Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Социология воображения международных отношений

Международные отношения на пространстве вымышленных миров

Ощущение возможной реальности следует ставить выше ощущения реальных возможностей.

Роберт Музиль

Имеется множество причин, по которым для человека или группы людей особо привлекательными с самых разных точек зрения, включая геополитическую, становятся земли, настолько отдаленные, что в их существование верится с трудом. Часто в такой роли выступают вообще не существующие пространства. Эти места невозможно посетить ни в качестве путешественника, туриста, торговца, ни выбрать местом переселения. Их, как правило, сложно рассматривать в плане геополитических завоеваний, даже если они не вымышленные, а обладают территориальной реальностью. Однако за длительную историю человечества подобных выдуманных миров появилось немало. И даже в наши дни количество изобретаемых пространств активно пополняется.

Одной из важнейших причин конструирования вымышленных миров выступает поэтическая потребность творческих личностей, отражающая тягу если не к самим дальним странствиям, то к погружению вслед за собой читателей, зрителей в волнующие повествования о них. В «Откровениях молодого романиста» Умберто Эко замечает, что его всегда приводили в восторг списки мест, раскрывающих непостижимую Вселенную. «Думаю, в этом я не одинок. Воображаемая география, которую я сочинил для романа “Баудолино”, писалась, несомненно, под влиянием Борхеса. Живущему в уединении из-за поразившей его проказы сыну пресвитера Иоанна, правителя легендарного восточного царства, Баудолино повествует о чудесах Запада в том же ключе сказочного перечисления, в котором средневековая Европа мечтала о далеких Восточных землях:

Я <...> описывал виденные страны: и Регенсбург, и Париж, и Венецию, и Византию, Иконий, Армению... и народы, обитавшие на землях, где мы прошли. Он обречен был умереть и не увидать ничего на свете, кроме пндапетцимских закоулков. Ну, я и старался ввести его в жизнь через рассказы. Может, я что досочинил, набредил о городах, которые не видел, битвах, в которых не сражался, принцессах, которыми не овладевал... Я пел ему о дивовищах тех уделов, где умирает солнце. Дарил ему наслаждение закатом на Пропонтиде, отблесками смарагда в венецианской лагуне, подарил долину в Гибернии, где семь белых церквей пасутся на берегу безмолвного озера с отарой таких же белых, как они, овец. Я рассказал, что Альпы Пиренеи покрыты мягким светлым веществом и летом оно преобразуется в ревущие потоки и расточается реками и ручейками по склонам, под пышной зеленью каштанов. Что есть соляные пустыни, они расстилаются неподалеку от берегов Апулии; я довел его до дрожи, описывая море, которое я не бороздил никогда, где над поверхностью воды танцуют рыбы крупнотой с теленка, и до того благодушные, что некоторым удается кататься на них верхом...»[1] Свое очарование воображаемыми пространствами Эко отразил в выступлениях на конференциях по астрономии и географии, которые вылились в раздел «Воображаемые астрономии» его книги «Сотвори себе врага»[2].

Вторая причина заключается в неудовлетворенности группы лиц или всех членов какого-либо социума качеством общения внутри сообщества. Поскольку сообщества в прошлом отличались не только общностью территории, но еще и их относительной, а порой и абсолютной замкнутостью, то поиск другого сообщества предполагал наличие иной локальности его бытия. Это относится и к таким важнейшим в геополитическом плане сообществам, как нации. Бенедикт Андерсон определяет нацию как «воображенное политическое сообщество, и воображается оно как что-то неизбежно ограниченное, но в то же время суверенное»[3]. Согласно его концепции, геополитическим импульсом для разработки которой стали войны между Вьетнамом, Камбоджей и Китаем, идеологически близкими и строившими свою легитимность на основе революционного опыта, воображаемое сообщество отличается от реального тем, что оно не может быть основанным на повседневном общении лицом-к-лицу его участников. Вместо этого, его участники удерживают в сознании ментальный образ своего сходства. Нация всегда подразумевает существование других наций. И каждая из них стремится к автономии. По мнению Андерсона, возникновение наций стало возможным в результате изменившегося восприятия времени и появления печатного капитализма, т.е. открывшего, благодаря печати, для быстро растущего числа людей возможность осознать самих себя и связать себя с другими людьми принципиально новыми способами[4].

Может ли не исследователь, писатель, а обычный человек сконструировать воображаемое пространство, где будет налажено общение представителей воображаемой нации? Разумеется. Одна история появления понятия «плавильный котел» в начале XX столетия в США служит подтверждением того, что каждый мигрант в своем сознании создавал желаемую картину нового мира, порой очень далекую от той, что ждала его в той самой конкретной стране, в конкретном месте.

Третья причина основана на множественности человеческого опыта, когда факты одной сферы противоречат данным, описывающим действия человека в другой области. Появление в воображении другого пространства и в целом разделение пространств способно снять имеющиеся несоответствия. Американский социально-культурный антрополог, социолог и философ индийского происхождения Арджун Аппадураи является автором теории воображаемых ландшафтов (англ, imaginary landscapes). В его работе Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization анализируется влияние современных СМИ и коммуникаций на оторванных от родины мигрантов и влияние этих отношений и других феноменов современности на сложившиеся национальные государства[5]. Аппадураи в качестве важного элемента культуры массового потребления называет «коллективную ностальгию по прошлому», объединяющую людей по национальному признаку. Отметим, что такое объединение может происходить в любом из выделенных Аппадураи пяти уровней пространства: этнопро-странстве, которое формируется глобальными потоками людей - туристов, трудовых мигрантов, беженцев; медиапространстве, формирующемся СМИ, Интернетом и современными средствами связи; технопространстве, создаваемом технологиями; финансовом пространстве, образуемом потоками денег; пространстве идей, возникающем на поле государственных идеологий и обычно противостоящих им идеологий общественных движений.

Четвертая причина - историческая. Она связана с особым видением прошлого, с грезами о земле предков, вынужденно покинутой. В древних мифах разных народов часто упоминается остров, субконтинент или даже континент, находящийся в различных местах современных океанов - Атлантического, Тихого, Индийского. Известный по преданиям остров-государство Атлантида (др.-греч. Атлаупд) наиболее подробно описан Платоном. Но есть упоминания и комментарии об Атлантиде Геродота, Диодора Сицилийского, Посидония, Страбона, Прокла. Не менее загадочной, чем Атлантида, предстает Лемурия, гипотетический затонувший континент, чье название связано с именем мадагаскарских приматов лемуров, нигде больше не встречающихся. Это дало основания утверждать, что Мадагаскар является частью затонувшего континента. При этом коренное население острова антропологически ближе к жителям Индонезии, чем к африканским негроидным народам. Известны предания о гипотетическом континенте в Тихом океане Пацифиде (от англ. Pacific Ocean - Тихий океан), или, согласно преданиям индейцев полуострова Юкатан, отраженных в рукописи, майя Континенте Му («Му» означает «Мать», или «Родина Мать»), который погрузился в пучину.

Начиная с Древней Греции, вымышленные страны оказывались преимущественно утопическими локусами, как правило, островами. Гекатей Абдерский представлял Гиперборею, Евгемер из Мессены- Панхайю. Греческий путешественник Пифей в сочинении «Об Океане» (греч. Пер! топ Пкеооюп, лат. De Осеапо) описал легендарный остров Туле (греч. ОопХг) - Фула; лат. Thule), расположенный на севере Европы. Некоторые древние авторы ставили под сомнение факт существования Туле, да и текст Пифея не сохранился. Поэтому только по пересказу описаний из других источников, например, XXXIV книге «Истории» Полибия, можно судить о его наличии. В Средние века Туле отождествлялся с Исландией, Фарерскими, Шетландскими, Оркнейскими и Гебридскими островами, даже частью Британии, Скандинавии, Ютландии. Вера с то, что эту землю можно найти, сохранилась и более поздние времена, а в 1918 г. в Германии возникло оккультное и политическое «Общество Туле» (нем. Thule-Gesellschaft)[6].

Главным элементом воображения этого места было наличие в нем того, что обеспечивало его необычайную привлекательность. В этом русле возникли легенды о Земле Обетованной, в которую Бог, согласно обещанию, привел евреев из Египта. В переносном смысле так стали называть место, куда человек стремится попасть вопреки всем препятствиям. Если описания Земли Обетованной основаны на тексте Библии, то картина Шамбалы берет истоки в буддистской тибетской традиции. Современным вариантом Шамбалы стало вымышленное место Шангри-ла, описанное в 1933 г. в романе «Потерянный Горизонт» британским автором Джеймсом Хилтоном. Это - мистическая долина, изолированная от внешнего мира. Ее обитатели счастливы и почти бессмертны. О том, что в существование этого пространства верили, можно судить по факту послания на его поиски экспедиции в Тибет во главе с Эрнстом Шафером в период правления национал-социалистов в Германии.

Такие образы глубоко созвучны с мечтами народа о земном рае. В Средние века народная утопия нашла свое выражение в таких образах, как Кокань, Шлаураффия или Царство пресвитера Иоанна. В России схожую роль играли легенды о Китеже и Беловодье. Немецкий поэт, мейстерзингер и драматург Ганс Сакс (1494-1576), являющийся ярчайшим представителем бюргерской культуры Германии XVI в., рисует картину безоблачного бытия в стране Шлаураффии.

Шлаураффия - так названа Необычайная страна,

Лежащая от нас к Востоку,

От рождества неподалеку.

Желающий туда попасть Вовсю пускай разинет пасть,

Большую раздобудет ложку И постепенно, понемножку,

Бесстрашно двигаясь вперед,

В горе пшена проест проход.

Не так вкусна гора пшена,

Зато Шлаураффия вкусна.

Дома там просто бесподобны -Они поджаристы и сдобны,

А возле дома на порог Кладут рассыпчатый пирог;

Окошки там из рафинада,

Булыжники из мармелада,

Плетень, сплетенный из колбас,

Щекочет нос, ласкает глаз.

Вино сухое из колодца Бродяге прямо в глотку льется,

Как будто он великий князь...

Петух, крича «Кукареку!»,

Там носится с ножом в боку На случай, если кто захочет Отрезать от него кусочек;

И у свиньи в спине ножи:

Отрежь - на место положи[7].

Подобные благие места известны и в русском фольклоре, в частности, в сказках и заговорах. Одно из них - сказочный остров Буян, обладающий чудесной силой. Он выступает хранилищем волшебных предметов, помогающих сказочным героям бороться со злом. На этом же острове находится священный камень алатырь, который обозначает центр мира, является средоточием силы. Сейчас большинство исследователей связывает остров Буян с островом Рюген в Балтийском море. То, что это место исключительно пригодно для отдыха и восстановления здоровья, было учтено в масштабном строительном проекте Третьего рейха архитектора Клеменса Клотца «Прорский колосс», «величайшего морского курорта мира», рассчитанного на 20 тыс. человек. Макет этого комплекса был представлен на Всемирной выставке в Париже в 1937 г. и получил там Гран-при.

Пятая причина - возможность, описывая жизнь вымышленной страны, посредством языка сатиры обратить внимание на пороки в собственном государстве. Ганс Сакс больше высмеивает обычаи Шлаураффии, чем восторгается ими. Неизвестные земли были хорошим объектом для сатиры, делали ее безобидной для власти. Самый известный пример - роман «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта, появившийся в 1726 г. Современники писателя сразу же заметили намеки на события Англии XVIII в. Например, война между Лилипутией и Блефуску напомнила отношения между Англией и Францией, лилипутский император - короля Георга I, а казначей Флимнап - премьер-министра Роберта Уолпола.

Шестая причина определялась творческой потребностью показать, как не должно быть, но и что необходимо делать в целях улучшения жизни народа. И чем больше было открыто новых территорий, тем дальше, загадочнее, таинственнее становилось место, куда помещалось новое. Этот процесс во многом совпадал с неизвестностью, в которую двигалось не вымышленное, а реальное общество в эпоху начинающегося капитализма. Появляется множество утопических островов и среди суши затерянных территорий: Утопия Томаса Мора (1478-1535), Новая Атлантида Фрэнсиса Бэкона (1561-1626), Город Солнца Томмазо Кампанеллы (1568-1639), Христианополис Иоганна Валентина Андреэ (1586-1654), Южная земля Габриэля де Фуаньи (1630-1692) ит.д. В идеальном обществе Утопии, представленном Мором в одноименной книге о некоем острове в Атлантическом океане, написанной в 1516 г., показана идеальная социальная, политическая и правовая система. Картина оказалась в описании Мора настолько яркой, что превратила в нарицательное название этого социума и места. Однако после длительного периода повторения подобных моделей счастливой жизни, авторы все чаще стали использовать термин «утопия» в отрицательном смысле, а позже возникли варианты антиутопий.

Седьмая причина популярности воображаемых пространств отражает необходимость идеологического сопровождения геополитического проекта, расширяющего просторы государства за счет сопредельных земель, на которых проживают представители того же самого этноса. То, что больше всего подобных проектов привязано к территории Балканского полуострова, объясняется и этнической чересполосицей, и длительным нахождением этого пространства под властью Османской империи. В это время зарождение подобных проектов было важной мобилизующей компонентой всех движений национального освобождения. Позже такие идеи поддерживали мечту о величии государства во всех смыслах.

В проекте Великой Албании (алб. Shqiperia Etnike - «этническая Албания») выразилась мечта о воссоединении с собственно Албанией территорий, на которых албанский этнос превалирует над государствообразующим. В настоящее время большая часть территории данного вымышленного государства находится в пределах бывшей Югославии. Это: северо-западные районы Республики Македония, южные рубежи Сербии, включающие Косово и Прешевскую долину, а также населенные албанцами южные районы Черногории. Неофициально своей землей идеологи албанского национализма называют северные районы Греции, хотя там практически не осталось албанского населения. В годы Второй мировой войны паналбанская идея была реализована с помощью немецких и итальянских фашистов. После оккупации Югославии в апреле 1941 г. территория страны была поделена между странами Оси. 12 августа 1941 г. указом итальянского короля Виктора-Эммануила III на оккупированных албанских территориях учреждалось великое герцогство Албания, включающее также в себя территории Метохии, центрального Косово, западной части Республики Македония и восточной Черногории. В первые месяцы оккупации десятки тысяч домов сербских жителей были сожжены албанцами, а сами сербы были депортированы. За время войны около ста тыс. сербов покинули Косово и бежали в Сербию и Черногорию. Примерно такое же количество сербов погибло от рук албанцев. Дома и усадьбы беженцев занимали прибывавшие в соответствии с планами итальянского правительства из Албании албанцы. Это способствовало заселению албанцами края Косово. Не только фашисты, но и коммунисты поддерживали идею Великой Албании. Такая конференция состоялась в местечке Буян с 31 декабря 1943 г. по 2 января 1944 г. при участии сорока девяти представителей коммунистического движения из Албании и Косово, из которых сорок три были албанцами, трое сербами и трое черногорцами. По окончании работы была принята Буянская резолюция, в которой провозглашалось создание Краевого национально-освободительного совета, ставившего в качестве одной из своих целей, наряду с освобождением от оккупантов, создание условий для самоопределения албанского населения[8].

Болгарская политическая концепция Великая Болгария (болг. Велика България) возникла после Берлинского трактата 1878 г. Согласно ей, населенные болгарами земли должны быть объединены в составе болгарского национального государства. Эта геополитическая концепция исходит из истории Первого и Второго Болгарских царств (681-1018; 1185-1396). Территория Великой Болгарии включает современную Болгарию, Вардарскую Македонию, Эгейскую Македонию, Беломорскую Фракию, Одринскую Фракию, Северную Добруджу, Тимошко, Южную Мораву,

Западную болгарскую окраину. Ирредентизм и национализм приобрел широкую популярность в Болгарии после Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и подписания Сан-Стефанского мирного договора. Беспокойство Австро-Венгерской империи по поводу усиления Болгарии вылилось в подстрекательство Сербии вступить в войну с еще слабым болгарским государством. Сербии обещались территориальные приобретения в Западных Балканах. Боевые действия Сербско-болгарской войны велись с 14 по 28 ноября 1885 г. Заключительный мирный договор был подписан 19 февраля 1886 г. в Бухаресте. Итогом войны явилось признание европейскими государствами акта Объединения Болгарии. Создание Болгарии побудило болгарских националистов говорить о существовании реальных границ Болгарии, вразрез с решением Берлинского конгресса часть территорий пришлось вернуть Османской империи. В 1908 г. Фердинанд 1 Кобургский принял титул царя Болгарии и объявил об аннексии Восточной Румелии.

В начале XX в. между Сербией, Грецией, Турцией и Болгарией разгорается борьба за Македонию. В ходе Первой и Второй Балканских войн Македония была разделена между Сербией и Грецией. Также после поражения во Второй Балканской войне Болгария потеряла Южную Добруд-жу, которую захватила Румыния, и ряд территорий во Фракии. В ходе Первой мировой войны Болгария выступила на стороне Германии и первоначально смогла вернуть все утраченные территории. Турция добровольно передала Болгарии территорию во Фракии. Южная Добруджа перешла в состав Болгарии по Бухарестскому мирному договору, Македония была оккупирована болгарскими войсками в ходе сербской кампании. Потерпев поражение в Первой мировой войне, Болгария была вынуждена отдать занятые территории. 7 сентября 1940 г. по Крайовскому мирному договору между профашистски настроенными правительствами Болгарии и Румынии Болгария вернула Южную Добруджу. Но уже во время Второй мировой войны была создана Великая Болгария, в состав которой были включены территории Югославии, Греции, Румынии. Эти территориальные приобретения были сделаны с помощью нацистской Германии, поскольку Болгария была союзницей стран Оси. После Второй мировой войны все захваченные территории, кроме Южной Добруджи, были отобраны у Болгарии. В последующие годы предпосылок для возвращения территорий соседних государств (Македония (область), Восточная Македония и Фракия) в состав Болгарии не было, как не было высказано болгарскими властями территориальных претензий к соседям. Однако вступление Болгарии в Европейский союз дало основание болгарам надеяться на более тесное взаимодействие представителей болгарских диаспор в странах ЕС. А основанием для этого стало то, что несколько сот тысяч граждан соседних с Болгарией государств подали документы на болгарское гражданство.

Ирредентистская концепция греков Великая идея (греч. Мгуакц Ша), возникшая во время пребывания под игом Османской империи, подразумевала реставрацию Византийской империи с центром в Константинополе. Британский историк-византинист Стивен Рансиман писал: «Мегали Идеа, Великая идея греков как идея имперской судьбы греческого народа восходит к эпохе до турецкого завоевания. Михаил VIII Палеолог выразил ее в речи, которую он произнес, когда услышал, что его войска освободили Константинополь от латинян, хотя он и называл греков ромэями. Во времена позднейших Палеологов вновь появляется слово „эллин“, но с осознанной интенцией соединения византийского империализма с культурой и традициями древней Греции»[9].

Эта концепция использовалась в геополитических планах России, например, в «греческом проекте» Екатерины II, который предполагал сокрушение Османской империи и раздел ее территории между Россией, Священной Римской империей и Венецианской республикой.

В XVIII - XIX вв. в среде фанариотов, греческой знати Константинополя, осуществление этой идеи виделось посредством постепенной аккумуляции власти в Османской империи в руках греков, игравших видную роль в управлении и торговле империи. Термин МеусЛг| 18ш впервые прозвучал в речи премьер-министра Греции Иоанниса Колеттиса во время дебатов о Конституции, провозглашенной в 1844 г. В узком смысле, эта идея может обозначать план неудавшейся аннексии Западной Анатолии и Восточной Фракии греческим государством под руководством Элефтериосом Венизелосом, взгляды которого всегда отличались крайним национализмом. Он стремился доказать, что Греция способна взять под свой контроль регион проливов и Константинополь. Ве-низелос согласился на оккупацию запада Малой Азии, которую ему предложила Антанта, из-за столкновения колониальных притязаний итальянцев на тот же регион с другими державами Антанты. Однако в результате военных поражений и интриг государств Антанты Великая идея закончилась поражением Греции, геноцидом и депортацией основной массы христианского населения Анатолии. Великая идея не забыта и поддерживается современной крайне правой греческой партией «Золотой рассвет».

Великая Сербия (серб. Велика Србща) представляет собой националистическую идею пансербизма, выражаемую сербскими радикалами-ирре-дентистами, а также частью сербской интеллигенции и православного духовенства. Первоначально эту идею формулировал сербский политический класс, который надеялся с помощью Российской империи получить независимость от Османской империи. После развала Югославии вновь некоторые сербские круги обратили внимание на идеологическое наследие прошлого в целях расширить границы Сербии. В состав Великой Сербии предполагалось включить земли Боснии, Герцеговины, Македонии, Черногории. Перед Югославской войной из этих земель сербское население преобладало на территории половины Боснии и Герцеговины (нынешняя Республика Сербская) и в восточной Хорватии (Республика Сербская Краина). Идеи Великой Сербии широко использовались белградскими и местными властями для мотивации сербских солдат воевать в Боснии и Герцеговине.

Популистскую идею хорватских националистов-радикалов-ирреденти-стов - Великую Хорватию - следует рассматривать как антагонизм идеи Великой Сербии и Великой Венгрии. Она появилась вначале 1990-х гг. в среде хорватских националистов. В состав Великой Хорватии должны войти земли Боснии и Герцеговины, на которых во время Балканских войн было основано непризнанное государство Герцег-Босна, хорватские районы Сербии (Срем, Бачка, Санджак) и Черногории (Которский залив), словенское побережье Адриатического моря (вместе с Триестом). На данной территории должны проживать прохорватско настроенные народности, что обеспечило бы Великой Хорватии доминирующее положение в Северно-Западных Балканах в геополитическом плане.

Идея максимального расширения границ Румынии - Великая Румыния (рум. Яоташа Маге) - реализовалась во время существования Королевства Румыния. После объединения Румынии и провозглашения ее независимости в ходе вооруженных конфликтов и войн границы государства были максимально расширены. В период Второй Балканской войны в состав Румынии вошла Южная Добруджа, затем, после распада Российской империи, в Бессарабии была провозглашена Молдавская Демократическая Республика, которая объединилась с Румынией. После распада Австро-Венгрии в ходе Чехословацко-венгерской войны Трансильвания и Буковина также объединились с ней. Период между 1918 и 1940 гг. был временем наибольшего расширения границ государства. В 1940 г. после бессарабско-буковинского похода Красной Армии, территориальных уступок Венгрии и Болгарии территория Румынии значительно уменьшилась.

Та же побудительная цель, что и лежащая в основе геополитических проектов больших пространств, может быть восьмой причиной конструирования подобных миров писателями, к которым часто принадлежат представители политического мира. Они рассчитывают на то, что созданные ими литературные образы окажут влияние на практическую геополитику. Раскрывают собственную позицию авторы-политики не на примере своей страны, а с помощью рассказа о жизни в вымышленном государстве, где сложилась противоположная политическая, идеологическая или социокультурная ситуация, например, Лаурании, о которой Уинстон Черчилль поведал в романе «Саврола»[10].

К сожалению, этому выдающемуся британскому государственному деятелю легко давалось создание не только литературных проектов вымышленных стран, но и планы по геополитическому захвату тех пространств, которые были заняты другими суверенными государствами. Его воображение позволило в фултонской речи рассказать о «железном занавесе», который опустился на территорию Европы от Щецина на Балтике до Триеста на Адриатике. Но в отличие от этого известного образа засекреченной оставалась операция, получившая наименование «Немыслимой» (англ. Operation Unthinkable). Она содержала секретные наступательный и оборонительный планы, разработанные по указанию Черчилля зимой-весной 1945 г., которые могли быть востребованы в случае военного конфликта между Великобританией и США против Советского Союза[11].

Порой политики, вовсе не будучи писателями, активно используют образы вымышленных миров, созданные литераторами. Многие вкладывали и продолжают вкладывать геополитический смысл в эпопею Дж. Р. Р. Толкина. Во время холодной войны президент США Рональд Рейган называл СССР Мордором. Сравнение до сих пор встречается в публикациях и публичных выступлениях современных политиков, но уже по отношению к России. А президент Украины Петр Порошенко 24 августа 2015 г., вДень Независимости Украины, так охарактеризовал Новороссию.

Причин и возможностей создания вымышленных миров становится все больше. В качестве девятой причины выступает само информационное пространство, в котором могут возникать новые виртуальные геополитические субъекты. Следует учитывать, что информационная свобода конвертируется во множество других свобод и, прежде всего, свободу выбора. С помощью информационной свободы снижается уровень боязни будущего. Не лукавя, следует сказать, что причиной подобной боязни может быть политика того или иного государства, как внутренняя, так и внешняя. Отсюда неудивительным представляется популярность обращения людей разных стран к такой новой информационной реальности, как «виртуальное государство» (сокр. ВГ; от англ, virtual state). Их могут называть по-разному: микрогосударства, кибергосударства, квазигосударства фэнтези, но общим признаком всех таких электронных образований является их существование в подавляющем большинстве случаев преимущественно в воображении своих создателей или же в web-пространстве.

В рамках реального государства зарегистрирован только их сервер, а в собственности может иметься лишь небольшой участок территории, которая, на самом деле, является частью реального суверенного государства. Так, Республика Фрестония (англ. Republic of Frestonia) образована еще в 1977 г. в Лондоне на территории Фрестон-роуд в пустовавших домах. Жители Фрестон-роуд провели референдум и по итогам референдума провозгласили независимость от окружившей маленькую, но гордую Фрестонию Великобритании. Фрестонцы подали заявление на членство в ООН. Благодаря журналистам Фрестония вошла в перечень туристических достопримечательностей Лондона. Среди других наиболее известных виртуальных государств следует отметить: Лунное посольство, Доминион Мельхиседека, Силандию, Христианию, Виртустан, Neue Slowenische Kunst (NSK), Империю песчаных островов. На постсоветском виртуальном пространстве были созданы такие виртуальные государства, как Независимая республика Мроя, Великая Скифия, Виртуальное Строгино и др.

Среди новых виртуальных государств Wimperium стало первым и пока единственным, которое объединило пользователей сети, их веб-проекты и виртуальные компании. Взаимоотношения между гражданами построены на общепринятых государственных законах в упрощенной форме. Стать гражданином данного государства можно, только получив приглашение от других его граждан[12]. Возможности гражданина Wimperium состоят в следующем: поиске и взаимодействии с коллегами, партнерами, сотрудниками; организации виртуальных компаний, управлении, взаимодействии с сотрудниками и партнерами; поиске работы или сотрудников для реальных и виртуальных организаций; оказании банковских услуг или использовании услуг виртуальных банков, обмене реальных и виртуальных денежных средств, кредитах и вкладах; организации или участии в виртуальных инвестиционных фондах, групповых инвестициях в реальные проекты; использовании или предоставлении консалтинговых услуг, аудите; виртуальных издательствах и изданиях, их организации и использовании; рекламных возможностях, создании или взаимодействии с реальными и виртуальными рекламными агентствами; создании аукциона, рынка, ломбарда с возможностью покупки и продажи реальных проектов или виртуальных компаний; использовании государственных виртуальных служб или работе в них; возможности быть членом правительства виртуального государства или возглавить его.

Виртуальные государства во многом копируют настоящие государства. И, как самые сильные из них, даже не против того, чтобы распространить свое влияние на реальный мир. Правда, форма «экспансии» носит сугубо гуманитарный характер. Это может быть выпуск монет, флагов, почтовых марок, паспортов, медалей и другой атрибутики, с помощью которой подчеркивается суверенитет и легитимность виртуального государства. Поэтому виртуальные государства выступают как своеобразные культурные проекты. Ярче всего в таком виде они проявляются в игровых или учебных проектах. Можно привести пример ролевой игры «Организация виртуальных наций». Вариантом виртуальной идентичности может быть не государственная идентичность, а национальная. Так, в 1997 г. «жители» Независимого Княжества Корвиния объявили себя нацией. При этом у Корвинии обнаружился стандартный перечень признаков идентификации: гимн, флаг, пять официальных языков, национальная валюта -кор, курс, которой привязан к стоимости пива в копенгагенских барах.

Пока реальность пересиливает виртуальность, поэтому виртуальная идентичность остается индивидуальным, а не массовым явлением. Но в наши дни мало кто не погружался в виртуальность. И хотя его пребывание в виртуальности не соответствует условиям Диптауна - виртуального города, о котором рассказывает в трилогии «Лабиринт отражений» известный российский писатель-фантаст Сергей Лукьяненко, - подняться из ее глубин бывает весьма трудно[13]. Если такая форма государственности будет развиваться, то потребуется ее правовое закрепление, в частности, в виде признания нового типа «двойного гражданства», при котором «гражданин» виртуального государства может быть также гражданином иного государства, если законы последнего это допускают. Но такое положение возможно только в будущем.

Сейчас же виртуальные государства могут становиться обманом для людей, мало знакомых с виртуальными реальностями. Ярким примером этого может служить виртуальное государство Ладония, основатель которого шведский художник Ларе Вилкс создал его как место для размещения скульптур, произведенных им в заповеднике Куллаберг в северо-западной части Сконе. Вилкс живет в Швеции и поэтому там же зарегистрировал Интернет-ресурс Ладонии. На территории Швеции также символически базируется это квазигосударство. Только вот двести пакистанцев не поняли правил Интернет-государства и направили вполне реальные просьбы о предоставлении им ладонийского гражданства. Данный пример лишь подтверждает, что и виртуальные сети не могут претендовать на то, чтобы охватить все человечество. Более того, виртуальное государство воспринимается гражданами государства реального через призму характеристик его жителей, составляющих в целом национальную идентичность, о чем можно судить на основании результатов эксперимента, который был проведен группой исследователей из Будапештского института изучения общественного мнения TARK1'. Венгерские социологи выдумали виртуальное государство Пирешу. Они попросили респондентов высказаться о своем отношении к иммигрантам из Пиреши, о том, следует ли гражданам этой страны и далее предоставлять политическое убежище в Венгрии и не должны ли власти Венгрии что-то делать с наплывом «пи-решцев» в Венгрию. Результаты опроса оказались ошеломляющими: венгры назвали «пирешцев» дармоедами и паразитами, а поэтому потребовали их выдворения за пределы страны. Все это говорит не только о высоком уровне ксенофобии в Венгрии, но и о плохом ориентировании в характеристиках разных народов[14] [15].

Сообщения о вымышленных государствах могут иметь форму розыгрыша, в частности первоапрельского. 1 апреля 1977 г. британская газета Guardian опубликовала подробную статью на семи страницах об островном государстве San Serriffe, расположенном в Индийском океане. Статья была посвящена десятилетней годовщине независимости этой страны. Но стран была вымышленной, а ее название - каламбур, намекающий на один из распространенных типов шрифта (sans serif - шрифт без засечек, рубленый шрифт). В тексте статьи было много шуток и каламбуров, связанных с типографскими терминами. Сама страна имела форму точки с запятой, большие острова назвались Upper Caisse и Lower Caisse, что намекало на заглавные и строчные буквы - upper case и lower case. Но на этом издание не остановилось и 1 апреля в 1978, 1980 и 1999 гг. вновь были опубликованы статьи о San Serriffe.

Фантастические миры создавались с самыми разными целями и могли быть вкраплением в реальность в виде вымышленных городов или деревень (Зурбаган, Лисе, Каперна у Александра Грина). По мнению Константина Паустовского, прототипом Зурбагана стал Севастополь: «...каждому, кто знает книги Грина и знает Севастополь, ясно, что легендарный Зурбаган - это почти точное описание Севастополя, города прозрачных бухт, дряхлых лодочников, солнечных отсветов, военных кораблей, запахов свежей рыбы, акации и кремнистой земли и торжественных закатов, вздымающих к небу весь блеск и свет отраженной черноморской воды.

Если бы не было Севастополя, не было бы гриновского Зурбагана с его сетями, громом подкованных матросских сапог по песчанику, ночными ветрами, высокими мачтами и сотнями огней, танцующих на рейде»[16].

Планы создания идеального города восходят к Платону. Но по мере технического развития эти проекты получали воплощение и в итальянских городах-крепостях, обладающих радиально-кольцевой системой, и в идеях утопистов Шарля Фурье и Роберта Оуэна о небольших самодостаточных общинах, равномерно распределенных по территории государства. В XVIII в. французский архитектор Клод-Николя Леду спроектировал город Шо. С развитием промышленности в крупных городах мира появились новые социально-экологические проблемы, пытаясь решить которые, архитекторы и градостроители предложили различные градостроительные концепции: «город-сад», «линейный город», «соцгород», «индустриальный город» идр. Эбенезер Говард в книге «Города - сады будущего» предложил систему из общин в 30 тыс. человек в непосредственной близости от крупного города-мегаполиса. Швейцарский архитектор Ле Корбюзье построил в 1956 г. в Индии город Чандигарх. Своеобразным идеальным городом мыслилась новая столица Бразилии - Бразилиа. Если такой город сложно представить на суше, то он может быть плавучим, каким его увидел Жюль Верн и описал в 1870 г. в романе «Плавающий город». Такой вид вымышленного пространства, представляющий собой не только комфортабельную разновидность идеального города, но и определенную модель социума, воплощен в жизнь в гигантских круизных лайнерах. Может быть, это лишь первые опыты по претворению в реальность вымышленных пространств. Однако появление антиутопий напоминает о том, что следует опасаться желаний, ибо они могут сбываться. Самое прекрасное выдуманное общество хорошо лишь в фантазии, а на геополитической почве оно может стать основанием для новых споров и столкновений.

  • [1] Эко У. Откровения молодого романиста. М.: ACT; Corpus, 2013. С. 228- 229.
  • [2] Эко У. Сотвори себе врага. И другие текст по случаю. М.: ACT; Corpus, 2014. С. 229-265.
  • [3] Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М.: Канон-Пресс-Ц; Кучково поле, 2001. С. 30.
  • [4] Там же. С. 68-69.
  • [5] Appadurai A. Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1996.
  • [6] Гудрик-Кларк Н. Оккультные корни нацизма: тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию. М.: Евразия, 1993.
  • [7] Ганс Сакс. Шлаураффия / пер. И. Грицковой // Европейские поэты Возрождения. М.: Художественная литература, 1974. С. 67 // 1ЖЕ: http://fb2gratis.com/ геас!/4407/67.
  • [8] Omari L. The people’s revolution in Albania and the question of state power in Albania. Tirana: «8 nent.» Publ. house, 1986. P. 75.
  • [9] Runciman S. The Great Church in Captivity, Cambridge: Cambridge University Press, 1968. P.378.
  • [10] Черчилль У.С. Саврола или Революция в Лаурании. М.: Алгоритм, 2012.
  • [11] Ржешевский О.А. Секретные военные планы У. Черчилля против СССР в мае 1945 г. // Новая и новейшая история. 1999. № 3. С. 98-123.
  • [12] Virtual state Wimperium // URL: http://wimperium.com.
  • [13] Лукьяненко С.В. Лабиринт отражений. М.: ACT, ACT Москва, Транзиткни-га, 2006.
  • [14] ТАЯК1 // 1ЖЬ: http://www.tarki.hu/hu.
  • [15] Венграм придумали образ врага // Коммерсантъ-Власть. 2007. № 11. С. 42.
  • [16] Паустовский К.Г. Предисловие И Грин А. С. Избранное М.: ГИХЛ, 1956.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы