ПАРИЖСКИЕ ГОДЫ: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ФАЗА

Биггер Томас — выдающееся художественное открытие Ричарда Райта. И в дальнейшем писатель с настойчивостью возвращался к тем «проклятым вопросам», которые сконцентрировались в этом герое.

В его художественной практике постоянно давали о себе знать публицистичность, пристрастие к истории, социологии и философии. Его книга «Двенадцать миллионов черных голосов» (1941) — энергично написанный очерк о пути негритянского народа начиная с эпохи насильственного «переселения» рабов на американский континент и кончая современностью. В книге чувствуется темперамент художника, когда «мы» повествователя — это слияние автора с чаяниями миллионов безымянных чернокожих тружеников. Живые картины, бытовые зарисовки получают обобщение в авторских суждениях о психологическом облике негров, их образе мышления, взаимоотношениях с белыми и т.д. При этом Райт не сбивается на стиль газетных политико-экономических формул; он ведет очень личный разговор с читателем, его интонация вбирает в себя лиризм, патетику, иронию. Текст книги удачно сопровождался отличными фотоиллюстрациями Эдвина Росскама.

«Черный мальчик». На исходе 1930-х — в начале 1940-х гг. Райт создал книги, укрепившие его международный авторитет. Такова автобиографическая повесть «Черный» (1945). Художественная автобиография — жанр, получивший широкое хождение в негритянской литературе, как уже говорилось, важный для афроамериканской словесности.

После «Сына Америки» Райт стал знаменитостью. Однако слава не уберегла его от унижений на расовой почве. Например, чтобы постричься, он должен был отправляться в другой конец города, где была парикмахерская для черных. А однажды, когда во время поездки в Мексику он подвергся таможенному досмотру, из его саквояжа была извлечена пишущая машинка. Этот предмет поверг в нескрываемое изумление таможенников: они осведомились у Райта, чем он занимается. Когда Райт ответил, что он писатель, они не могли в это поверить: они встречали негров-священников, коммивояжеров, мелких бизнесменов, но то, что темнокожий человек способен писать книги, — это было выше их разумения...

Автобиографическая повесть «Черный мальчик» не только объясняла «феномен Райта», но и с художественной наглядностью иллюстрировала феномен «южного образа жизни».

На страницах повести возникал образ впечатлительного юноши, открывающего мир во всей его сложности и трагизме. И решившего пробиться к иной, достойной жизни. Тяга к знаниям, любовь к книгам, природная одаренность стали для героя спасением и убежищем от расистских издевательств и «свинцовых мерзостей» среды. По словам Райта, книги спасли его, «как спасает больного переливание крови». «Реализм, натурализм современной литературы были мне особенно близки, вся моя жизнь подготовила меня к их восприятию»[1], — добавлял он. В гнетущей атмосфере спасением, необходимым глотком свежего воздуха стали для него книги. В духовном становлении героя, самоучки, вынужденного с малых лет зарабатывать себе на жизнь, было что-то горьковское. Автор «На дне» закономерно оставался одним из кумиров Райта.

В книге был красноречивый эпизод. Некоторое время Райт выполнял роль слуги у белой женщины. Когда он уходил от нее, хозяйка поинтересовалась, кем он собирается стать, Райт ответил, что писателем. Она была ошеломлена: «Ты никогда не будешь писателем». Своей жизнью Райт перечеркнул этот приговор. Читатель расставался с героем в тот момент, когда он, скопив небольшую сумму денег, бежит на Север. Как и в «невольничьих былях», в книге Райта звучит мотив «исхода»; но земля обетованная обернулась для него нищетой и хронической безработицей черного гетто Чикаго.

В этой автобиографической повести (кстати, получившей высокую оценку Фолкнера) Райт сохраняет приверженность к жизненной правде, не утаивает того, как расизм и угнетение нередко деморализующе воздействуют на своих жертв. Характерен эпизод, когда некий белый северянин из жалости предложил Ричарду, отощавшему, изголодавшемуся, доллар, а тот отказался взять его, парализованный страхом. В повести убедительно показано, что сегрегация страшна, потому что она уродует человеческую душу. Не случайно печально известный Бильбо, сенатор-расист из штата Миссисипи, обрушился с проклятиями на писателя, якобы оклеветавшего Юг и южан, и требовал изъятия из библиотек и запрещения его книги.

Повесть была переведена на несколько европейских языков. Потрясением для Райта стало письмо от молодой датской переводчицы его повести. Она писала, что ощутила в ней такую бездну человеческого горя и унижений, что решила добровольно уйти из жизни. Отчаянное письмо Райта не смогло отвратить ее от рокового шага...

При жизни Райта вторая часть повести, ее «чикагские» главы были «отсечены» издателями; эта рукопись увидела свет в 1977 г.

под названием «Американский голод». Райт повествовал о своих приключениях в джунглях огромного города, о столкновении с непривычным урбанистическим укладом жизни, о встрече с коммунистами, которые дали ему «веру в жизнь», ощущение ее осмысленности, веру в братство и солидарность людей.

В Чикаго расизм не был столь откровенен, но на долю Райта выпали тяготы безработицы, поиски случайных заработков, неутолимое ощущение голода. Одновременно в этой книге Райт весьма критически отзывался о той идеологической «опеке», которой подвергали его «товарищи» коммунисты.

В первые годы после Второй мировой войны, несмотря на литературные достижения, Райт остро ощущал свою несовместимость с Америкой, с ее неискорененным расизмом.

В Париже: экспатриант. Все это укрепило в нем желание стать добровольным экспатриантом. В 1947 г. он переезжает во Францию, в Париж. Там он остается до конца жизни. В Париже он сближается с Жаном-Полем Сартром и Симоной де Бовуар. С интересом воспринимает он философию экзистенциализма: для него, художника с черным цветом кожи, она была не заемной теорией, но отвечала глубинному ощущению: чувству острого одиночества, сопричастности к трагизму жизни. «...Когда линчуют черного в Миссисипи, линчуют и меня, — говорил Райт. — И это факт, а не философия...» Чувство одиночества подчеркивалось и разрывом с коммунистами. Последние настойчиво «опекали» Райта, объясняя это тем, что он был не согласен с оппортунистической линией лидера компартии Эрла Браудера. В годы войны компартия свернула антирасистские акции, полагая, что они вредят делу борьбы с фашизмом. (В 1943 г. был распущен Коминтерн.) Но главное, что вызывало отторжение Райта от левых — это псевдомарксистская догматика и глухая к проблемам подлинного искусства партийная «линия».

«Человек, который жил под землей». Настроения Райта в парижский период отозвались в его повести «Человек, который жил под землей» (The Man Who Lived Underground, 1944), которая по праву относится к классике философско-ориентированной прозы, к образцам притчи. Сочинения такого рода появилось в американской литературе вскоре после Второй мировой войны: это «Жемчужина» (1947) Стейнбека, его романы «Заблудившийся автобус» (1947) и «К востоку от рая» (1952), «Старик и море» (1952) Хемингуэя, роман «Невидимый человек» (1949) Эллисона.

В повести Райта протагонист, негр Фред Дэниел, арестованный по ложному обвинению в убийстве белой женщины, бежит от полицейских и спасается, спустившись в канализационный люк.

Начинается его подземная «робинзонада», пребывание одинокого, несчастного человека среди грязи и нечистот. Несколько раз тайно выходит он на поверхность: видит молящихся в негритянской церкви; проникает в банк и похищает из сейфа деньги и драгоценности. Но столь значимые в «земной» жизни, они не имеют никакой ценности под землей. И он, обклеив свою конуру долларовыми банкнотами, с удовольствием палит в них из револьвера. Мучительное одиночество подземного «подпольного» существования становится для героя невыносимым. К этому времени уже арестован настоящий убийца. Когда же Фред Дэниел появляется из канализационного люка, страшный и отчаявшийся, и пытается что-то объяснить полицейским, один из них, посчитав Фреда сумасшедшим, хладнокровно его убивает.

Повесть была задумана как философская притча. Подземелье с грязными стоками, нечистотами, крысами обретало значение символа существования черных американцев. Белая Америка старается не замечать черных. Эта мысль была продиктована эпизодом, относящимся к первым годам жизни Райта в Чикаго. В одной из больниц города неграм из обслуживающего персонала разрешалось находиться только в подвальных помещениях, дабы их черные лица не стали источником неприятного раздражения для белых пациентов на верхних этажах. Но «невидимыми» негры были не только внешне; главное, непознанным, сокрытым оставался их внутренний мир.

Фантастический сюжет повести — иллюстрация «невидимого» существования темнокожих в Америке. «Одиссея» героя в подземном мире — это его отчаянная попытка самоосвобождения.

Но сделав протагониста темнокожим, Райт ставит общие проблемы, касающиеся удела человека и коренных основ его бытия. Фред Дэниел обретает черты экзистенциального героя, подпольного бунтаря. Мы ничего не знаем о его профессии, о том, есть ли у него семья, дети, друзья. Мы случайно узнаем его имя, когда он выстукивает его на пишущей машинке. В повести ощутима экзистенциалистская концепция извечной разобщенности людей. «Экскурсии» из-под земли в реальный мир позволяют Фреду Дэниелу увидеть его глазами «постороннего». В то же время художник-гуманист Райт дает понять, сколь трагично одиночество. И все же Райт-гуманист не приемлет безнадежности: в подтексте повести ощутим порыв к единению людей, к их взаимопониманию.

«Аутсайдер»: «негритянский Раскольников». Вышедший в разгар маккартизма роман «Аутсайдер» (The Outsider, 1953) считается первым экзистенциалистским романом в США. В центре его —

Кросс Дамон, «негритянский Раскольников», ницшеанец, следующий логике вседозволенности, преступник и убийца. Это приводит его к полному нравственному банкротству. В финале романа умирающий Кросс выносит приговор собственной нигилистской философии: «Человек один — ничто».

Роман «Аутсайдер» как бы завершает экзистенциалистскую фазу в творчестве Райта. Писатель пребывает в постоянном творческом поиске: в начале 1950-х гг. он много путешествует по миру, перед ним открываются новые горизонты. Судьбы не одних темнокожих американцев, но всех угнетенных волнуют его. Его притягивает Черный континент, Африка, пробуждающаяся от колониализма, он пишет о все возрастающей роли стран третьего мира. Много внимания Райт уделяет публицистике, выпустив одну за другой четыре книги: «Черная сила» (Black Power, 1954), повествует о его поездке в Гану; а «Цветной занавес» (The Color Curtain, 1955) — об участии в качестве корреспондента в работе Бандунгской конференции; «Языческая Испания» (Pagan Spain, 1957) — дневник автомобильной поездки по стране, давшей миру Сервантеса; наконец, «Белый человек, слушай» (White Man, Listen, 1957) — цикл из четырех лекций о взаимоотношении Запада с освобождающимися от колониальной зависимости народами Азии и Африки.

«Долгий сон»: новые аспекты творчества. На исходе 1950-х гг. Райт начинает новое творческое восхождение. Его роман «Долгий сон» (The Long Dream, 1957, рус. пер. 1978) стал наиболее убедительным достижением позднего Райта. Это был ответ тем критикам левого толка, провозгласившим, что после отхода от компартии, писатель якобы «кончился» как художник. Подобный тезис обычно пришпиливался и к другим писателям «отступникам», что далеко не всегда подтверждалось реальной художественной практикой (например, к Дос Пассосу, У. Фрэнку, Фаррелу и др.).

«Долгий сон» — свидетельство углубления психологического искусства Райта, расширения его тематики. В жанровом отношении это своеобразный «роман воспитания» в его «негритянском» варианте. История становления темнокожего юноши, осложненная криминально-детективными мотивами. Материалом для романа послужили, никогда не покидавшие Райта, воспоминания о безрадостном детстве в Миссисипи. Действие в «Долгом сне» развертывалось в южном городке Клинтонвилле, четко разделенном «цветным барьером» на «белую» и «черную» части. Однако, на этот раз, Райт преодолел известную прямолинейность, свойственную его ранним произведениям.

Авторское внимание перемещается с негритянских низов на изображение среднего класса. Вместе с тем, в духе своей поэтики Райт нагнетает сцены, не лишенные натурализма: здесь и линчевание, и надругательство над трупом, убийство, пожар в дансинге. Композиционным центром романа становится похоронная контора Тайри Такера.

Такер — во многом неожиданная для негритянской литературы фигура. Верный своему эстетическому кредо, «показать неграм самих себя», Райт не щадит героя. Помимо похоронного бизнеса «труполов» Тайри Такер извлекает прибыль из трущоб для бедняков, а также притонов, где приторговывают живым товаром. Старается угождать белым, пресмыкается перед ними, делится наживой с «блюстителями порядка». Но и здесь сохраняется расовая субординация. Когда пожар превращает дансинг в кучу пепла, именно черные, Тайри Такер и доктор Брус, обречены стать козлами отпущения и сесть на скамью подсудимых.

Новое освещение получает в романе проблема «отцов и детей». Важен образ сына Такера, Рекса, по прозвищу Рыбий Пуп. Писатель прослеживает его жизнь, начиная с ранних лет: шаловливый подросток, затем молодой мужчина, первые конфликты с миром белых. Он познает унизительные истины расизма и сегрегации, оставляющей кровные рубцы в его душе. Унаследовав после смерти отца его дело, Рекс пробует, приспосабливаясь, врасти в «южную» систему. Панацея от бед расизма видится ему в деньгах. Два года тюрьмы служат ему отрезвлением.

Название романа «Долгий сон» надо понимать как «длительная иллюзия, мечта, надежда» (dream). Это новая интерпретация мотива мечты, о которой постоянно писал Ленгстон Хьюз. Не желая сосуществовать с расистской реальностью, Рекс покидает Америку и уезжает во Францию. Так поступил, как известно, сам Райт. Роман «Долгий сон» планировался стать первой частью трилогии; в дальнейшем, как свидетельствуют архивные, рукописные фрагменты, писатель хотел написать о пребывании Рекса в Европе. Но смерть Райта помешала осуществить этот замысел.

На исходе 1950-х гг. Райт расслышал первые удары приближающейся негритянской революции. Это ощутимо в его новелле «Большой добрый черный великан» (Big Black Good Man). Ее главный персонаж — негр-моряк, олицетворяющий физическую мощь, уверенность в себе, чувство собственного достоинства. Рассказчику он видится «черной горой», «черным облаком в штормовом ветре», что придает фигуре негра многозначительную символическую окраску. Он кажется предтечей негров-борцов, участников начинающейся негритянской революции.

Загадки смерти. Значение Райта. Ричард Райт скоропостижно скончался в Париже в больнице от сердечной болезни, осенью 1960 г. Ничто не предполагало столь печального исхода. Не исключена вероятность, что к этому приложили руку американские спецслужбы. В монографии Аддисона Тейла «Ричард Райт. Пытка сына Америки» (1981) впервые вводятся материалы, добытые из секретных досье ФБР и ЦРУ. Из них следует, что писатель «вел бескомпромиссную атаку на американскую политику не только у себя дома, но и на международной арене», находился под колпаком тайных агентов. (Подобному «наблюдению» подвергались тогда многие, замешанные в связях с «красными», даже Хемингуэй!)

Один из агентов характеризовал сочинения Райта как «подстрекательскую» литературу, способную принести «больше вреда, чем подразделение подрывников». По мнению Тейла, хотя прямой причиной смерти Райта был сердечный приступ, он был спровоцирован теми кругами, которые развязали против него «^прекращающуюся» вендетту.

Сам Райт в последние годы жизни жаловался друзьям, что «обложен» циниками и провокаторами. Художник левых убеждений Олли Харрингтон, друг Райта в парижские годы приводит дополнительные данные, говорящие о возможном «почерке» ЦРУ и о политическом убийстве («Политикел эферс», июнь 1981). В свое время, полагает Харингтон, друзья воспринимали опасения и тревоги Райта как плод его воображения. Сегодня к предположению Харингтона следует отнестись со всей серьезностью. Не исключает его и Мишель Фабр, французский исследователь, автор книги «Незавершенный поиск Ричарда Райта» (1973).

Автор «Сына Америки» олицетворял важнейший этап в истории литературы черной Америки, в становлении этнического самосознания темнокожих. Участь своих героев Райт изображает как бездну отчаяния. Писатели «новой волны», вышедшие на арену в пору подъема негритянской революции, в 1950—60-е гг., несли с собой новое мироощущение. Утверждая, что «черное — это прекрасно», они называли себя афроамериканцами, т.е. американцами африканского происхождения. Героям Хэнсберри, Болдуина уже были свойственны чувства собственного достоинства и расовой гордости. Они отказались от понятий «негритянский», «негр»; последний ассоциировался с оскорбительным «ниггер».

И все же Райт закономерно осознавался многими как духовный предтеча и учитель. Согласно опросу журнала «Нигро дайджест» (1967), проведенному среди 38 негритянских литераторов относительно того, кто самый значительный темнокожий литератор, большинство сошлось на имении Райта. В 1971 г. на симпозиуме в университете штата Айова, ему посвященному, было единодушно признано: «Ричард Райт нам снова необходим».

Ричард высоко оценивал миссию писателя, считая ее «самым достойным в жизни делом». Силой своего интеллекта он поднял этническое до общечеловеческого и, шире, международного звучания. При этом Райт прибегал к «сильнодействующим» художественным средствам, к сгущению красок, чтобы подчеркнуть ужас расизма и ксенофобии. Одновременно он преодолевал укоренившиеся до него шаблоны и стереотипы. Элис Уокер, романистка, пишущая о жизни темнокожих, хорошо знавшая Райта и сотрудничавшая с ним, свидетельствует: «Я не могу скрывать того, что сама жизнь мне открывает». Это лишь подчеркивает историческую значимость Райта, о чем свидетельствует писательница Маргарет Уокер: «В истории литературы “черной Америки” существует водораздел: до и после Ричарда Райта. Подобно тому, как русские писатели говорят, что все они вышли из “Шинели” Гоголя, так и мы можем сказать, что большинство наших писателей вылетело из-под крыла Райта».

  • [1] Раит Р. Черный. Долгий сон. Рассказы. М., 1978. С. 129.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >