Ожидаемые и воображаемые случайности в международных отношениях

Случай - псевдоним Бога, когда он не хочет подписаться своим собственным именем.

Анатоль Франс

В теории международных отношений прочно закрепилось представление об их системном характере. Обнаружение отличий в проявлении важнейших системных признаков дало возможность выстроить историю международных систем, начиная с Вестфальской, установившейся после Тридцатилетней войны. Вместе с тем стройная сменяемость системных оснований порой теряла четкую логичность, что, например, дало Генри Киссинджеру в его знаменитой книге «Дипломатия» утверждать наличие «системы Бисмарка»[1]. Международные отношения во всем богатстве элементов, их формирующих, по мере расширения числа таких составляющих стали все чаще демонстрировать не системный, а стохастический характер. Он подтверждался слабой детерминированностью судьбоносных процессов, в результате завершения которых новое состояние мировой системы сложно предсказать, ибо оно отличается неопределенностью и возрастает шанс мирового развития не по магистральной, а по случайной траектории.

Само понятие «стохастический» происходит от греческого аго/аапкод- «умеющий угадывать». Согласно теории вероятностей, результат стохастического процесса не может быть определен по начальному состоянию системы. Еще задолго до появления этой теории фактор случайности в истории занимал умы многих выдающихся людей, которые высказывали противоположные мнения о роли случая в кардинальных исторических поворотах. И чем шире было полотно социальных взаимодействий, чем более сложный, причудливый узор оно предъявляло всем задумывавшимся над хитросплетениями линий, тем больше было у них убежденности в том, что история сама есть не что иное, как игра случайностей. Так, например, считали французские просветители.

Были и более осторожные высказывания, а иногда и полностью противоположные. В.Г. Белинский уверял, что случайность выступает как форма проявления исторической необходимости. Он считал, что выход к морю был исторически необходим для дальнейшего развития России. Но случайным стало то, что Петру I удалось впервые выйти к Балтийскому морю в районе устья Невы, а не на другом участке побережья. Если бы военные действия сложились иначе, вместо задачи построить новую столицу Санкт-Петербург ее роль могли бы играть древние города Ревель или Рига[2]. Этот пример указывает на совместимость случайных и неизбежных, ожидаемых процессов.

И чем больше оснований для проявления закономерности, чем чаще рядом с ней возникает поле случайностей, из которого выпадает одно или несколько мало ожидаемых событий. Так обычно происходит в периоды масштабных открытий или социальных трансформаций. Георгий Плеханов, рассматривая особенности исторического движения общества, заметил, что влияние общих и особенных причин дополняется в этом движении действием причин единичных, в частности, личных особенностей общественных деятелей и других «случайностей», благодаря которым события получают свою индивидуальную физиономию. «Единичные причины не могут произвести коренных изменений в действии общих и особенных причин, которыми к тому же обусловливаются направление и пределы влияния единичных причин. Но все-таки несомненно, что история имела бы другую физиономию, если бы влиявшие на нее единичные причины были заменены другими причинами того же порядка», - писал Плеханов[3].

Ощущение столь мощного натиска обстоятельств вызывало у людей представления о силе и неотвратимости судьбы. Гамлет начинает свой знаменитый монолог так:

Быть или не быть, - таков вопрос;

Что благородней духом - покоряться Пращам и стрелам яростной судьбы Иль, ополчась на море смут, сразить их Противоборством?[4]

Действительно, что может быть более точным выражением всесильно-сти давления совокупности событий и обстоятельств, влияющих на бытие человека, народа, государства, чем судьба. Эти события предопределены свыше, а потому древние не просто обожествили начало, их направляющее, но и попытались связать свое понимание судьбы с персонифицированными образами божеств. Этим они оставляли людям надежду на то, при всей тотальности, непознаваемости и независимости судьбы от человеческой воли божественные пряхи не скрутят, не запутают, не оборвут жизненную нить.

В Древнем Риме олицетворением судьбы стал Фатум (лат. fatum), который был проявленной волей верховного бога Юпитера. А стоики так называли силу, управляющую миром. В римском понимании судьба может отвернуться от человека, а может благоволить ему. Значит, ему сопутствует Фортуна - древнеримская богиня удачи. Культ Фортуны был одним из самых ранних, которых римляне позаимствовали из культов италийского происхождения, связанных с земледелием - областью, где зависимость урожая от обстоятельств невероятно высока. Самой Фортуне удача улыбнулась. Она стала самой популярной богиней римского Пантеона, что, естественно, отразило специфический имперский менталитет, в котором сочетались компоненты почитания материального благосостояния с авантюризмом в получении выгоды. Без этого невозможно было создать обширную империю. Богиня удачи наряду с гением Августа была включена в культ императоров как Fortuna Augusta. О геополитическом значении Фортуны в империи, стремящейся стать морской, говорили атрибуты этой богини, в частности корабельный нос Fortuna navalis. Fortuna equestris была покровительницей римской конницы, ей в 180 г. до н.э., в честь победы Рима над кельтиберами, поддержавшими Карфаген во Второй Пунической войне (218-201 до н.э.), был посвящен специальный храм.

Римская модель отношения к удаче как проявлению счастливого случая представляет для нас не только культурологический, но и геополитический интерес, поскольку опыт имперского строительства оказался многократно востребованным и в XXI в. Сейчас мы можем наблюдать его использование во внешней политике США. Русский историк античности М.И. Ростовцев, вынужденный эмигрировать в США, дал оценку римской имперской политики, рассчитанной на удачу, до боли напоминающей политику Соединенных Штатов на Ближнем Востоке. «Политика Рима - зачастую бесчестная и всегда жестко эгоистичная, воспитывала раболепство и подлость в его политических прислужниках, подрывала мораль эллинистических государств, роняла престиж их правителей в глазах их собственных подданных.

Римляне разжигали, или не торопились гасить, все процессы, подрывавшие политическую стабильность эллинистического мира, поддерживали сепаратизм, раздували династические распри, гражданские войны, войны между государствами. Рим подстегнул дезинтеграцию, если не сказать распыление эллинистических государств, толкнул их к экономическому краху.

Сделав это, Рим подорвал основы эллинистической цивилизации на Востоке и содействовал их скорой ориентализации. Слабая, обнищавшая, деморализованная и изолированная Сирия не смогла продолжить инкорпорацию Парфии и Аравии. Именно Рим сделал этот процесс катастрофическим. Рим добился того, что Восток не стал более эллинизированным»[5].

Восток сохранял свою психоментальную матрицу, частью которой было отношение к судьбе и удаче. Несмотря на некоторые различия, обусловленные социокультурной и религиозной спецификой отдельных стран, это отношение отличается общей готовностью с покорностью воспринять вселенский причинно-следственный закон, согласно которому праведные или греховные действия человека определяют его судьбу, испытываемые им страдания или наслаждения. В индийских религиях и философии в основе причинно-следственного ряда, называемого сансарой, лежит карма, которая является связью состояний индивида, выходящих за пределы его одного существования. Реализуя последствия положительных и отрицательных поступков, закон кармы возлагает ответственность на самого человека за свою жизнь. Поскольку карма - это естественный итог всех человеческих деяний, то она не воспринимается в качестве наказания или поощрения.

Столь же четко выраженную готовность к встрече с судьбой отражает многозначное китайское понятие «джосс» («йосс»). Это слово толкуется как «судьба», «удача», «веление богов» и т.п. Американский писатель Джеймс Клавелл, автор романа о Гонконге, объяснял, что «йосс - это китайское слово. Оно обозначает удачу или неудачу, Бога и Дьявола одновременно»[6]. Есть версия, что это слово происходит от искаженного латинского слова Deus (Бог). В качестве истока служило имя предполагаемого верховного Бога-отца праиндоевропейцев Диэуса (лат. Dyeus Phater). Из данного обстоятельства можно предположить исключительно раннее, около 6000 лет тому назад, начало обожествления судьбы. На достаточно широком пространстве, по которому потом расселились индоевропейцы, сохранялись единые представления о том, как судьба проявляется в жизни человека в самые значимые для него мгновения. И хотя Китай не входил в эти территории, не исключено заимствование китайцами понимания судьбы у индоевропейских народов[7].

В исламской традиции судьба, участь, предопределенность, неизбежность, полнейшая предрешенность Аллахом всех событий в мире, судеб людей обозначается понятием «кисмет». Оно, став частью лексикона всех народов Востока, очень емко передает суть понимания обязанности человека принимать удары судьбы, поскольку так предназначено свыше. С этим императивом поведения западный человек мог познакомиться благодаря произведениям культуры, которые служат своеобразными проводниками по миру иных культур. Обращение культуры Запада к опыту Востока дает возможность представить предмет интереса первого. А он просто не мог не касаться силы судьбы. В этом плане знаковыми выглядят даты обращения к понятию «кисмет». В 1911 г. сценарист Эдвард Кноблока пишет сценарий пьесы «Кисмет», по которому трижды - в 1920 г., 1930 г. и 1944 г. снимались фильмы, а в 1953 г. на Бродвее ставится мюзикл «Кисмет: Музыкальная “Тысяча и одна ночь”» (англ. Kismet: A Musical Arabian Night). В нем, кстати, используются произведения Александра Бородина, герой оперы которого князь Игорь переживает игру судьбы в столкновении с Востоком, с половцами. Мюзикл пользовался огромным успехом, поэтому через два года после премьеры он был экранизирован. Возможно, причина такой многократной экранизации этого произведения заключается в том, что представителей Запада завораживает понимание судьбы на Востоке.

Это же отношение обнаружилось в понимании в западной культуре глубинного и мистического смысла слова «мактуб». По-арабски оно означает «письмо, написано, судьба», а литературно переводится как присловье «так предначертано» Аллахом. Согласно мусульманской вере, Аллах создал Перо, которым он приказал записывать в Писание список всего, что произойдет. Пауло Коэльо в сборнике притч «Мактуб» использует определение вместо эпиграфа: «„Мактуб“ означает „Это написано“. Арабы переживают, что „Это написано“ не совсем правильный перевод, потому что хотя действительно все уже написано, Бог сострадает, и пишет это просто для того, чтобы помочь нам»[8]. Также трактуется этот термин и в его романе «Алхимик»:

  • - «Мактуб», - произнес наконец Торговец хрусталем.
  • - Что это значит?
  • - Чтобы понять по-настоящему, надо родиться арабом, - ответил тот. - Но примерный смысл - «так записано»... Остановить реку жизни невозможно[9].

То, что неотвратимость судьбы связана с проявлением Вышей воли, закрепилось и в менталитете Запада. В английской культуре благодаря четверостишию Генри Лонгфелло «Retribution» получило распространение выражение «Мельницы Господни»:

Медлят жернова Господни,

Да мелка идет мука;

Велико Его терпенье,

Но тверда Его рука.

Любопытно, что, распутывая нить стихов американского поэта, обнаруживаешь, что они являются переводом стихотворения G?ttliche Rache немецкого поэта и автора эпиграмм XVII в. Фридриха фон Логау. Но Ло-гау взял его из Adversus Mathematicos («Против ученых») древнегреческого философа-скептика Секста Эмпирика, который, в свою очередь, цитировал более раннего поэта, оставшегося анонимным. Эти литературные изыскания позволяют углубиться в то время, когда слишком много случайностей не позволяли разглядеть иную закономерность, чем воля богов. Однако уже то, что некоторые авторы, например, Дон-Аминадо, путают источник происхождения данного выражения, относя его к сочинению Гая Юлия Цезаря «Записки о Галльской войне», говорит о логичности обращения к размышлениям о судьбе во время обострения отношений, как между отдельными людьми, так и крупными общественными группами. Дон-Аминадо пишет: «Ибо „Поздно мелют мельницы богов“, и бессмертные боги имеют обыкновение, чем сильнее хотят они наказать род человеческий за всяческие преступления его, тем дольше длят они безнаказанный праздник; чтобы из внезапной перемены вещей и обстоятельств еще страшнее и неожиданнее разразилась олимпийская кара. А выгравировано это на латинской меди - в “Записках Цезаря о Галльской войне”»[10].

Свой термин «талан» для выражения счастья, удачи, прибыли, находки, везения был у жителей бескрайнего евразийского пространства. Считается, что он заимствован из тюркских языков. Такие заимствования представлений о судьбе и ее составляющих позволяют заключить, что изначально судьба не была привязана к какому-либо пространству, в том числе, считавшемуся для этноса родным. Более того, взятие для выражения понятия «судьба» слова из другого языка косвенно указывало на то, что жизнь и судьба часто зависели не только от собственного усердия, но и от отношения с соседями.

Хотя в выделяемых исследователями пяти функциях судьбы: Распределитель, Игрок, Режиссер, Заимодавец, Судья[11] нет функции Соседа, почти все перечисленные роли играет иной актер, а если перевести на язык международных отношений, то - актор. Иногда для расшифровки их сути даже не требуется никаких дополнительных пояснений, настолько хорошо суть этих ролей судьбы просматривается в названиях современных международных организаций.

Образ Распределителя (Дистрибутора), естественно, берет исток в образе греческих мойр и близких им персонажей других мифологий. Но сейчас эту позицию достаточно прочно заняли международные валютнофинансовые институты, начиная с Международного валютного фонда (МВФ), даже возглавляемого Директором-распорядителем (англ. Managing Director). МВФ, с одной стороны, давая кредиты странам, обеспечивает возможность выживания их населению и власти, а с другой стороны, доводит их до понимания, что так жить нельзя, чему пример современная Греция. Странно, что при решении судьбы греческого долга игнорируется факт, что отличие кровавой революции 1989 г. в Румынии от «бархатных революций» в других бывших восточноевропейских социалистических странах имело причиной месть МВФ Николае Чаушеску, который полностью погасил все долги западным странам и вывел Румынию из долговой петли Фонда. Кстати, это же можно считать основанием для его поспешной казни по решению военного трибунала, члены которого были неизвестны.

О том, что судьба, в частности, проявляемая в международных отношениях, выступает как Игрок, можно судить не только по закреплению понятия «актор», но и по многочисленным сравнениям пространства проявления этих отношений со сценой, театром, закулисьем и кукловодами.

Вряд ли кто сомневается, что у каждой масштабной постановки на этой глобальной сцене имеется Режиссер. Во всемирном спектакле, начиная с рождения Вестфальской системы международных отношений, были четко распределены главные и проходные роли. Режиссер далеко не всегда желал, чтобы его имя или название государства, которое он представлял, фиксировалось на глобальной афише, которой, например, являются протоколы заседаний Совета Безопасности ООН или сообщения в СМИ. Но это не означает его скромности, наоборот, указывает на чрезмерность геополитических амбиций и уверенность в собственной исключительности, что и есть выражение особой судьбы.

Роль судьбы-Заимодавца считают самой гуманной. Добрые услуги и добрые дела должны получать признание международного сообщества. Разумеется, нельзя его ждать мгновенно, тем более, слишком раннее признание заслуг, подобно награждению президента США Барака Обамы Нобелевской премией мира (2009), может позже вызвать горькое разочарование. И все же осознание полезности выполненной гуманитарной миссии имеет огромный мобилизационный эффект не столько на международной арене, сколько внутри страны, ее оказавшей.

Очень противоречивая функция судьбы в международных отношениях выражается в облике Судьи. Эта сложность проявилась в кризисе системы международного права, попытках построить международную правовую модель на двойных стандартах, на приоритете одной национальной юридической традиции над остальными и пр. Вместе с тем, нельзя не признавать, что без появления международных военных трибуналов после Второй мировой войны невозможно бы было полноценное осуждение преступлений против человечества.

Можно ввести и еще одну функцию судьбы в международных отношениях. Это функция - Случая. Соединение представлений о судьбе и случае указывает на стойкую веру в то, что в случайности реализуется определенная закономерность, ведь от судьбы не уйти. К сожалению, чаще пересечение линий судьбы и случая отмечено местами трагедий. Можно обратиться к примеру, связанному со знаковыми авиационными катастрофами.

Первый раз мир услышал об одной из них, касающейся национальной государственной авиакомпании Малайзии Malaysia Airlines, 8 марта 2014 г., когда над Южно-китайским морем исчез с радаров самолет Boeing 777-200, выполнявший рейс 370 Куала-Лумпур - Пекин. На нем летела группа разработчиков компании Freescale Semiconductor, которая, как сообщалось в СМИ, разработала современную систему, позволяющую скрывать самолет из поля зрения радаров. В эти же дни на Украине было принято решение о проведении референдума о независимости Крыма, который прошел 16 марта, а 18 марта Крым воссоединился с Российской Федерацией.

17 июля 2014 г. самолет той же компании Malaysia Airlines был сбит над территорией Украины ракетой, состоящей на вооружении, как России, так и Украины. На нем была группа ученых врачей, летящих на конференцию по СПИДу. Можно высказать версию, что исчезновение первой группы ученых обусловлено тем, что они знали, какую технологию создали, но рассказать о ней не должны были никому. Врачи, летящие на конференцию, могли предложить пути лечения, что не выгодно фармацевтическим гигантам, производящим препараты, поддерживающие жизнь ВИЧ-инфицированных людей. А такие корпорации давно превратились в крупных международных игроков. Оба самолета, потерпевших крушение при странных обстоятельствах, были одинаковыми Boeing 777-200. Множество фактов говорят о странностях обеих катастроф и о том, что между ними есть некая загадочная связь, прослеживаемая и после их гибели. Ведь обломки первого обнаружили на острове Реюньон точно после того, как Россия ветировала в Совете Безопасности ООН проект учреждения международного трибунала по Боингу, сбитому над У краиной.

Усилению версии о совпадении закономерности и случайности служит предыстория событий, относящаяся к 2001 г. Всем памятны теракты 11 сентября 2001 г., когда двумя самолетами были уничтожены башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. А 4 октября над Черным морем потерпел катастрофу Ту-154М авиакомпании «Сибирь», выполнявший рейс SS/1812 по маршруту Тель-Авив - Новосибирск. Согласно заключению Межгосударственного авиационного комитета (МАК) самолет непреднамеренно сбила зенитная ракета С-200, запущенная в рамках военных учений, проводившихся Украиной. Поэтому информация свидетеля о том, что украинский летчик после катастрофы 17 июля 2014 г. пояснил своим сослуживцам, что «самолет оказался не в то время и не в том месте», лишь подтверждает, что к этой катастрофе вела целая цепочка событий. Вряд ли можно говорить о том, что катастрофа произошла не в то время и не в том месте.

Разумеется, таких пересечений судьбы и случая в истории неисчислимое количество. Поэтому учеными еще в конце XIX в. были предприняты попытки поиска математического метода обнаружения случайности. Они получили название «методы Монте-Карло» (ММК) и представляют собой группу численных методов, основанных на получении большого числа реализаций стохастического процесса, который формируется таким образом, чтобы его вероятностные характеристики совпадали с аналогичными величинами решаемой задачи. Начало разработки этих методов происходило в 1930-е гг. Математик Станислав Улам натолкнулся на идею, раскладывая пасьянсы и просчитывая вероятность того, что пасьянс сложится.

В 1949 г. вышла в свет статья Николаса Метрополиса и Улама «Метод Монте-Карло». То, что название метода ведет происхождение от места, известного многочисленными казино, и что оно было предложено Метро-полисом в честь его дяди, который был азартным игроком1, подтверждает справедливость соотнесения функций Игрока и Случая с судьбой международных отношений. Рулетка является одним из наиболее известных генераторов случайных чисел, а мир, к сожалению все чаще предстает как глобальное казино, и не только в двадцать первом фильме из серии фильмов про английского агента Джеймса Бонда «Казино „Рояль“» (англ. Casino Royale), но и в жизни. К поворотам в международной реальности метод Монте-Карло имеет самое прямое отношение. В 1950-х гг. он применялся в расчетах при разработке водородной бомбы.

И этот пример более чем страшен. Он показывает, что Игрок может настолько исказить сценарий, что по ходу «пьесы» времени и возможности опустить занавес, даже «железный», ни у него, ни у других субъектов международных отношений не будет. Отсюда так важно предвидеть и просчитывать случайности в международной жизни и понимать их как проявление закономерностей, которые могут быть исправлены, изменены в позитивную сторону.

  • [1] Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Ладомир, 1997.
  • [2] Белинский В.Г. Собр. соч. В 3 т. М.: ОГИЗ Гослитиздат, 1948. Т. 3. С. 648.
  • [3] Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. М.: Соцэкгиз, 1956. Т. 2. С. 332.
  • [4] Пер. Михаила Лозинского.
  • [5] Цит. по: Холмогоров Е. Капитолийские волки // Известия. 2015. 4 августа.
  • [6] Клавелл Дж. Благородный дом. Роман о Гонконге // 1ЖЬ: http://royallib.com/ Ьоок/к1ауе11_(1ёеут8/Ь1аёого(1шу_с1от_готап_о_§оп1«^е.Ь1т1.
  • [7] Симаков Н.Ю. Пифагорейцы. М.: Самообразование, 2006.
  • [8] Коэльо П. Мактуб // URL: http://modemlib.ru/books/koelo_paulo/maktub/read.
  • [9] Коэльо П. Алхимик // URL: http://m20.clan.Su/books/a.pdf.
  • [10] Дон-Аминадо. Поезд на третьем пути // 1ЖЬ: http://az.lib.rU/d/donaminado/ 1ех1_0010.8Ыт1.
  • [11] Арутюнова Н.Д. Истина и судьба // Понятие судьбы в контексте разных культур. М.: Наука, 1994. С. 302-316.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ