ВЫСОКАЯ ЛИТЕРАТУРА 1930-Х ГОДОВ: «ПОДЛИННОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ ВПЕРЕДИ»

Сегодня очевидно, что так называемая пролетарская литература, выросшая на гребне рабочего движения, при всех очевидных художественных просчетах, по-своему значима и не может игнорироваться, ибо заслуживает научного внимания. Но главные успехи в это десятилетие достигнуты писателями «первого ряда», явившими образцы высокой прозы, драмы, поэзии, документалистики. Прав был Хемингуэй, настаивавший, что нельзя оценивать писателей по идеологическому признаку, есть писатели «плохие» и «хорошие», т.е. те, кто пишет скверно, и те, кто являет мастерство.

И тем не менее важно, что крупные художники слова отозвались на вызовы времени. Заявили о своей гражданской позиции. Обратились к новой тематике и проблематике. И процесс этот, сложный, неоднозначный вносил свежие краски в их художественную палитру, стимулировал эстетические открытия. Пример тому Томас Вулф, Джон Стейнбек, «испанский» Хемингуэй, Ричард Райт, Дос Пассос. Американская литература в межвоенное двадцатилетие уверенно вышла на международный уровень.

ОТ 1920-Х К 1930-М: АНДЕРСОН, ЛЬЮИС, ХЕМИНГУЭЙ

Многие писатели 1920-х гг. вышли из-под крыла Шервуда Андерсона (1876—1941). Его сборник «Уайнсбург Огайо» (1919) был провозвестником наступления новой литературной эпохи, «отцом поколения» (Хемингуэй, Фолкнер, Фицджеральд и др.), содействовавшим решительному обогащению реалистической, психологической прозы. В начале 1910-х гг. он был близок к радикальным кругам, дружил с Джоном Ридом, сотрудничал в журнале «Мэссиз». Интересом к рабочему движению отмечен его роман «Марширующие люди» (Marching Men, 1917), посвященный рабочему движению, и представленному в плакатно-схематичной манере.

Шервуд Андерсон: «По ту сторону желания». На заре 1930-х гг. Андерсон «левеет». Вместе с Драйзером и Дос Пассосом он участвует в создании коллективного труда «Говорят горняки Харлана» (1932), результат поездки к бастующим шахтерам в штате Кентукки. Он был также автором романа «По ту сторону желания» (Beyond Desire, 1932), документальной основой была забастовка текстильщиков в Гастонии в 1929 г.

Роман этот, отклик на популярную в среде левых стачечную тему, не стал полнокровной творческой удачей Андерсона: он был фрагментарен, в нем чувствовалась рука новеллиста. Главный герой — интеллигент Ред Оливер, трудно нащупывающий пути к рабочим. Любопытно, что левая критика, в духе идеологических постулатов того времени, адресовала Андерсону упреки в том, что его Оливер оказался лишь «попутчиком», в то время как ему следовало стать в ряды пролетариата.

Итогом поездок Ш. Андерсона по стране стала очерководокументальная книга «Америка в замешательстве» (Puzzled America, 1935), воссоздающая общество, пребывающее в брожении в условиях депрессии. В середине 30-х гг. известия о начавшемся большом терроре в России оттолкнули Андерсона от левых. Его последние годы оказались малопродуктивны. Он скончался в 1941 г.

Синклер Льюис и левые. Еще один из героев «великого десятилетия» Синклер Льюис (Sinclair Lewis, 1885—1951) стал первым американцем Нобелевским лауреатом по литературе (1930), что явилось признанием не только его достижений, но и авторитета словесного искусства его страны. Крупнейший после Твена американский сатирик, он в молодости (как и некоторые его соотечественники: Дж. Лондон, К. Сэндберг, Ш. Андерсон, Ю. О’Нил) получил радикальную закваску, состоял в соцпартии, обрел прозвище Ред («красный») не только за цвет волос, но и за свои убеждения. Свое кредо он высказал в формуле: «Я люблю Америку, но она мне не нравится». Его созданные в 1920-е гг. романы «Главная улица» (1920), «Бэббит» (1922), «Эроусмит» (1925), «Элмер Тентри» (1927) закрепили за ним прозвище «анатома американской культуры», освещавшего критическим светом долларовую цивилизацию и ме-щанско-собственничесую стихию1. Но будучи летописцем среднего класса, этой хорошо им освоенной территории, Льюис стремился выйти за ее пределы, обращаясь к жизни трудящихся и их борьбе. Он специально собирал материалы по этой проблематике, вел подготовительную работу по написанию романа, героем которого должен был стать Юджин Дебс, лидер социалистов, человек высо-

Подробно см.: Гиленсон Б.А. Америка Синклера Льюиса. М.: ИНФРА-М, 2016. А также другие работы, посвященные автору «Бэббита», включая научный аппарат к его 9-томному собранию сочинений (1965).

чайших нравственных качеств, «знавший Бога». Но замысел этот не был реализован; сбор необходимой фактографии не мог компенсировать того, что Льюис плохо знал рабочую среду «изнутри», ее бытовую сторону, речевые особенности. Но при этом он сочувствовал борьбе трудящихся и осуждал репрессивный аппарат капитала в брошюре «Дешевая и довольная рабочая сила» (1929).

В два следующих десятилетия, которые некоторые критики несправедливо характеризуют как полосу упадка Льюиса, в его сатиру и творчество, в целом, активно вторгается политическая проблематика. Сторонник подлинной демократии, он осуждает ее извращение в известной формуле: «Я люблю Америку, но она мне не нравится»; видя опасность как «справа», так и «слева». В романе «Энн Виккерс» он осуждает жестокости американской тюремной системы. Но в том же романе выводит гротескную фигуру коммунистки Перл Маккег, фанатичного врага капитала, но узколобого догматика мыслящего набором партийных лозунгов и клише. Позднее в романе «Блудные родители» он представит еще один окарикатуренный тип коммуниста Юджина Силгу, слепого апологета «партийной» линии, оправдывающего сталинский террор. В нем С. Льюис видит опасность для демократии Эмерсона, Уитмена и Твена.

Но главной заслугой Льюиса в 1930-е гг. было то, что он стал одним из пионеров в утверждении антифашисткой темы в знаменном романе-предупреждении и антиутопии «У нас это невозможно» (1935). Имевший сенсационный успех, он стал событием не только литературным, но общественно-политическим. Наглядно и конкретно показал он приход на гребне оголтелой демагогии к власти «ультра», развязавших террор и разгром демократических институтов в США. Роман вырастал из общественно-политических реалий 1930-х гг., но, будучи исполнен поистине пророческой проницательности, и сегодня сохраняет свою актуальность.

Как бы критически ни относился Льюис к левым догматикам, «красным», он был неколебимо тверд в ненависти к фашизму, правой опасности, в каких бы обличьях они не выступали. Он по-своему предсказал маккартизм, когда в «Бэббите» (1922) вывел в финале зловещую Лигу Добрых Людей, подавляющую любое инакомыслие. Один из последних в этом ряду — Нил Кингсблад, средний американец из романа «Кингсблад, потомок королей» (1947), бросающий вызов разъяренным расистам. Он — предтеча тех честных белых, которые позднее активно поддержали Негритянскую революцию.

Хемингуэй: на пути к «Колоколу». Особое внимание критики привлекает с начала 1930-х гг. позиция Хемингуэя, ставшего после триумфа романа «Прощай, оружие» (1929) мировой знаменитостью. Покинув Париж, он переезжает в Америку, живет в Ки Уэсте во Флориде. 1930-е гг., до Кубы (1940) — новый этап его творчества, о чем написано немало исследований. Он становится популярным в нашей стране. Его первым исследователем и переводчиком стал И.А. Кашкин (1899—1963), мнение которого Хемингуэй, обычно не жаловавший критиков и называвший их «вшами на теле литературы», ценил и обменивался с ним письмами. И.А. Кашкина, защитившего о нем первую диссертацию, называли в шутку «кандидатом хемингуэевских наук».

Между тем, в годы депрессии критики левой ориентации ждали от писателя откликов на актуальные проблемы современности, а он, казалось, был глух к подобным советам. Он пишет трактат о бое быков («Смерть после полудня», 1932), книгу об африканском сафари («Зеленые холмы Африки», 1935) очерки об охоте и рыбной ловле. Его третий новеллистический сборник «Победитель не получает ничего» (1933) отмечен и художественным совершенством, и пессимистической атмосферой. Его герои — выходцы из низов, бродяги, уличные женщины, люди, травмированные войной, безнадежно одинокие и отторгнутые обществом.

Начиная с середины 1930-х гг. в его позиции заметны перемены. В «хрестоматийных» африканских новеллах («Недолгое счастье Фрэнка Макомбера» и «Снега Килиманджаро») нарастает его критическое отношение к миру богатых. Он осуждает абиссинскую авантюру Муссолини и прямо называет виновников трагедии безработных («Кто убил ветеранов войны во Флориде»),

Испания стала творческим взлетом Хемингуэя, проявился его глубинный антифашизм. Он побывал в рядах линкольновцев, наблюдал битву на Харамо и первую победу республиканцев под Гвадалахарой, а вернувшись на родину после первой поездки в июне 1937 г. на втором Конгрессе Лиги американских писателей он произнес свою единственную публичную речь «Писатель и война». В ней Хемингуэй призвал своих коллег противостоять фашизму, «лжи, изрекаемой бандитами». Это было выстраданное решение. Хемингуэй еще трижды выезжал в Испанию: был там осенью 1937 г., затем в марте, апреле и ноябре 1938 г. Стал свидетелем агонии и гибели Испанской республики.

Летом 1937 г. Хемингуэй завершает роман «Иметь и не иметь» (То Have and Have Not), дающий контраст изображения двух

Америк — мира «имущих» и мира «неимущих». Участь его героя Гарри Моргана предстает как следствие социального неравенства и нужды, подталкивающих героя пойти на преступление. «Я не знаю, кто выдумывает законы, но я не знаю такого закона, чтобы человек голодал». В этих словах Гарри Моргана слышится голос романиста. И еще одна фраза, принципиально важная для такого индивидуалиста, как Хемингуэй. Умирающий Морган мучительно выговаривает: «...Человек один не может ни черта». Сегодня цитирование этих слов стало общим местом критических трудов о Хемингуэе. Реже приводится авторский комментарий: «Потребовалось немало времени, чтобы он выговорил это, и потребовалась вся его жизнь, чтобы он понял это». Безусловно, был необходим испанский опыт Хемингуэя, чтобы написать подобный роман, исполненный презрения к богатым паразитирующим бездельникам. Правда, в нем сказалась определенная композиционная фрагментарность, каждая из четырех частей романа напоминает отдельную новеллу.

В Испании обрел новые краски, духовно обогатился хемингу-эевский «герой кодекса». Таковы антифашист Филипп Роллингс из пьесы «Пятая колонна» (The Fifth Column, 1938), Рэвен из очерка «Американский боец» (The American Soldier), Эл Вагнер, танкист из рассказа «Ночь перед боем» (Night Before Battle).

Хемингуэй, видевший войны, говорил, что о них меньше всего пишется правды. В условиях смертельной схватки с фашизмом не обо всем можно было сказать откровенно и нелицеприятно: на фронте были бытовая рутина, нелепые ошибки, проявления некомпетентности командиров, просчеты, ведущие к неоправданным жертвам. В эти годы он один из первых рискнул написать об этом с мужественной прямотой: рассказы «Происшествие» (The Denunciation), «Мотылек и танк» (The Butterfly and the Tank) и особенно «Ночь перед боем».

В феврале 1939 г., в трагическую пору гибели Испанской республики, Хемингуэй создает свой шедевр: очерк «Американцам, павшим за Испанию» (On the American Dead in Spain), пронзительный поэтический реквием в честь его соотечественников — бойцов интербригад. Он нашел для них точные, высокие, необходимые слова: «Этой ночью мертвые спят в холодной земле в Испании. Снег метет по оливковым рощам, забивается между корнями деревьев. Снег заносит холмики с дощечкой вместо надгробий... Мертвым не надо вставать. Теперь они частица земли, а землю нельзя обратить в рабство. Ибо земля пребудет вовеки. Она переживет всех тиранов»1.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >