуальные проблемы русистики. Томск, 2003. Вып. 2. Ч. 2.

Ельцин идет в политике не схемами Фридмена (аллюзия), а интуицией. Поэтому логикой его не просечь. Как и меня. Мы оба с ним мистики. По законам логики я тоже не мог быть третьим в 1991 году. Поэтому среди кандидатов на новое президентство Ельцин самый грозный (эпитет) мой конкурент. Остальные - сельские учителя и мальчики из столичных спецшкол (сарказм). Если Ельцин, на долю которого выпало совершить первые три броска, сделает еще четвертый и пятый (метаф., иронич.), его шансы подымутся (лексически неверно) неизмеримо. Он станет царем-отцом (сарказм). А там недалеко и до шестого броска - на юг, к Индийскому океану. Но это уже мой шанс, моя миссия (возвыш.). Сейчас это нелюдная тема (сарказм). Сейчас лозунг момента - патриотизм (сарказм). Что же плохого, спросит меня читатель. Ведь ты же сам всегда ратовал (устар.) за патриотизм. Даже тогда, когда все болтали (разг.) о демократических ценностях и валили статую Дзержинского на Лубянке (иронич., аллюзия). Казалось бы, я должен радоваться. В российской политике наступил долгожданный поворот. Теперь даже Козырев - патриот (сарказм). Но что-то не распирает меня от радости (метаф., разг.). И вот почему. Они своровали (груб.) мои лозунги, но суть не взяли. Они обернули свои номенклатурные интересы в модную обертку (метафора, сарказм). А цели их те же - распределять, воровать, продавать все, в том числе интересы страны. Какой патриотизм предлагает нам академик Яковлев? (риторический вопрос, сарказм).

Из интервью В.В.Жириновского, лидера Либерально-демократической партии России

Отдельно следует сказать о метафоре, функционирование которой в политическом тексте описано многими исследователями.[3] Итальянский философ Бенедетто Кроче отмечал, что в науке, философии, прозе и ораторском искусстве метафора - это чистый инструмент, средство направления внимания (аудитории) для достижения практического результата.[4]

Метафора содержит языковой образ, который богат импликациями, актуализирующими в сознании читателя пучок ассоциативных связей логических и эмоциональных. Единовременная реализация этих связей ведёт к своеобразному расширению канала информации, увеличивает его пропускную способность, а сочетание образов, в свою очередь, - к повышению информативной и эмоциональной насыщенности.[5] В «эпатажном» типе политических текстов метафора встречается довольно часто (в среднем в каждом третьем предложении) и, как правило, имеет негативный оттенок.

Вам в казармы (аллюзия)? Это налево.

Послушайте! И не говорите, что Вас не было дома!

Вы дома, Вы в России, и этот дом рухнет Вам на голову, если на крыше будут сидеть коммунисты! (метаф.)

Не ведите себя подобно ребенку (сравн.), тянущему в рот без разбора любую гадость (разг.).

Не голосуйте за. левых всех мастей (неодобр., метаф.).

Листовка. Политическая партия «Союз правых сил». 1999 г.

Этот пример также демонстрирует свойственную «эпатажному» типу ритмичность. Наличие ритмико-мелодического рисунка можно обнаружить во многих приведенных здесь примерах «эпатажного» текста. С точки зрения общих законов стилистики, определённый ритм придает тексту ещё более эмоциональный характер за счет того, что создает образ некоторого движения, характеризующегося периодическим акцентированием элементов текста.

Как полагает Н.А. Герасименко, фасцинация является важнейшей частью коммуникации. Если текст неинформативен, но содержит ритмикомелодический рисунок, повторы сказанного, смысловые рифмы, симметрично построенные и расчлененные конструкции и т.п., то состояние адресата меняется. Фасцинация - некий «код», настраивающий реципиента на прием содержащейся в сообщении информации.1

«Эпатажные» тексты характеризуются наличием эпиграмм, пословиц и поговорок, цитат, аллюзий, обращений к авторитетам (однако, их количество несколько меньше, чем в агрессивных текстах). В них много слов с переносным значением.

Словом, свинью на ружье не меняют (аллюзия), но чувствуется какое-то свинство и обоим каналам так и хочется сказать: «Поцелуйтесь со своею свиньею!» (аллюзия).

В.Новодворская. Повесть о том, как поссорился Борис Абрамович с Владимиром Александровичем. Ж. «Иностранец» №32, 1999 г. Политическая партия «Демократический союз».

Петр Аркадьевич Столыпин (авторитет) очень чётко охарактеризовал подобных непрошеных «специалистов плаща и кинжала» в одном из своих выступлений на заседании тогдашней уже просио-низированной Думы:

«...Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна великая России!» Петр Аркадьевич Столыпин был верным сыном своего Отечества, пламенным сторонником Самодержавной монархии, неумолимым борцом с революционным еврейским экстремизмом и нацизмом.

Национально-патриотический фронт «Память»

(лидер Д.Васильев)

Характерной чертой «эпатажных» текстов является использование стиля нарративного жанра[6]. Как отмечает В.А. Шкуратов, разворачивая картины человеческой жизни прошлого, нарратив, лишенный категорических суждений, дает пространство и для множества интерпретаций... У нарратива как главного инструмента folk psychology (т.е. культурной ментальности) прослеживается ряд признаков: событийная последовательность (которая отличается от логической последовательности), безразличие к подлинности (вместо этого - создание правдоподобия), согласование отклонения (случая) и нормы, драматизация события, «двойной ландшафт». Последнее означает, что внутри нарратива содержится противопоставление реального и вымышленного.[7] В качестве материалов для своих коллажей создатели «эпатажных» текстов используют фрагменты философских трактатов, эпических произведений, мифологических и библейских сюжетов.

Встала из мрака младая, с перстами пурпурными, Эос и провалилась обратно, стеная ужасно. К зрелищам типа таких не привыкли античные боги. Некий ахейский товарищ (уж мужем и зваться не может; мужи, как зайцы, не бегают от КГБ лет на двадцать в изгнанье) как-то решился разочек смотаться под Трою.

Видно, ему показалось, что суть «Илиады» сильно одобрена будет парткомом, горкомом, гэбнею.

Кучу трудов написал он, и один был крамольней другого. Странные вещи случились: казалось, Елена, семь лет тюрьмы плюс пять ссылки, и стены троянские рухнут. Каждый герой должен взять Илион, пониманья достигнув, пав, как Ахилл иль Патрокл.

Роман заменял, если честно, триремы, даже в «Высотах зияющих» столько троянских коней напихал он, наш Александр Зиновьев, что впору бега проводить, то есть скачки.

В.Новодворская. Зияющие низины (на возвращение Зиновьева). Ж. «Иностранец» №27, 1999 г. Политическая партия «Демократический союз».

Характерной чертой «эпатажных» текстов является постоянное обращение к богу, напоминание о боге, что проявляется в тексте в виде эпитетов (божественная иерархия, Богоспасаемая Москва, жители Богоспасаемого града), а также частое употребление самого слова «Бог» отдельно или в словосочетаниях, пословицах, поговорках, обращениях (человека Божьего; Заповеди Божьи; Бог не в силе, а в правде, не в деньгах, а в совести; помазанник Божий, античные боги; обратиться к Богу, богоизбранность, живая божья коровка). Много лексики, связанной с церковной тематикой. Происходит апелляция к христианству, к древнейшим церковным традициям. Например: ангел хранитель, благо и счастье, защитник убогих и страждущих, жертвенная любовь, верующий, Евангельская истина, Царство Веры, гордыня, Богородица.

Как полагает ряд исследователей, понятие бога является глубинным для многих людей. Об этом, например, говорит в своих исследованиях А. Вежбицкая в книге «Семантические примитивы».1 Все это придает «эпатажным» текстам окраску своего рода интимного диалога между автором и читателем. «Эпатажные» тексты, таким образом, становятся ближе читателю, поскольку «играют» на архетипичности и особенностях национального менталитета.

Массовое предательство своих национальных интересов привело к предательству межличностному. И покатился национальный состав под откос в пропасть... Раз нет Бога, то «мы сами с усами, сами себе хозяева». О какой уж тут совести вспоминать! Да и разве ведомо хаму, что совесть это СО (сопричастность) ВЕСТИ, а ЕВАНГЕЛИЕ переводится как БЛАГАЯ ВЕСТЬ, из чего следует простая истина: раз не имеешь отношения к Богу, значит не имеешь отношения к Евангелию, то есть не имеешь совести.

«Национально-патриотический фронт «Память»

(лидер Д. Васильев)

Есть также употребление слова «бог» в переносном значении, с оттенком иронии. Ирония как стилистический прием часто встречается в «эпатажных» текстах. Она основана на семантической двуплановости, которая, по мнению Ю.Б.Борева, состоит в том, что в ней за положительной оценкой скрыта насмешка, поэтому она имеет двойной смысл - прямой (буквальный) и скрытый (обратный). Она базируется на противоположности эксплицитно выраженной положительной оценки и имплицитно подразумеваемой отрицательной оценки денотата.1

Но только нахмурили брови с Олимпа лубянские боги, как наш герой, бросив свой Илион, перешел к «Одиссее» и, по сценарию, резво погнал на Итаку. Где же Итака была в тот момент? Полагаю, в Париже.

В.Новодворская. Зияющие низины (на возвращение Зиновьева). Ж. «Иностранец» №27, 1999 г. Политическая партия «Демократический союз».

В противовес этому частотно употребление слова «дьявол» и лексики, связанной с данным понятием (мракобесы, сионистская вакханалия, их сам черт связал веревочкой, когда они «Письмо 13» писали, злого тролля с дубиной, сатанинская круговерть, дьявольские игрища). Как правило, данная лексика характеризует оппонентов или их действия, умыслы и т.п.

В «эпатажных» текстах нередко встречается обращение к физиологической стороне человеческого существования. Это чаще всего проявляется в противопоставлении плотского и духовного, высокого и низкого. Так, в частности, в «эпатажных» текстах много лексики, связанной с едой, что подчеркивает физиологическую потребность человека в употреблении пищи: объедаться русскими кушаньями, здоровая русская кухня, холуйская пайка, с остатками пищи в углах небритого рта, звон бокалов, бесконечные фуршеты, за чечевиную похлебку, свиная похлебка из корыта, студент, который только пьет пиво, гостинец, даровой стол (и хороший стол!), а также пословицы, поговорки, эпиграммы, в которых упоминается еда: «хрен редьки не слаще», «Отпусти меня к деточкам, Ванечка! Я за то подарю тебе пряничка» и т.п. Как правило, употребление такой лексики имеет негативный оттенок. Едят, объедаются - плохие, голодают - хорошие.

И насчет жены не верю. Какой у бедняжки бизнес? Я своими ушами слышала, что у Лужковых есть корова, и они внукам Ельцина молоко продают. И пасека еще есть! Я вот мед у мэра хотела купить. Может, он лавочку в мэрии откроет? Мне и творог нужен, и сметана. Разве ж это бизнес?

В.Новодворская. Повесть о том, как поссорился Борис Абрамович с Владимиром Александровичем. Ж. «Иностранец» №32, 1999 г. Политическая партия «Демократический союз».

В то же время семантическая категория ‘голод’ представлена не ярко (голодные и чванливые, голодать, на хлеб зарабатывать и др.), в отличие от текстов «агрессивного» типа, где много лексики подобного плана.

Часто в данных текстах можно обнаружить противопоставление истины (правды) и лжи. Это придает текстам поэтичность и образность. В идеологическом плане противопоставление добро-зло является абсолютной ценностной шкалой. Как отмечает А.Г. Алтунян, в идеологическом плане абсолютные ценности «добра» и «зла» связываются со значимым в данном сообществе символическим рядом и олицетворяются в образах «нас» и «наших оппонентов, врагов».

В «эпатажных» текстах можно обнаружить апелляцию к архетипическим представлениям, что выражается в упоминании тех или иных образов животных отдельно или в пословицах и поговорках. Например, «собакесобачья смерть»; со зверями в темном общественном лесу; культивировать зверинцы; бассейн с золотыми рыбками; живая божья коровка. Это также придает некоторую эмоциональную окраску данным текстам. В то же время много лексики принадлежит и таким семантическим категориям, как: ‘зло’ (злорадство, злодеяния, опасность, ненависть, подлость, предательство, самолюбие, грязь, низость, сговориться, игрища, обвинять, прислуживаться и др.), ‘ложь’ (обман, клевета, лгать, лукавить, обманывать, хитрый план, тонкий расчет, фальшиво и др.).

С точки зрения синтаксиса «эпатажные» тексты характеризуются большим количеством абзацев (10-20 на одной странице). В них много вставных конструкций, вводных слов и словосочетаний, противопоставлений, предложений с прямой речью. Можно отметить наличие большого количества таких пунктуационных знаков, как тире, двоеточие, восклицательный и вопросительный знаки, многоточие в начале и в конце предложений и абзацев, кавычки. Есть сочетания восклицательного и вопросительного знаков, а также восклицательного знака и многоточия и вопросительного знака и многоточия. Часто встречаются полипропозициональ-ные предложения[8], что придает тексту некоторую динамичность. Предложения, как правило, распространенные, сложносочинённые или сложноподчинённые с одним или часто с несколькими придаточными предложениями. Все это можно заметить в большинстве приведённых здесь примеров.

  • [1] зарубежной лингвистике. Вып. 8. Лингвистика текста. - М., 1978. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 80 000 слов и фразеологических выражений. / Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В.Виноградова. - 4-е изд., дополненное. - М.: Азбуковник, 1999. С.
  • [2] 911. Белянин В.П. Основы психолингвистической диагностики. (Модели мира в литературе). - М.: Тривола, 2000.
  • [3] Метафора - стилистический прием, при котором происходит перенесение свойств одного предмета или явления на другой по принципу их сходства по одному или нескольким признакам (скрытое сравнение). См., например, работы: Телия 1986; Арутюнова 1990; Баранов, Караулов 1994; Фденева, Чудинов 1999;
  • [4] Ушакова, Павлова 2000; Чудинов 2008 и др. Цит. по Алтунян А.Г. Анализ политических текстов: учеб, пособие. - 2-е изд. -
  • [5] М.: Логос, 2010. С. 117. Феденева Ю.Б., Чудинов А.П. Метафорическое моделирование в российском политическом дискурсе. / Политический дискурс в России - 3. Материалы рабочего совещания (Москва, 27-28 марта 1999 года) // Под ред. Ю. А. Сорокина и В. Н. Базылева. - М.: Диалог-МГУ, 1999. С. 96-101. С. 96. Герасименко Н.А. Информация и фасцинация в политическом дискурсе // Политический дискурс в России - 2. Материалы рабочего совещания (Москва, 29 марта 1998 года) / Под ред. Ю.А. Сорокина и В.Н. Базылева. - М.: Диалог-МГУ, 1998. С. 22-23.
  • [6] Нарратив (от англ, narrative - история, повествование). Нарративный подход в психотерапии - основывается на идее, что понимание событий нашей жизни происходит из историй, которые мы рассказываем друг другу и самим себе. Одна и та же история может быть пересказана с разных позиций, и то, как это бу-
  • [7] дет сделано, повлияет на восприятие и оценку происходящего человеком. Шкуратов В.А. Историческая психология. - М: Смысл, 1997. Электронная версия книги на сайте www.gumer.info Вежбицкая А. Семантические примитивы. // Семиотика. - М.: Радуга, 1983. Борев Ю.Б. Комическое. - М.: Искусство, 1970.
  • [8] Алтунян А.Г. От Булгарина до Жириновского. - М.: РГГУ, 1999. Пропозиция - основное содержание предложения, высказывания. // Большой толковый словарь русского языка. Под ред. Кузнецова С.А. Первое издание. -СПб., 1998.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >