Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Журналистика arrow Социалистическая и радикальная традиции в литературе США

«СИГНАЛЫ БЕДСТВИЯ»: «В ОТВЕТЕ ЗА ЗЛО МИРА»

Освещая заявленную тему, мы должны иметь в виду тех художников первого ряда, которые, не разделяя левых идей, стояли на широкой демократической, гуманистической платформе как сторонники социальной справедливости, исходящие из высокой миссии писателя, неравнодушия ко всем формам зла, будь то фашизм, расизм, милитаризм. Их книги — сигналы бедствия, отклики на вызовы времени, эстетически выраженные. И это важнее, убедительнее, чем прямые призывы, дидактически высказанные. Речь идет о широком круге писателей, о которых много писали и о которых стоит лишь кратко высказаться. Особого внимания достоин роман Уильяма Стайрона «Выбор Софи» (1979), удостоенный престижной Национальной книжной премии, в котором в широком нравственно-философском плане осуждаются нацизм и антисе-митиз1. Напоминанием о трагедии холокоста и ужасах войны стал роман «Шоша» (1978) Исаака Башевиса Зингера (1904—1991), лауреата Нобелевской премии, выходца из Польши, воссоздавшего колоритный мир восточно-европейского еврейства, соединившего этническое с общечеловеческим. Другой выходец из России, классик при жизни, лауреат Нобелевской премии (1976) Сол Беллоу (1915— 2005), наследник Хемингуэя и Фолкнера, создатель философско-психологического романа, показал трагедию одинокого интеллигента в обществе всепронизывающей бездуховности. Как и другие большие художники, поборники жизненной правды, он утверждал значимость русской классики: Чехова, Достоевского, Толстого с их пафосом гуманизма и правдоискательства.

В своей книге «По ту сторону мечты» (М., 1985) известный американист Г.П. Злобин приводит слова, сказанные ему Стайроном: «Мы американцы плохо отдаем себе отчет в том, что фашизм — абсолютное зло». Сходные мысли вложены в уста героини романа Софьи Завистовской.

Выдающееся создание Дж.Д. Сэлинджера, Холден Колфилд, навсегда оставшийся в нашей памяти подросток, эмоциональный, мятущийся, протестующий против окружающей его «липы», герой еще одной классической, культовой книги — «Над пропастью во ржи». Вошедший в галерею лучших художественных образцов, созданных литературой США, он стал ранним предшественником «битников» и «бунтарей» шестидесятых.

Другой классик при жизни Курт Воннегут (1922—2007) в своем гротескно-сатирическом, фантастическом мире запечатлел участь индивида в царстве бездушного технического прогресса, всеобщей компьютеризации и масскульта. Неизменно актуальна антимилитаристская тема одного из лучших его романов: «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей». Смысл его романов — это сигналы бедствия. В основе его творчества — гуманизм, кратко изложенный в его кредо: «Писатели должны служить обществу». И называет три главные цели: осуждение всех войн и орудий смерти; необходимость контролировать технический прогресс; экология, защита окружающей природы.

Обретший статус классика при жизни Джон Апдайк (1932—2009) своим творчеством отвечал на вопрос, как и чем живут американцы. Объект его изображения — Америка среднего класса, такая, какая она есть, без прикрас и преувеличений. Главный герой тетралогии о Гарри Энгстроме, центральный персонаж «Страны Апдайка» — типичный американец, путь которого, насыщенный коллизиями, по преимуществу семейными, прослежен от ранних лет до финала. Стремясь запечатлеть жизненный опыт в романах, новеллах, стихах, Апдайк исходит из тезиса: «Искусство — это реальность, пропущенная через человеческое сознание...»

Среди драматургов послевоенной эпохи в США возвышаются две равновеликие, международнозначимые фигуры, во многом полярные: Теннеси Уильямс и Артур Миллер. Первый — создатель «пластического театра», тонкий лирик, погружающийся в тайники человеческой души; второй — художник с определенно выраженной общественно-политической позицией и социальным зрением. Начав в 1930-е гг., близкий к левым, продолжая традиции О’Нила, Ибсена, Чехова, он исходил из того, что трагизм заключен в современной жизни, что трагедия поучает, указуя на противников человеческой свободы. Слава пришла к нему с пьесой «Все мои сыновья» (поставлена в Москве в 2016 г.) и закрепилась в пьесе «Смерть коммивояжера» (1949, рус. пер. 1956). В советское время она трактовалась в духе идеологических стереотипов тех лет как «критическое осмысление американской мечты». Сегодня она воспринимается в более широком контексте как конфликт хрупкой наивной мечты с миром корысти, в котором наиглавнейшей ценностью объявлено искусство делать деньги. Миллер подвергался преследованиям маккартистов. Мужественная гражданская позиция стоила ему штрафа и месяца тюрьмы условно. Как президент Международного Пен-клуба он вел работу по защите прав писателей — жертв тоталитарных режимов.

Его творчество было откликом на острые проблемы Америки. В разгар маккартизма в пьесе «Суровое испытание» (1953), изображая реальное событие, «суды» над «ведьмами» в Салеме (1692), он реально метил в современных инквизиторов. Атмосфера маккартистского сыска отразилась в пьесе «Вид с моста» (1954), а в исповедальной монодраме «После грехопадения» (1964; рус. пер. 1989) отразились трагические переживания интеллигента, испытавшего разочарование, узнав о преступлениях сталинизма, а также слабость, столкнувшись с маккартистами.

Большой и честный художник, всегда стоял на позициях антифашизма и гуманизма (пьесы «Это случилось в Виши», «Цена», «Часы Америки» и др.), исключая прямолинейность и плоский пропагандистский подход. Он хотел, чтобы театр не поучал, а помогал более глубокому пониманию жизни. И высказал свое нравственное кредо: «Мы в ответе за все зло мира».

1

Необходимый эпилог, или «чужого горя не бывает»

Мы совершили краткий экскурс в историю литературы США. Предмет нашего внимания — проблема принципиально значимая и актуальная, не получившая до сих пор серьезного анализа как в Америке, так и в российской американистике. Речь идет не о второстепенной, а об органичной для США традиции, понимаемой широко и в духе подлинного историзма. В поле зрения литературная традиция, органическая для многих писателей, неотторжимая, в то же время, от их приверженности к идеалу социальной справедливости. Между тем, в академической науке США господствует мнение, согласно которому социалистические идеи чужды американскому менталитету, являются «заемными», перенесенными на американскую почву извне европейскими иммигрантами. А потому произведения, вдохновленные социалистическими идеями, находятся в стороне от мейнстрима, на «периферии», обочине литературного процесса.

Факты, однако, оспаривают подобные идеи, которые отвечают самой природе демократии в ее совершенном выражении, как ее понимали Джефферсон и Линкольн, а также соответствуют духу Декларации Независимости.

Именно в США получил развитие аболиционизм — движение против рабства. Именно Америка 1830—1840-х гг. стала тем опытным полем, на котором были опробованы идеи утопистов-со-циалистов Оуэна и Фурье, колонии, общинные коммуны, правда, оказавшиеся недолговечными. Именно в США сложилось течение социальной критики, «литература протеста», давшее такие яркие образцы, как «Хижина дяди Тома» Бичер-Стоу, «Джунгли» Эптона Синклера, «Гроздья гнева» Джона Стейнбека. А самый, наверно, американский из поэтов США, национальный гений Уолт Уитмен выразил заветную мечту о всечеловеческом братстве в хрестоматийном стихотворении «Приснился мне город». Он высказывал свой интерес к социализму и был исключительно популярен в России в годы революции.

После окончания Гражданской войны и отмены рабства в условиях промышленного подъема проявляются конфликты между трудом и капиталом, набирает силы рабочее движение на его ранней стадии, а также фермерское, проходят первые выступления против власти монополий и милитаризма. Все это получает отзвук в литературе (у Твена, Хоуэллса, Норриса, Лондона). У.Д. Хоуэлле называет себя социалистом, а в утопической дилогии («Путешественник из Альтрурии», «Через игольное ушко») рисует светлое будущее, в котором восторжествовали нравственная гармония и альтруизм. Международный резонанс вызывает утопический роман Э. Беллами «Взгляд в прошлое», рисовавший не лишенный наивности план общественного процветания на началах равенства. На исходе столетия сложилась социалистическая партия, в рядах которой находился Джек Лондон, запечатлевший драматические коллизии революции в знаменитом романе «Железная пята», одном из ранних образцов антиутопии. Весь свой долгий, противоречивый творческий путь Эптон Синклер соединял критику капитализма с приверженностью к социализму в его реформистском варианте, его роман «Джимми Хиггинс» был первым художественным откликом, не лишенным прямолинейности, на события 1917 г. в России. Социалистом и антимилитаристом был критик Рэндольф Борн, революционные идеи прокламировал трагически погибший поэт Джо Хилл, член ИРМ, «менестрель рабочего класса», который «никогда не умирал». Коренным американцем, выпускником Гарварда был «легендарный» Джон Рид, автор всемирно знаменитой книги «Десять дней, которые потрясли мир», ставшей классикой документалистики, запечатлевшей честно, убедительно, ярко ранний этап революции с позиций очевидца, принявшего правду большевиков. Прорывали антисоветскую «блокаду правды» и те, кто были рядом с Ридом, и среди них — Альберт Рис Вильямс, его друг и единомышленник. Он увидел всероссийский размах революции, «прикипел душой» к новой России, прознавал ее изнутри, побывал в «глубинке» и до конца жизни остался верен идеалам революции. Линкольн Стеффене, многоопытный журналист и публицист, побывавший в России и встречавшийся с ее вождем, «величайшим реалистом», в «Автобиографии», этой классике жанра, признал на исходе жизни, что он «выбирает путь Ленина». Правда, он, как и некоторые левые, не избежал иллюзий.

В пору «красных тридцатых» после жесточайшего кризиса 1929 г. в писательской среде происходит поворот влево, переориентация «от Фрейда к Марксу». Социалистические идеи увлекли, правда, ненадолго, многих представителей художественной интеллигенции, видевших в них альтернативу капиталистическому миропорядку, испытывавшему серьезное потрясение. Свои симпатии трудовой Америке, безработным, стачечникам выражали в эти годы Драйзер, Стейнбек, Томас Вулф, Колдуэлл, Дос Пассос, Ленгстон Хьюз, Ричард Райт и многие другие. Правда, Новый курс Рузвельта постепенно привел к исправлению ситуации. В то же время эксцессы сталинизма, сообщения о большом терроре привели к разрыву с левым движение таких писателей, как Дос Пассос, Говард Фаст, Ричард Райт, Уолдо Фрэнк и другие. В то же время совместная борьба США и СССР против фашизма вызвала проявление симпатий к нашей стране и ее культуре. В разгар маккартизма и обострения холодной войны несмотря на преследования «охотников за ведьмами» сохранили верность своим убеждениям Альберт Мальц, Альва Бесси, Дальтон Трамбо, Уолтер Лоуэнфелс и другие. И хотя после Второй мировой войны влияние марксистских идей ослабло, ушли многие ветераны, писатели левых убеждений принимали участие в негритянской революции и антивоенном протесте против вьетнамской авантюры. На исходе столетия проявили активность такие художники левых убеждений как Макграт, Лоуэнфелс, Лесюэр. И сегодня в сложном, насыщенном конфликтами мире для художников слова сохраняет свою действенность горьковский призыв: «С кем вы, мастера культуры?»

В основе серьезной литературы лежит глубинный неотторжимый порыв к правде, добру и социальной справедливости. Он определяет существо творческих устремлений. Юджин Дебс, один из лидеров социалистического движения, человек безупречных личных качеств, снискавших ему глубокое уважение, произнес пронзительные слова, созвучные нашей книге: «Пока существуют низшие классы — я с ними. Пока есть люди труда — я один из них. Пока хоть одна живая душа томится в неволе — я не свободен!»

Человеческая жизнь прекрасна и трагична. К ней обращено искусство. Одна из главных потребностей человека, в высоком смысле этого слова, — потребность не только в личном благополучии, но в правде и справедливости. Литературу возвышают гуманизм, непримиримость ко лжи и бездумному равнодушию. И, конечно же, столь необходимое нам сострадание.

«Спешите делать добро». «Чужого горя не бывает».

Не сегодня, но завтра придут художники, вдохновленные видением мира более достойного и справедливого. Какой бы политикофилософский термин его ни характеризовал. Тема, заявленная в книге, должна быть перспективной, требующей углубления. Поэтому в финале мы ставим не точку, но многоточие. Продолжение следует.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы