РИЧАРД РАЙТ: «ПОКАЗАТЬ НЕГРАМ САМИХ СЕБЯ». ПЛОДОТВОРНЫЙ ПОИСК

Среди художественных открытий «красного десятилетия» — Ричард Райт, свидетельство выдающихся достижений литературы «другой», Черной Америки. Писатель с темным цветом кожи, поднявшийся из низов, прошедший школу тяжких жизненных испытаний, вырос в писателя общеамериканского, международного масштаба. Как и многие художники этого десятилетия (такие как Фаррелл, Фрэнк, Дос Пассос и др.), он начинал в рядах левых, сыгравших на раннем этапе благотворную роль в его творческом становлении, чтобы затем с ними порвать. Он прошел сложную дорогу исканий, а его путь неожиданно оборвался в канун «негритянской революции». Он стал предтечей писателей «новой волны», таких как Болдуин, Эллисон, Хенсберри, Моррисон, которые восприняли его как учителя, пошли дальше него, запечатлев следующий боевой этап освободительной борьбы темнокожих американцев, Борьбы, приведшей к ощутимым достижениям.

«ДЕТИ ДЯДИ ТОМА»: ДЕБЮТ РАЙТА

Лучшие книги Райта: «Дети дяди Тома», «Сын Америки», «Черный», «Долгий сон» прочно вписаны в историю американской литературы[1].

Годы в Чикаго: становление художника. В 1927 г. девятнадцатилетний Ричард, детство и юность которого прошли в Миссисипи, этом заповеднике расизма, принимает важнейшее для себя решение

В 1930-е гг. один из наиболее талантливых художников, к тому же состоявший в компартии, был исключительно популярен в радикальных кругах, но явно игнорировался университетским литературоведением. После отъезда в Европу он сделался объектом резких нападок со стороны маккар-тистов и критиков консервативного толка, для которых он был «опасный радикал», «антиамериканец», «исписавшийся литератор». Положение изменилось в 1960-е гг., когда общественный климат содействовал росту интереса к Райту. В 1968 г. вышла его фундаментальная биография Констанции Уэбб, монография К. Киннамона о становлении писателя в 1930-е гг., исследование А. Тесла «Ричард Райт. Пытка сына Америки» (1980), базирующаяся на новых материалах. Вышла антология статей, ему посвященных (1978). Настоящая глава, основанная на цикле работ Б. Гиленсона о литературе «черной Америки» в XX в. (Дюбуа, Хьюз, Болдуин, Хэнсберри и др.) является первым на русском языке исследованием Р. Райта.

покинуть Юг. О своем детстве и юности он позднее рассказал в автобиографической книге «Черный мальчик» (Black Boy, 1945). Райт уезжает на Север, в Чикаго. Несколько лет он едва сводит концы с концами, работая привратником, уборщиком, санитаром в больнице, мелким клерком.

В эту пору коммунисты в Чикаго, выступавшие в защиту беднейшего черного населения, не могли не обратить внимания на одаренного Райта, стремясь привлечь его на свою сторону. Привыкший к одиночеству и отверженности, Райт, почувствовал, что рядом друзья, что его талант востребован. В 1932 г. он вступает в компартию. Позднее он критически оценит этот шаг: среди коммунистов было немало сектантов и доктринеров, которые надеялись использовать в своих целях его перо; для него как для художника была тяжела суровая партийная дисциплина и опека. И это при том, что особенно в 1930-е гг. компартия немало сделала, защищая права темнокожих американцев, о чем нельзя забывать.

Но тогда Райт чувствовал себя творчески раскрепощенным: стал активно публиковаться в левых изданиях как очеркист и поэт. Он много внимания уделяет работе с начинающими негритянскими писателями. Поддержка молодых, по его словам, была его «религией».

В теоретической статье «Программа негритянской литературы» (Blueprint for Negro Writing, 1937), написанной с марксистских позиций, Райт предлагает широкий, не совместимый с догматизмом подход. Он призывает коллег изображать жизнь темнокожих американцев без сентиментальной слащавости. Реализовать призыв: «показать неграм самих себя». Райт отвергал расхожие стереотипы, утверждавшие представление о неграх исключительно как о страдальцах, угнетенных, жертвах расизма, нуждающихся в сочувствии. Одновременно Райт не уставал напоминать: никакая передовая теория не заменит писателю литературного мастерства. А потому призывал своих коллег взять на вооружение опыт самых разных писателей как левой, так и модернистской ориентации, от Горького и Барбюса до Джойса и Элиота. Тогда это звучало достаточно смело! Для него самого творческими ориентирами оставались писатели социально-критической, реалистической ориентации, такие как С. Льюис, Ш. Андерсон, Т. Драйзер. Они являли для Райта пример эстетического прорыва к правде жизни. [2]

Тома» (Uncle Tom’s Children, 1938)[2]. Заголовок указывал на внутреннюю перекличку и одновременно полемику со знаменитым романом Бичер-Стоу. Речь шла о новом поколении темнокожих, преодолевающих «комплекс неполноценности», отстаивающих свое достоинство. Сборник принес автору известность, позволил ему стать, по словам одного из критиков, «голосом нового поколения “черной Америки”, суровым и смелым голосом, в котором различимо нечто от мелодий старинных спиричуэл».

Героями всех пяти новелл, составлявших сборник, были «хорошие ниггеры» из южной глубинки, которые пробуждаются к действию, начинают бунтовать, преодолевают «непротивленческую» психологию, олицетворенную дядей Томом из романа Бичер-Стоу. Сборник, словно бы излучавший протест, отражал меняющуюся ситуацию на Юге, и образы бунтарей в нем отличались психологической достоверностью. Есть в них какие-то общие черты: это простодушные, неграмотные люди, их представления замкнуты пределами примитивного быта, их речь в общении с белыми (верно схваченная подробность) односложна, «усечена», сводится к простым ответам на вопросы, мироощущение окрашено религиозностью. Их удел — страх и нужда. Но, даже забитые, они сохраняют в себе человечность, и они выпрямляются, когда бунтуют против унижений, сначала стихийно, затем более осознанно.

Современный Райту Юг открывается читателю самыми трагическими своими сторонами — картинами убийств, насилий, надругательства над человеком, выписанными в каждой из новелл достоверно и наглядно. Сгущение «брутальных» сцен, вообще отличающее манеру Райта, имело целью не просто «поразить» читателя. Писатель логикой повествования напоминал, что насилие — это «нормальное», повседневное функционирование «обыкновенного расизма».

Райт был, безусловно, созвучен Колдуэллу, и воссоздавали они в чем-то идентичную среду. Но у Колдуэлла заметно, что в повествовании — точка зрения стороннего наблюдателя, белого, Райт же дает события глазами самих темнокожих героев. Если Колдуэлл питает пристрастие к гротеску, не избегает юмора, иронии, ситуаций комических, то в новеллах Райта атмосфера напряженнотрагическая. Райт — мастер острого сюжета, он избегает полутонов, его краски и линии резкие, графически четкие, характеры героев акцентированы. В каждой из новелл охвачен сравнительно сжатый отрезок времени, текст членится на отдельные сцены-«кадры». [4]

Райт обычно избегает авторской оценки персонажей, комментария; акцент перенесен на диалог, чем подчеркивается драматургическое начало в структуре новелл. Герой, простой человек, страдает и гибнет, сталкиваясь с расистской реальностью.

Самые казалась бы, ординарные ситуации таят в себе взрывоопасный заряд. Дети, несущие незамутненное, наивное сознание, открывают для себя мир жестокости (новелла «Биг Бой покидает дом»). Этот мотив проходит через американскую литературу начиная от Твена и через Хемингуэя и Сэлинджера; райтовского Биг Боя критики даже называли «черным Геком Финном». Защищая друга, Биг Бой убивает белого. Возмездие следует незамедлительно: Биг Бою удается скрыться, но на его глазах линчуют его приятеля Боба. Сцена садистской расправы над этим юношей — эмблема расистского террора.

В новелле «На берегу реки» завязка — ситуация экстремальная — наводнение на Миссисипи. Здесь Райт не избегает свойственных ему мелодраматизма и сгущения красок. Том Мэнн, спасающий семью во время стихийного бедствия, убивает в порядке самозащиты белого и становится жертвой самосуда. За сюжетными перипетиями просвечивают аллегоризм, притчевость, которые в дальнейшем станут непременными чертами стилистики Райта: выплеснувшаяся из берегов могучая река — метафора самого потока бытия, а Мэнн с его стоицизмом и мужеством — человечество, идущее тропой невзгод и терний... Горек и финал новеллы «Протяжная негритянская песня», словно бы овеянной ароматом фольклора; она построена как внутренний монолог героини, молодой негритянки Сары, монолог, напоминающий грустные интонации блюза. Ее муж Сайлас, мститель за поруганную честь жены, гибнущий, но не дающийся в руки линчевателей, — еще одна фигура импульсивно протестующего бунтаря.

Мотив протеста создает переход к следующей новелле сборника, «Тучи и пламя», в которой художественное внимание перенесено не столько на события, сколько на обрисовку во многом нового для Райта центрального персонажа. Это уже не забитый испольщик, а пастор Тейлор, духовный вожак черной общины. Человек честный, искренне болеющий за своих сограждан, он показан Райтом в момент нелегкого решения. Поначалу он склонен к компромиссам, но, став жертвой учиненного над ним насилия, делает выбор в пользу протестных действий. В финале образ пастора, идущего во главе черных бедняков, обретает романтико-символическую масштабность. Заключительные страницы новеллы выдержаны в оптимистической тональности: белый мэр обещает уступить. Складывается союз черных и белых, обретает жизненность лозунг «Свободы добьется сильный».

«Утренняя звезда». Новеллы сгруппированы в сборнике таким образом, что в каждой следующей фиксируется новая ступень в процессе идейного возмужания райтовских героев. Заключающая книгу новелла «Утренняя звезда» по праву стала «хрестоматийной»: мотив духовного роста человека, намеченный в обрисовке пастора Тейлора, обретает романтико-героический пафос. В старой негритянке Сью, матери двух сыновей-революционеров, обнаруживаются духовные силы простого, казалось бы, деморализованного нуждой и бесправием человека. В отличие от других негров-бедняков, униженных, движимых элементарными потребностями, Сью — человек с непростым внутренним миром. Ее судьба типична: безрадостное детство, тяжелая работа на ферме, поначалу спасительная вера в Христа, помогающая ей преодолевать жизненные невзгоды. После смерти мужа смыслом жизни становятся два сына, которые избирают опасный, особенно в условиях американского Юга, бунтарский путь. Приобщение к их работе расширяет жизненный кругозор старой Сью. Сыновья «срывают с ее глаз чешую старой веры»: «...Мало-помалу они привели ее к другой вере, великой и сильной вере, одарившей ее светом новой благодати»[5]. Подчеркивается нравственная высота и мужество коммунистов, тех новых героев, которые стали приметой «красного десятилетия». Мать и сын показаны у Райта рядом, лицом к лицу, в момент решающего нравственного испытания. Смерть Сью, спасающей товарищей сына, — это ее моральный апофеоз.

Ричард Райт уверенно осваивал опыт Горького, столь близкого ему в ту пору, со вниманием штудировал роман «Мать». Он по-своему подхватил гуманистическую горьковскую тему матери, зазвучавшую в мировом прогрессивном искусстве: вспомним Роллана («Очарованная душа») и Чапека («Мать»), Брехта («Винтовки Тересы Каррар») и Нексе («Дитте — дитя человеческое»), В грозовой атмосфере «красных тридцатых» мотив материнства приобрел весомость и в литературе США; одной из первых ласточек стал роман Агнес Смедли «Дочь земли» (1929), образы матерей-тружениц создали Майкл Голд («Еврейская беднота»), Джек Конрой («Обездоленные»), нобелевский лауреат Перл Бак («Мать») и, конечно же, Джон Стейнбек в «Гроздьях гнева»; его Ма — «оплот и твердыня» Джоудов. Старая негритянка-труженица из райтовской новеллы, достойно вписывается в эту типологию.

Сборником «Дети дяди Тома» Райт, по мнению ряда критиков, занял авангардное место в современной литературе и не только радикальной. Он демонстрирует дар умелого рассказчика, умеющего освободить сюжет от всего лишнего, второстепенного; сразу же погружает читателя в гущу событий, действие новелл предельно драматизировано, сгущено, развивается обычно в сжатых временных пределах. Уже в первом сборнике налицо тяготение писателя к деталям и образам, повышенной смысловой выразительности, вырастающим до значения символов. В новелле «На берегу реки» символическую роль, например, играет белая лодка; она сразу бросается в глаза, несколько раз в тексте сказано о ее белом цвете, который указывает на принадлежность к миру белых людей, носителей злого начала. Именно эта лодка — источник роковых событий. Подобных примеров немало в новеллах и романах Райта. Скупые, словно бы случайные подробности у него нередко исполнены многозначности.

  • [1] Полемика с Бичер-Стоу. Неутомимо трудясь журналистом в радикальных и коммунистических изданиях, Райт обращается к прозе. Он выпускает сборник, включающий пять новелл, «Дети дяди
  • [2] «ДЕТИ ДЯДИ ТОМА»: ДЕБЮТ РАЙТА Полемика с Бичер-Стоу. Неутомимо трудясь журналистом в радикальных и коммунистических изданиях, Райт обращается к прозе. Он выпускает сборник, включающий пять новелл, «Дети дяди
  • [3] «ДЕТИ ДЯДИ ТОМА»: ДЕБЮТ РАЙТА Полемика с Бичер-Стоу. Неутомимо трудясь журналистом в радикальных и коммунистических изданиях, Райт обращается к прозе. Он выпускает сборник, включающий пять новелл, «Дети дяди
  • [4] См.: Richard Wright. The Critical Reflection. N.Y., 1972. P. 2—21.
  • [5] Раит Р. Сын Америки. Повести, рассказы. М., 1981. С. 705.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >