Этические проблемы в творчестве Н.Л. Бердяева

Этические проблемы в творчестве Н.Л. Бердяева. Ярким представителем русского религиозного Ренессанса, в творчестве которого этическая проблематика занимает значительное место, являлся Николай Александрович Бердяев. Мыслитель высказывал ряд глубоких идей в процессе осмысления предмета этического

Булгаков С.Н. Свет невечерний. М., 1911. С. 46.

знания. Так, в частности, он полагал, что предметом этики можно считать бинарную оппозицию должного и сущего; доказывал противостояние «философии трагедии», способной проникнуть в суть морали и «философии обыденности», поверхностно раскрывающей человеческое бытие. Мыслитель выделял также подлинную и неподлинную, или мнимую, нравственность.

В более поздних работах Н.А. Бердяева обнаруживается резкое противопоставление морального социальному, утверждается приоритет индивидуальных нравственных ценностей по отношению к общезначимым моральным нормам. Впоследствии Л. Шестов это отрицание общезначимой морали довел в своих работах до крайней степени. С его точки зрения, любыми общезначимыми ценностями можно пожертвовать, чтобы найти Бога.

Главной проблемой в учении Н.А. Бердяева, так же как у В.С. Соловьёва, являлась проблема смысла жизни. «Постигнуть смысл жизни, ощутить связь с этим объективным смыслом есть самое важное и единственно важное дело, во имя его всякое другое дело может быть брошено»1 — это утверждение Бердяева поддерживают все русские религиозные философы, хотя в процессе поиска смысла жизни их пути часто расходятся.

Колебания между пессимизмом (в основном по отношению к сущему, несовершенной, противоречивой земной жизни) и оптимистическими умонастроениями, которые связаны с принятием высшего идеала, также характерны для всех этических религиозно-философских учений, хотя пессимистический акцент значительно больший у представителей второго направления, в частности у Бердяева. Глубокие и яркие картины бессмысленности и трагизма человеческого бытия становятся для русских философов особым фоном обоснования абсолютных ценностей, которые позволят преодолеть зло и страдания, наполнить жизнь истинным смыслом.

Вне апелляции к Богу понять «роковую загадку жизни» просто невозможно. «Бог как жизненная полнота и есть основное предположение всякой жизни. Это и есть то, ради чего стоит жить и без чего жизнь не имела бы цены»2. Представители экзистенциальной философии, в том числе Бердяев, также измеряют ценности жизни, исходя из абсолютных критериев, хотя начальная точка поиска у них на первый взгляд иная: стремление утвердить право человеческой индивидуальности, сделать возможным прорыв от неподлинного бытия к подлинному существованию. Если попро-

2

Бердяев Н.А. Новое религиозное сознание и общественность. СПб., 1907. С. 43. Трубецкой Е.Н. Смысл жизни. М., 1994. С. 294.

бовать выделить общий для В.С. Соловьёва и Н.А. Бердяева теоретический контекст поиска смысла жизни русских религиозных философов, его можно будет представить следующим образом.

Смысл жизни представляет собой высшую ценность, которая должна быть «постигнута» через мистическую интуицию, принята человеком на основе свободного выбора и осуществлена в его деятельности. Немало интересных мыслей можно обнаружить в работах Н.А. Бердяева и по проблеме свободы. Так, например, пытаясь разрешить противопоставление своеволия и необходимости, Бердяев, отстаивавший «болезненный индивидуализм», вопреки своим же устремлениям продемонстрировать абсолютную неопределенность свободы, считает все-таки необходимой нравственной установкой личности «вольный отказ от своеволия».

Осмысление русскими религиозными философами проблемы идеала и действительности дает возможность понять сущность того пути, по которому, с их точки зрения, возможно к нему приблизиться. Поскольку мир «во зле лежит», его нужно изменить, уничтожив то громадное расстояние, которое лежит между должным и сущим, привнеся в жизнь Добро, Красоту, Истину. Рассуждения русских религиозных философов на данную тему практически сводятся к установлению первостепенной значимости внутреннего, духовного, религиозно-нравственного преобразования личности и общества. Данную «практическую» задачу крайне сложно осуществить в реальном бытии. В этой связи у ее авторов возникают сомнения в ее осуществимости в действительности. Так, например, надежды В.С. Соловьёва на особую роль России в деле «здешнего» переустройства действительности сменяются позже горестными размышлениями о том, что в русском народе совсем нет понимания своего высокого назначения, потому «час его исторического призвания еще не пробил».

Надежда на религиозные преобразования делается крайне проблематичной и для Н.А. Бердяева, в результате философ утверждает, что «мы живем в мире безумия». С точки зрения Л.И. Шес-това, вообще не существует задачи по преобразованию мира, он рассматривает человека лишь как изолированного субъекта, который идет по пути мистических озарений «не зная куда», «не ведая зачем», стремящегося получить спасение в вере, противостоящей разуму.

Попытка одухотворения мира, отстаивание приоритета морали очень значимы сегодня и во многом созвучны процессам, которые характерны для наших дней. Вполне возможно, что в условиях сложной духовно-нравственной ситуации в современном мире приобщение к этим образцам российской этической мысли способно хоть в какой-то степени содействовать процессу внутреннего совершенствования личности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >