В РАЗГАРЕ «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ЖЕРТВЫ И ГЕРОИ

Бытует мнение, что маккартизм был позорным, но едва ли не случайным явлением, в дальнейшем изжитом, преодоленном. Ведь, маккартисты преследовали людей не за их деяния, а за их убеждения. А разве такое возможно в Америке, оплоте свободы? Ведь, даже президент Рузвельт назвал комиссию по расследованию антиамериканской деятельности «бесчестной, возмутительной, несправедливой». А Трумен, убежденный антикоммунист, уже в бытность свою экс-президентом характеризовал маккартистскую комиссию как «наиболее антиамериканский феномен в Америке». Сегодня о маккартизме написаны полки трудов. В монографии

Э.П. Фолкса «Литература и пропаганда» (1982) прямо говорится, что крайне правые в 1940—50-е гг. манипулировали общественным мнением, создавая в стране атмосферу страха и деморализации. Американцев убеждали в существовании неких «врагов демократии», «внутренних недругов», которые задумали «разрушать национальные ценности». Как не вспомнить Оруэлла, автора романа «1984», описавшего «технологию» формирования образа «врага», внешнего и внутреннего, как источника и причины всех зол! Как не провести напрашивающихся параллелей с современным всплеском «холодной войны» и нагнетанием «русофобии».

Усиленно раздувался миф о «великом заговоре», затеянном «красными». Его маккартисты изыскивали везде, в университетах, школах, библиотеках, на киностудиях... даже в госдепе. У президента Эйзенхауэра, героя Второй мировой войны, усматривали «прокоммунистические симпатии». Но, неверно рассматривать маккартистов как маньяков и невежд, случайно появившихся. У них были предшественники и предтечи. В истории США — немало людей, пострадавших за свои убеждения, познакомившихся с тюремной жизнью.

Показателен эпизод, когда Генри Торо, автор замечательной книги «Уолден, или жизнь в лесу», был арестован за неповиновение властям, его друг, и не менее знаменитый, философ Ральф Уолдо Эмерсон, увидев Торо за решеткой, спросил его: «Генри, почему вы здесь?» И услышал парадоксальный ответ: «Уолдо, почему вы не здесь?» Смысл этих слов был позднее прояснен в статье Торо «О гражданском неповиновении» (1849). В ней он, в частности, пишет о том, что в «государстве, где несправедливо подвергают тюремному заключению, самое достойное место для честного человека — тюрьма».

В этом тезисе — свой глубокий смысл. Не случайно именно в американской литературе есть тюремная тема особой драматической значимости. А в истории страны немало эпизодов, связанных с судебным произволом и громкими политическими процессами. О некоторых из них уже шла речь в настоящей книге.

Вспомним, как потрясла У.Д. Хоуэллса и определила новое направление его творчества казнь рабочих лидеров в Хеймаркете. Как был расстрелян поэт песенник Джо Хилл, гибель которого вызвал многочисленные литературные отклики. Еще более мощный общественный и литературный резонанс вызвало дело Сакко и Ван-цетти, погибших на электрическом стуле. Ныне они посмертно реабилитированы. Находясь в Петрограде в 1917 г., Джон Рид видел, как русские рабочие во время демонстраций несли лозунги, требуя освобождения американского рабочего лидера Тома Муни[1].

Тюремная тема многопланова. Перечислим лишь поименно тех писателей, которые подвергались заключению (о некоторых из них уже шла речь в книге). Это Джек Лондон, Артуро Джованни, Ральф Чаплин, Джо Хилл, Джон Рид, Роберт Лоуэлле, Альва Бесси, Дельтой Трамбо, Джон Говард Лоусон, Альберт Мальц, Лестер Коул, Малкольм Икс, Честер Хаймс.

А сколько литераторов, избежавших тюрьмы, подвергались унизительным допросам в Комиссии маккартистов! Лилиан Хеллман, У.Э.Б. Дюбуа, Артур Миллер, Клиффорд Одетс и многие другие. Бывший представитель США в ООН Эндрю Янг, кстати, темнокожий, летом 1978 года заметил, что в США имеются «сотни тысяч заключенных», что вызвало замешательство в Белом доме[2].

В своей книге «Секретность и демократия. ЦРУ в переходный период» (1985), ее автор директор ЦРУ в 1977—1981 гг., свидетельствует: «Несметное число “опасных граждан” стали объектом слежки. В их спальнях были установлены подслушивающие «жучки», микрофоны, в из дома осуществлялись неправомерные вторжения со взломом». В свою очередь, Брюс Франклин в монографии «Жертва как преступник и художник. Литература американских тюрем» (1978) собрал уникальный материал, проанализировав множество произведений, созданных теми представителями угнетенных социальных групп, которые выросли в художников слова и выразили свой жизненный опыт, будучи подвергнуты государством заключению как преступники. «Это те, кто похищен, кого грабили, насиловали, били, заковывали в цепи, бросали в казематы. Их искусство содержало в себе осмысление этих обстоятельств».

Тюремная тема затронута в ряде очерков Джона Рида, в песнях Джо Хилла, в романе Э. Синклера «Бостон», М. Додд «Под лучом прожектора», К. Марзани «Уцелевший», в мемуарах Э.Г. Флинк «В Осдерсоновской тюрьме», в романах С. Льюиса «Энн Виккерс» и К. Воннегута «Тюремная пташка». О системе насаждения шпионажа на предприятиях рассказывает роман Э. Синклера «100 процентов» и известная документальная книга С. Теркела «Работа».

Среди самых знаменитых политзаключенных был Юджин Дебс (1855—1926), лидер социалистической партии США. Он был отправлен за решетку за свои анитвоенные выступления. Даже будучи в тюрьме, он принял участие в качестве кандидата в президенты США и собрал немалое число голосов. Притягательность социалистических идей в США в значительной мере была обусловлена тем, что Дебс был воплощением высочайших нравственных качеств. Еще во время пребывания в тюрьме под редакцией Энтона Синклера был выпущен сборник стихов «Дебс и поэты» (1920). Среди заголовков стихов, достаточно красноречивых, такие: «Джин в тюрьме», «Старый агитатор», «Дебс-друг», «Дебс-мечтатель», «Мученик», «Мой старший брат Джин». Позднее Ирвинг Стоун, мастер биографического жанра, написал о нем документальный роман «Соперник в доме» (1947). В нем приведены замечательные слова Дебса, который, выйдя из тюрьмы, поклялся: «Пока существует класс угнетенных, я принадлежу ему. Пока существует рабочий класс, я — частица его. Пока хоть одна душа томится в неволе, я — несвободен».

Трудно перечислить жертв маккартизма, равно как тот моральный ущерб, который причинили американскому обществу новоявленные «охотники за ведьмами». В упомянутой книге А. Бесси «Инквизиция в раю» приводится трагический мартиролог тех, кто был вырван из жизни после «общения» с маккартистами.

Небесполезно процитировать этот пассаж: «...Актер Джон Барфильд умер от разрыва сердца, получив второй вызов в комиссию по расследованию антиамериканском деятельности... Мери Кристиане, актриса, умерла после занесения в черный список; Эдвин Рольфе, поэт, занесенный в черный список и не находивший работы, умер от разрыва сердца; Фрэнсис Янг, попавшая в черный список, актриса и жена опального режиссера, покончила жизнь самоубийством; Мадлен Дмитрык, бывшая жена режиссера, попавшая в черный список, покончила жизнь самоубийством; Филип Леб, актер, покончил жизнь самоубийством... Уильям Шервуд, блестящий молодой ученый Станфордского университета, отравился за два дня до назначенного ему срока явки в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности...»[3] И все же мартиролог этот неполон. Нет в нем, например, Фрэнсиса Отто Матиссена, талантливого критика и литературоведа, исследователя творчества Драйзера и проблем американского романтизма, профессора Гарвардского университета: 1 апреля 1950 г. он выбросился из окна двенадцатого этажа в Бостоне после того, как его обвинили в связях с коммунистами и в «подрывной деятельности». Еще более внушителен перечень тех деятелей культуры, чьи жизни были покалечены в результате маккартистских гонений.

Конечно, были те, кто испугался, склонился перед маккарти-стами, превратился в «дружественных свидетелей», сотрудничал с маккартистами, каялся.

Но оставались те, кто не склонили головы, не поступились своими гражданскими правами, а потому отправились в тюрьму. Еще раз напомним эти достойные имена: Дальтон Трамбо, Альва Бесси, Лестер Коул, Джон Говард Лоусон, Альберт Мальц и другие.

Два главных фактора определили судьбы левых писателей в послевоенной Америке. Первый, о чем говорилось выше, маккартизм. Второй — советский фактор, который не может быть оценен однозначно. В годы войны, когда мы были союзниками по антигитлеровской коалиции, симпатии большинства американских писателей были на стороне СССР. Они ратовали за скорейшее открытие второго фронта, активизацию помощи русским. А.Р. Вильямс в книге «Русский народ, за что они сражались» (1943) писал, что секретное оружие русских — это человек, выросший и воспитанный в условиях советской системы. Большая группа американских корреспондентов, нахолодившихся в 1941 — 1945 гг., отмечая героизм и самопожертвование на фронте и в тылу, всенародный патриотизм, задавалась вопросом: русские победили вопреки или благодаря советской системе? И приходили к выводу: благодаря! И это несмотря на то, что по соображениям цензуры они не обо всем могли знать, не все факты и обстоятельства им были доступны.

И после войны, несмотря на мощную антисоветскую пропаганду, Россия оставалась страной, сумевшая сравняться с США по ядерному потенциалу, первой запустившей спутник, а затем первой отправившей человека в космос. Россия была страной выдающихся достижений искусства, музыкального и театрального, и символом взаимопонимания в этой области стал триумф Кли-берна на конкурсе Чайковского (1958).

Но «холодная война» имела и негативные аспекты. В СССР усиливался идеологический зажим, компании борьбы с буржуазной наукой, с космополитизмом, что имело откровенно антисемитский подтекст, калечило судьбы людей. Цвет современной американской литературы подвергся разносу (правда, в пору хрущевской «оттепели» большинство писателей были «реабилитированы»). Разоблачение культа личности Сталина и его преступлений на XX съезде (1956) повергло многих художников Запада в шок, вызвало разброд в ряде западных компартий. Тяжелое впечатление произвели преследования «диссидентов», подавление восстания в Венгрии (1956) и Пражской весны (1968), вторжение в Афганистан, что привело к бойкоту Московской олимпиады (1980). Начавшийся с конца 1980-х гг. процесс перестройки означал преодоление многих перекосов советской эпохи и новые идеологические подходы...

  • [1] Томас Муни (1886—1942), деятель рабочего движения в Сан-Франциско, в 1917 г. во время парада в Сан-Франциско, был обвинен в организации взрыва, приговорен к смертной казни, замененной тюремным заключением. После 22 лет в тюрьме, после многочисленных протестов, был помилован губернатором в 1939 г.
  • [2] Анализ разных форм политической слежки и преследования «инакомыслия» предлагает монография историка зарубежных спецслужб и деятельности ЦРУ и профессора В.М. Гиленсена «В тенетах политического сыска».
  • [3] Бесси А. Инквизиция в раю. С. 226—227.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >