МОЗГОВЫЕ ПОТЕНЦИАЛЫ АНТИЦИПАЦИИ В МЕХАНИЗМАХ РЕАЛИЗАЦИИ ДЕЙСТВИЙ РАЗНОГО СМЫСЛА

Применимость закономерностей и типологических психотехнологий системных исследований целостной индивидуальности к изучению высших достижений личности в дифференциальной психоакмеологии — с позиций фундаментальной общей психологии — прежде всего должна быть проверена на индикаторе «личностный смысл действия». (Как известно, ядро субъектодеятельностного принципа — основополагающего для отечественной психологии — категории отношения цели действия к мотиву деятельности). Работами О.В. Овчинниковой, выполненными под руководством А.Н. Леонтьева в 1960—1970 гг., неоднократно показано, что именно эта сфера детерминирует эмоционально-энергетическую составляющую деятельности, способствуя или препятствуя высшим достижениям личности. Поэтому не случайно объектом специальных психофизиологических работ в школе В.Д. Небылицына избраны ситуации, когда сенсомоторные компоненты действий были тождественными, а личностные смыслы — различались.

В задачу данного раздела входит сравнение факторных отображений взаимосвязей характеристик ПА, зарегистрированных в ситуациях решения испытуемым разных задач (при различающихся смыслах моторных действий), но в условиях сходства сенсомоторной организации произвольного движения (по материалам 11 и 111 серий).

Экспериментальные допущения исследования — потенциалы антиципации являются признанным индикатором специфики функциональных систем [14, 30]. Системность психофизиологической «канвы» произвольных действий в совокупности с параметрами стадии развития вероятностнопрогностической деятельности и субъективной вероятностью успеха в прогнозируемой ситуации (часто входят в общий фактор — имеют общий генез) позволяет изучать такие типологические синдромы в дифференциальной психофизиологии и психоакмеологии [22, 29].

Выяснение сходства синдромов антиципации, реализующей тождественные по сенсомоторным характеристикам, но различные по целям и смыслам действия, позволит раскрыть степень подверженности ПА влияниям со стороны психологически существенных трансформаций движений (операция — действие — деятельность — по А.Н.Леонтьеву). Эти данные являются необходимыми для последующего представления разрозненных индивидуальных различий в контексте целостной индивидуальности.

Поставленный эксперимент можно рассматривать в качестве своеобразной ситуативной микромодели, в рамках которой как бы фокусируются законы организации функциональных систем, порождаемых полифонией решаемой человеком задачи, иерархиями целей действий с присущим им личностным смыслом.

Методика экспериментов описана ранее. Визуальный анализ графических изображений ПА, полученных на экране компьютера, показывает, что в преддвигательный период произвольного действия в двух сериях экспериментов в биоэлектрических потенциалах как лобного, так и затылочного отведений отчетливо виден комплекс медленных негативно-позитивных колебаний. Пример такого изображения приведен на рисунке 2. Показанные здесь потенциалы, зарегистрированные у испытуемой Н.Н. во II экспериментальной серии (два верхних графика) и в III серии (два нижних графика), достигают максимума негативности в период 800-1200 мс до действия. При этом ПА в ситуациях счета действий у данной испытуемой отличаются заметно большей площадью между графиком потенциала и средней линией по сравнению с ПА преддвигательного периода произвольного движения.

Общие наблюдения ПА показывают, что их форма и параметры могут значительно варьировать от одного испытуемого к другому. Определяющие детерминанты интериндивидуальных вариаций ПА выделяли с помощью корреляционного и факторного анализа. При статистической обработке использовался метод главных компонент с последующим вращением осей по «варимаксному» способу [25]. Количество значимых факторов соответственно равнялось 4, 4, 5. При этом собственные числа были близки к единице, суммарная дисперсия учитывала более 66% дисперсии признаков (73, 67, 66,%), а последующие факторы (5-й, 6-й) не приводили к увеличению суммарной дисперсии более чем на 5%. Выделенные факторы обозначены буквами латинского алфавита.

Факторное отображение связей показателей ПА, включенных в произвольные движения, приведено в табл.1 монографии 1998 года. По результатам, фактор А составили следующие характеристики ПА: амплитуды максимума негативности двух отведений головного мозга — N 3, 4, площадь отрицательной составляющей потенциала лобных отведений (соответствующий индекс затылочной области также выявил тенденцию к связи с данным фактором) — N 9, 10, амплитуды ПА от пика до пика двух отведений — N 15, 16, среднеарифметические всех ординат ПА лба — N 17, а также дисперсии значений амплитуд ПА затылка — N 20. Все перечисленные характеристики вошли в фактор со знаком «плюс». Данная группа взаимосвязанных параметров ПА объединила индексы медленного отрицательного колебания преддвигательного периода произвольного действия вместе с показателями, которые обычно интерпретируются в контексте энергетической мощности колебаний биоэлектрических процессов вокруг их средних значений.

Во второй выделенный фактор В также со знаком «плюс» вошли показатели N 5, 7, 8, 10, 12. Эту группу составили как характеристики ПА лобных отведений, (время развития позитивности, а также ее амплитуда), так и затылочных (амплитуда позитивного колебания, площадь отрицательной и положительной фазы), что наблюдалось и в факторе А.

Группа взаимокоррелируемых характеристик ПА, обозначенная в таблице 1 как фактор О, также содержит индексы двух полушарий мозга. В данную группировку с положительным знаком вошел параметр полярноамплитудной асимметрии затылочных ПА (14 14), а следующий показатель имеет отрицательный знак: в лобных отведениях — площадь положительной фазы, дисперсия амплитуд, в затылочной области — среднее арифметическое ординат потенциалов (14 11, 18, 19). Кроме того, с максимальным весом в выше обозначенный фактор вошел индекс синхронизации дистантно расположенных отделов мозга (14 21), в силу чего такая фактология может интерпретироваться как отражающая координированность функционирования мозга в период антиципации.

Для фактора N также характерно общемозговое содержание. Сюда вошли показатели N 6, 13: время развития позитивности в ПА затылка, а также полярно-амплитудная асимметрия ПА лобных отведений.

Факторное отображение взаимосвязей характеристик антиципации, реализующей произвольные движения в условиях подсчета их числа (отмечены добавлением знака «штрих» к соответствующим индексам ПА), показано в таблице 2. По результатам II экспериментальной серии выявлены четыре фактора.

В фактор Е вошли: время развития максимума негативности в потенциалах лобных отведений (№ Г) и площадь этой фазы двух областей (№ 9’, 10’). Таким образом, эта группа показателей объединила индексы медленного отрицательного колебания преддвигательной биоэлектрической активности двух полушарий мозга.

После вращения в фактор К вошли параметры N 2’, 1 Г, 13’. В соответствии с направлением статистических связей первичной матрицы интеркорреляций, отраженным в данной компоненте, большие значения полярноамплитудной асимметрии ПА и меньшие площади его положительной фазы (лобные индексы) соотносятся с большим временем развития максимума негативности в потенциалах затылка. Отметим, что этот фактор сходен с фактором 14, выявленным по материалам I серии. Фактор Н составили амплитуды положительной фазы ПА (лобного отведения) и коэффициенты синхронизации биоэлектрической активности во время антиципации (14 7’, 2 Г). Оба показателя вошли в фактор со знаком «минус».

По результатам II серии выделен фактор С, объединивший только характеристики ПА затылочной области — большие площади положительной фазы соотносятся с меньшей дисперсией мгновенных значений амплитуд (№ 12’, 20’).

Сводная обработка результатов I и II серии позволила выявить пять взаимосвязанных групп характеристик ПА, обозначенных в таблице 3 порядковым индексом М. Номера показателей ПА, которые даны в тексте, для характеристик II серии обозначены добавлением знака штрих — Г, 2’, 3’...20 21’.

Результаты, представленные в таблице 3, со всей очевидностью свидетельствуют, что характеристики антиципации, включенной в произвольные движения, с одной стороны, и реализующей счет таких действий — с другой, образуют отдельные группировки, выявленные в зависимости от тесноты и характера взаимосвязей исследуемых параметров ПА.

Так, характеристики ПА произвольных действий образуют фактор М2 (сходный с фактором О), фактор М5, аналогичный фактору А, а также фактор М3, куда вошли параметры ПА лобных отделов (14 7, 13) — амплитуды максимума позитивности и полярно-амплитудная асимметрия ПА.

Показатели ПА, зарегистрированные в ходе подсчета движений, представлены при факторном отображении результатов сводной обработки двух серий двумя факторами. При этом фактор М4 сходен с фактором К, а фактор М1 может быть рассмотрен как объединенная группа показателей, ранее вошедшая в другие факторы, составленные по результатам II экспериментальной серии.

Резюмируя изложенные результаты, представленные в трех таблицах, отметим следующие положения.

Факторы, выделенные для характеристик антиципации, включенной в реализацию произвольных движений, а также в условиях счета таких действий, в основном составили показатели активности двух областей головного мозга, входящих в антецентральную и ретроцентральную кору. По-видимому, функциональные системы опережающего реагирования в структуре произвольных действий человека имеют общемозговую природу.

Сравнительный анализ состава факторов ПА двух серий выявил только одну группу параметров, оказавшихся сходными (аналогичны факторы К и 14). Обособленность выделенных факторов свидетельствует о специфике механизмов реализации изучаемых движений как действий. Отмеченная специфика сказывается в гетерогенности характеристик положительных и отрицательных фаз ПА.

Углубленный анализ синдромов электроэнцефалографических характеристик (в частности, выделенных в данном исследовании факторов ПА) часто связывают с выяснением нейрофизиологического содержания, с поисками подкорковых источников мозговых потенциалов. На этом пути сам факт соотнесенности феноменов опережающего отражения макро- и микроуровня показан в целом ряде работ. Однако такие связи носят сложный опосредованный характер. Так, В.А. Илюхина при сравнении биоэлектрической активности глубоких структур мозга человека (ядер зрительного бугра и стриопаллидарной системы) с отведениями от поверхности скальпа показала неодновременность возникновения электрографических коррелятов готовности к произвольному действию в разных звеньях изучаемой корково-подкорковой системы [14].

Взаимосвязи нейронных и суммарных электрографических процессов опережения в коре и некоторых подкорковых структурах головного мозга человека при целенаправленном действии также выявлены в работах по нейрофизиологии школы Е.Д. Хомской. В частности, показано, что в некоторых неспецифических ядрах таламуса и в коре на этапе подготовки целенаправленного акта выявляются компоненты-паттерны корреляций, характеризующие взаимосвязь клеточных внутримозговых и экстракраниальных локальных ЭЭГ-биопроцессов. Установлено, что эти паттерны, упреждая начало целенаправленных поведенческих действий, обнаруживают прямые корреляции со степенью концентрации селективного внимания человека.

Таким образом, сам факт нелинейной соотнесенности сложноорганизованных форм опережающего реагирования с нейрональной активностью целых комплексов мозговых констелляций в настоящее время не вызывает сомнения. Общее же синтетическое видение соответствующей психофизиологической реальности затруднено традиционным «мозаичным» способом ее теоретической реконструкции.

Шаги к воссозданию целостной структуры индивидуальности, как уже отмечалось выше, стали возможными с помощью современной методологии при использовании системного анализа нейрональной и ЭЭГ-активности в поведении как системоспецифичной, направленной на достижение биологически значимого результата поведенческого акта [74] и реализацию цели действия [65[. Такой анализ реализован, например, в известной работе И.О.Александрова и Н.Е.Максимовой в отношении позитивного колебания ЭЭГ — так называемого Р300 . Авторы при этом констатируют, что системное видение объекта психофизиологического изучения в современной науке обязательно предполагает новый круг проблем, новые методические приемы и способы обработки экспериментальных фактов, а также особую логику трактовки результатов, предусматривающую рассмотрение активности, целенаправленности и целеобусловленности организма в поведении как следствие самой природы жизни и эволюции живого [74 и др.[.

В отношении человека синтетический взгляд на природу сопряжения его разноуровневых свойств в поведении усложняется тем фактом, что между физиологически значимыми характеристиками жизнедеятельности и многозначностью их психологических проявлений вклинивается призма законов, связанных с общественным бытием, в частности с уровнем развития коллектива, где живет и трудится конкретный индивид, с качеством внутригрупповых взаимодействий, со стилями руководства, общения, с особенностями конкретных задач и способов их разрешения [45, 49, и др.[. Эти факты заставляют рассмотреть систему деятельности как опосредующее звено в связях разноуровневых свойств интегральной индивидуальности [52 и др.[.

Принимая во внимание основополагающее положение отечественной психологии о сущностном способе развития человека через трансформацию деятельности, можно гипотетически предположить, что ее психофизиологическая «канва» содержит целостные индивидуально-обобщенные синдромы интеграции физиологического и психического [34, 55, 75] и поэтому отражает общие закономерности опосредованных проекций физиологической индивидуальности на психологическую унитарность человека. При этом система деятельностей рассматривается в плане ее генезиса.

В данном контексте организация физиологических процессов, отражающаяся в факторах антиципации, определяется спецификой состава извлеченных из памяти функциональных систем, активация которых направлена на достижение заранее прогнозируемого результата. При этом структура активаций нейронов, согласно работам В.Б.Швыркова и его последователей, отражает эволюционную историю вида и жизни конкретного индивидуума так, что организация нейрональной активности в поведении состоит из функциональных систем разного фило- и онтогенетического возраста. Сложнейшие констелляции нейрональных активностей нового опыта складываются на основе ранее сложившихся функциональных прасистем. Таким образом, их новая «мозаика» содержит в себе историю индивида и вида животного, в том числе генотипическую компоненту.

Опираясь на закономерности генеза функциональных систем, можно полагать, что каждый момент осуществления индивидуальной деятельности характеризуется отражением в ее психофизиологических механизмах интегрированного прошлого опыта, с которым «сличается» потребность настоящего момента в целях достижения «потребного будущего». По-видимому, подобные механизмы способны фиксировать в психофизиологии развивающихся деятельностей взаимодействия типа «кумулятивных», столь важные для характеристики психики человека, осуществляющие преемственность прошлого в настоящем с перспективой на будущее [9, 14].

Что же в таком случае отличает ситуации экспериментальных задач двух анализируемых серий, кардинально изменяя психофизиологические механизмы реализации действий? Не вдаваясь в подробности дискуссионного вопроса об определении понятия задачи [45, 46], отметим лишь, что большинство исследователей видит ее генетическое родство с целью, а следовательно, и мотивом деятельности человека. (Так, Н.А.Бернштейн связывал задачу с ведущим уровнем деятельности, А.Н.Леонтьев задачей называл цель, данную в определенных условиях).

Однако, как справедливо подчеркивали Б.Ф.Ломов и Е.Н.Сурков [48], цель, являясь глубоко личностным образованием, ставится человеком самостоятельно на основе всего прошлого опыта, его социальных установок, направленности личности, общения, под влиянием общественных требований, норм морали, ценностных ориентаций. Содержательная сторона целеобразования требует поэтому специальных приемов, способных дифференцировать «задачу», «требование» и «искомое», «цель».

Для анализа материалов данного исследования важен сам факт наличия разных или полностью не совпадающих целей действий при тождественности их сенсомоторных компонентов. Правильность действий испытуемых в экспериментах, «эмоциональные метки» событий, вербализация осознанных целей при прерывании хода опыта, феномены возврата к ситуации эксперимента (испытуемые в основном интересовались правильностью подсчета движений) — все это в комплексе свидетельствует о различии причин, побуждающих произвольные действия в двух сериях экспериментов.

Отмечаемые различия, если их рассмотреть в более широком общепсихологическом контексте, несомненно, связаны с разными уровнями мотивированности действий. Основополагающая роль вектора «мотив — цель» в регуляции деятельности общеизвестна, и это, видимо, сказалось в различиях психофизиологических механизмов антиципации разных по смыслу (по отношению мотива к цели) действий человека.

Относительно самого механизма гетерогенности функциональных систем в структуре индивидуальности можно предположить следующее. Имманентно содержащаяся в любом человеческом действии «перспектива будущего» (сюда входит иерархия мотивов и направленности личности, ситуационно складывающиеся предпочтения, установки и т.д.), уже на ориентировочном этапе определяя специфику смысла действия, вместе с тем способствует мобилизации определенных комплексов индивидуально-обобщенных целостных функциональных систем, которые извлекаются из памяти для достижения конкретного результата поведенческого акта.

Такое представление системной организации развития свойств индивидуальности может объяснить сходство синдромов заведомо различных «блоков» развивающейся деятельности (например, ситуаций формирующейся стратегии поведения при частом успехе и ситуаций стабилизированной стратегии при редком успехе или же периодов эмоциональной и операторной напряженности), а также различие «психофизиологической канвы» внешне сходных действий (подобных тем, которые изучались в данном разделе).

Резюмируя сказанное, отметим, что материалы, представленные в данном разделе, экспериментально показывают существенные различия синдромов биоэлектрических параметров антиципации, реализующей произвольные действия, сходные по сенсомоторным компонентам, но различающиеся задачами и, как показывает специальный анализ, целями и смыслами.

Полученные результаты валидизируют методику МВП и ПА в качестве чувствительного индикатора не только ситуации развития вероятностнопрогностической деятельности, но и личностного смысла реализуемого субъектом действия. По-видимому, выделяемые синдромы все-таки следует анализировать как мощные задатки деятельности.

Полученные материалы наиболее полно осмысляются в русле идей деятельностного опосредования разноуровневых свойств интегральной индивидуальности [101]. В этой связи эвристичны теории индивидуальносистемного обобщения целостных «блоков» деятельности на основе генерализации нейрофункциональных программ: специальная теория индивидуальности В.М. Русалова [126] и концепция М.В. Бодунова [20].

Показанная в наших исследованиях интегрированность индивидных и личностных черт в функциональных системах, объективизированных в антиципации, предполагает отказ от иллюзорного, но вместе с тем практикующегося в психологических разработках изначального дизъюнктивного расчленения свойств индивида (как генотипических) и личности (как бы формируемой исключительно под влиянием социума).

Знания закономерностей включения типологических симптомов в функциональные системы при стабилизации развития деятельности из-за взаимопроникновения индивидной и личностной сфер индивидуальности в психофизиологических механизмах произвольности могут в прикладных работах анализироваться в контексте сопряженности задатков индивида и текущих требований деятельности, что может стать решающим условием сохранения психического и соматического здоровья (Базылевич с соавт, 2002).

Коротко резюмируя изложенное в данном разделе, отметим, что наши системные исследования путем экспериментов и контролируемых наблюдений доказали системную природу закономерного сочетания свойств индивидуальности в поведении, где системообразующим основанием ее целостности может стать результат, цель действия в их соотнесении с мотива-ционно-потребностной сферой личности. Стабилизация же развития деятельности может фиксировать такие ситуации, когда строение функциональных систем индивидуально-обобщено, в них преобладают «жесткие» звенья при детерминистических воздействиях конституциональных, природных особенностей человека на синдромы признаков индивидуальности.

Главный факт, полученный в данном разделе — доказательство высокой чувствительности типологических факторов целостной индивидуальности к эмоциогенным особенностям функциональных систем по их личностному смыслу. Следовательно, разработанные в дифференциальной психофизиологии и психоакмеологии психотехнологии пригодны для детальных исследований психологии высших достижений личности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >