ВАЛИДИЗАЦИЯ ПСИХОТЕХНОЛОГИЙ ЦЕЛОСТНОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ В ИЗУЧЕНИИ ТИПОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДИКТОРОВ ИШЕМИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ СЕРДЦА

Высшие достижения личности, рассмотренные с позиций дифференциальной психоакмеологии, непременно включают системный анализ вертикального среза многоуровневых свойств индивидуальности, где целостнообразующий фактор скрепляет разрозненные активности в монолитную функциональную систему. Здесь важна степень гармоничности в сочетаниях задействованных в деятельности свойств в составе внутренних условий взаимодействия человека с внешним миром. Гармоничность сочетанности компонент функциональных систем отражается в доминировании в жизнедеятельности положительных эмоций, развитию самоорганизации, самообучения, самообразования, самоактуализации (и других качеств, изученных в школе А.А. Деркача). Интегративный эффект таких взаимосвязей сказывается в рисках психосоматики. Поэтому совместно с медиками 1 Медицинского института под руководством А.Р. Альперовича было предпринято эмпирическое исследование, направленное на выделение типологических предикторов наиболее распространенного заболевания психосоматического генеза — ИБС. Проведенное исследование имело две основные цели: 1. Попытаться зафиксировать некоторые основания рациональности лечения

ИБС, исходя из типологии человека, а не из локализации очага заболевания. 2. Валидизировать концепцию и психотехнологии изучения целостной индивидуальности.

Психосоматическая природа так называемых «болезней цивилизации», к которым относится ишемическая болезнь сердца (ИБС), требует наряду с детальным изучением психофизиологических факторов ее генеза (атеросклеротических поражений коронарных сосудов, недостаточности левого желудочка сердца, нарушений его ритма, ангиоспастических реакций коронарных сосудов и др.) исследования психологических детерминант профилактики, лечения и коррекции функций в ходе ее развития. При этом не оправдывают себя попытки искать однозначные причинно-следственные связи между сопутствующими заболеванию изменениями отдельных внутренних органов и систем организма (такими, как сердечно-сосудистая, нервная, желудочно-кишечная, дыхательная и т.д.) и субъективно вычленяемыми эмоциональным напряжением, страхом, тоской, ненавистью, обидой, отчаянием, возникающими в ответ на жизненные трудности и конфликты, играющими несомненную роль в возникновении заболевания.

Клиническая практика свидетельствует, что наряду с наблюдениями отдельных связей соответствующих симптомов имеются и факты, опровергающие их существование. Так, например, известно, что гипертоническая болезнь не выявлялась у жителей осажденного Ленинграда. Психосоматические заболевания временно исчезали у лиц, находившихся в нечеловеческих условиях концентрационных лагерей. Врачам знаком так называемый «постдиссертационный синдром» как своеобразная «болезнь достижения», при котором психосоматические расстройства возникают на фоне психологического комфорта. По-видимому, вариативные и ситуативно складывающиеся функциональные состояния человека с их эмоциональной и операционной напряженностью далеко не всегда могут быть прогностич-ными в отношении генеза ИБС.

Малопродуктивными оказались и попытки жестко связать характер болезни сердца с внешними акцентуациями поведения, описываемыми, в частности, через известные типы А и Б. Считалось, что люди очень активные, энергичные, целеустремленные, не умеющие расслабляться, постоянно ощущающие нехватку времени, обладающие большой амбицией и высокими притязаниями, охотно вступающие в конкурентную борьбу и стремящиеся во всем быть первыми (тип А), одновременно имеют высокий риск возникновения стенокардии и инфаркта. Соответственно у людей противоположного психологического склада — спокойно относящихся к собственным достижениям, не склонных к конкуренции, умеющих расслабляться и отдыхать (тип Б) — вероятность иметь сердечно-сосудистые осложнения мала. Наблюдения показывают, что сердечно-сосудистые катастрофы возникали только у тех представителей типа А, действия которых в определенных ситуациях, предшествующих инфаркту, характеризовались признаками дезорганизованной хаотической лихорадочно-панической активности, быстро сменяющейся спадом энергии, апатией и депрессией. Инфаркты у таких высокоактивных субъектов наступают после внезапной и сокрушительной катастрофы («разнос» у начальства, отставка, провал ответственного задания и т.д.), либо, наоборот, после достижения желанной цели. (Несомненно, данные периоды психологически наиболее ярко отражают степень рассогласования прогнозируемого и реально наступившего при высокой мотивации достижения цели.)

Отрицание линейной зависимости ИБС от поведения типа А и Б следует и из того факта, что наличие всего набора соответствующих индивидуальных черт может не свидетельствовать о предрасположенности к инфаркту (обзор -140а]). Кроме того, выяснено, что ИБС (стенокардия) и особенно инфаркты миокарда не характерны для определенных укладов жизнедеятельности. Так, например, было установлено, что японцы, по всем параметрам относящиеся к типу А, но не склонные к конкурентной борьбе (в силу традиций воспитания способные контролировать ход индивидуального развития путем сравнения сегодняшних своих достижений с прошлым), не подвержены инфарктам. Если же японец воспринимает американский стиль жизни с его жесткой конкурентной борьбой и ориентацией на достижения противника, то он рискует получить инфаркт, как и американец типа А (см. обзор 40а).

Таким образом, стремление учесть всю совокупность психологических и физиологических явлений в психосоматике ИБС помимо необозримой эмпирической многоаспектности фактов и теорий в лучшем случае ведет к пессимистическому выводу об исключительной сложности механизмов развития ИБС. Основные имеющиеся на сегодняшний день психосоматические концепции — будь то теория специфического эмоционального конфликта или профиля личности, представления об алекситимии (неспособность психосоматического больного выразить словами свои ощущения) и многофакторной детерминации ИБС, включающей биологические, психологические и социальные составляющие, — не в состоянии объяснить конкретные механизмы включения психологических феноменов в патогенез соматических расстройств.

Мы предположили, что положительная роль в изучении этиопатогенеза психосоматических заболеваний может принадлежать системному подходу к проблемам ИБС, если системные исследования будут способны воссоздавать реальные системообразующие основания взаимосвязей существенных детерминант ее генеза. В этой связи уместно было бы сказать о возрождении принципов индивидуального подхода в клинике лечения ИБС.

К сожалению, в последние годы принципы индивидуального подхода к пациентам, разработка которых была активно начата именно в нашей стране, в практической медицине незаслуженно забыты. Медицинская практика, на словах придерживаясь хорошо известного правила «лечить не болезнь, а больного», на деле все чаще устраняется от данного гуманистического требования. На этом фоне широко распространенный у нас в стране и за рубежом нозологический подход к болезни выявляет известные ограничения при решении многих вопросов клинической практики, в частности при оптимальном подборе препарата и режиме его дозирования, в поиске индивидуализированных способов профилактики и лечения психосоматических расстройств в ходе развития болезни.

Обоснованные требования практики здравоохранения не находят детальных научных разработок, видимо, из-за чрезвычайной сложности воссоздания разнообразных свойств индивидуальности как многомерного уров-невого образования, требующего особых методов изучения. Удовлетворить же вопросы практики невозможно, исходя из распространенных сейчас исследований синкретических объединений «мозаичной» нозологии, сопровождающей то или иное заболевание, и интуитивно расчлененных отдельных черт индивида, часто диагностируемых с помощью неадаптированных зарубежных психиатрических тестов.

Для ученых и практиков несомненна решающая роль целостного реагирования организма, индивида и личности на любое заболевание. Как показывает опыт терапевтической практики, многие из лекарственных средств, которые обыденно считаются «сердечно-сосудистыми» или «желудочно-кишечными», обладают довольно существенным влиянием на центральную нервную систему и психические функции человека. Вместе с тем периферическое действие большинства лекарств как по характеру, так и по выраженности эффекта также опосредствуется нейрофизиологическими механизмами поведения и психики.

С позиций современной методологии интегрирование уникальности индивидных, организмических и личностных особенностей человека осуществляется в феномене индивидуальности [3, 9, 17, 132]. Для разработки вопросов индивидуального подхода в медицине могут быть полезны знания, полученные в результате проведения фундаментальных исследований биологических основ индивидуальных различий. Особый интерес в данном контексте представляют теории дифференциальной психофизиологии, изучающей типологические основы нейро- и психофизиологических механизмов индивидуального поведения. Исследуемые в дифференциальной психофизиологии конституциональные, генотипические особенности разных уровней индивидуальности могут служить задачам теоретической реконструкции ее целостности [37, 119 др.].

Как показано в предшествующих главах монографии, объединению в целостность индивидных и личностных свойств субъекта психической деятельности помогло проникновение теории, эксперимента и практики в законы индивидуализации психофизиологического уровня произвольных действий. Проведенные иссследования позволили выделить синдромы (комплексы взаимосвязанных показателей) двух типов. С одной стороны, психофизиологическая «канва» произвольных актов, изучаемая нами в интегративные антиципационные периоды развивающейся деятельности, содержит характеристики, тонко реагирующие на специфику результата, цели, смысла действия, а, следовательно, корреспондирующие с мотивационно-потребностной сферой личности. С другой стороны, в мозговых потенциалах антиципации обнаружены коррелирующие параметры, которые, если обратиться к материалам факторного анализа, сформированы при системообразующей роли генотипа. По-видимому, функциональные системы, которые объективизируются в процессах антиципации, обладают в разных ситуациях деятельности сходством по топологии (не представляет труда узнать человека в несхожих функциональных состояниях, например, «по походке») при интраиндивидуальной вариативности их метрики («повторение без повторения»).

Синдромокомплексы, составленные целостными интегративными органами деятельности и структурированные на основе генотипа, являются к тому же относительно надситуативными, т.е. их «облик» в известных пределах не зависит от конкретики прогнозируемого результата и стадии формирования стратегии поведения. Это позволяет анализировать их как инвариантную составляющую целенаправленной активности разного типа. Имеющиеся факты дают основание говорить об изоморфизме законов, присущих разным уровням индивидуальности. Так, например, выраженность позитивной фазы мозговых потенциалов антиципации, реализующих разнообразные по смыслу действия, прогностична в отношении времени переделки навыка [38].

Такого рода прогностика не может быть осуществлена вне системных представлений о природе индивидуальности, позволяющих интегрировать уровень получения «деталей» (исследования нейрональной активности в поведении, материалы генетической психофизиологии) и уровень целостного строения индивидуальных особенностей, формируемых на основе индивидуально-системного обобщения репрезентаций, относящихся к над-ситуативной стороне жизнедеятельности.

Однако отмеченный выше изоморфизм наблюдается лишь в особые периоды развития деятельности, когда относительно стабилизированы ее унифицированные координаты (в качестве таковых мы использовали меру сформированное™ стратегии поведения и субъективную вероятность успеха в прогнозируемой ситуации). Так, условия монотонии (автоматизированные способы достижения цели, частое совпадение прогноза с реальностью) ведут к строгим детерминистическим, но не всегда линейным зависимостям между генотипически обусловленными индивидуальными особенностями (например, свойствами нервной системы) и выраженностью психоэнергетики, психодинамики, влияющих на эффективность деятельности. Детерминистические связи наблюдаются и в экстремальных ситуациях, когда неопределенна стратегия поведения и мала субъективная вероятность успеха в будущей угрожающей ситуации.

Кратко резюмируя имеющиеся факты, отметим, что специфические особенности изучаемого в наших работах целостного строения разноуровневых свойств индивидуальности могут рассматриваться в качестве важных компонент тех «внутренних условий», сквозь призму которых преломляются «внешние причины» [52, 129].

Все сказанное, видимо, может относиться и к индивидуальным особенностям больного человека. Однако при этом следует учесть, что стадия развития болезни, степень органических поражений мозга, диапазон уже использованных компенсаторных возможностей организма, индивида и личности, социально-психологические условия, экологическая обстановка в регионе могут как бы «квантировать» специфические синдромы индивидуальных особенностей разных уровней — от биохимического до личностного.

Можно предполагать, что болезнь, являясь специфической ситуацией экстремальности, особым образом изменяет характер связей между уровнями индивидуальности, делая их более жесткими. (Возможно, данные закономерности смогут объяснить наблюдаемый в медицинской практике феномен специфики развития заболеваний в зависимости от конституциональных особенностей человека, в частности от темперамента.)

Объективное изучение «сцеплений» индивидуальных особенностей разных уровней, типичных для психосоматической симптоматики заболевания, позволит решить две основные задачи. Во-первых, даст возможность выявить конкретные особенности строения синдромокомплексов индивидуальности и структурирующую роль в их организации конституциональных, генотипических качеств человека. Полученные в этой связи факты позволят поставить вопрос о мере сопряженности природных задатков и сформированных в онтогенезе индивидуальных особенностей как факторов психосоматического заболевания, что в свою очередь может стать основой его профилактики и лечения. Во-вторых, «слития», «пучки» разноуровневых индивидуальных особенностей больного человека станут ключом к выделению таких симптомов, которые могут быть подвержены регуляторным воздействиям психотерапии, саморегуляции, социально-психологических условий жизнедеятельности.

Изложенные теоретические посылки стали отправным моментом комплексного обследования больных ИБС (в экспериментах приняла участие группа сотрудников Медицинской Академии под руководством Б.Р.Альперовича, а также О.В.Гусева). Задача данного прикладного раздела диссертационного исследования — сопоставление характеристик разных уровней индивидуальности (условно обозначаемых как нейрофизиологический, психодинамический и личностный) с конституциональными и функциональными особенностями сердечно-сосудистой системы больного.

Основу рабочей гипотезы исследования составили следующие допущения, которые могли быть подкреплены результатами обследования. Мы предположили, что индивидуальные особенности больного человека содержат в своих синдромах наряду с психосоматическими нарушениями, наступившими вследствие развития ИБС, симптомы прошедших стадий онтогенеза, в том числе и конституциональную, генотипическую компоненту, которая, как уже отмечалось, является инвариантной составляющей внутренних условий всякого взаимодействия индивида с внешним миром. При этом возможные «сцепления» разноуровневых свойств индивидуальности не являются синкретическим объединением отдельных разрозненных черт, а должны рассматриваться как обусловленные эволюционно-системными законами развития целостных структур организма, индивида и личности, что потребует привлечения фундаментальных знаний о природе их интегративной сущности. Такое осмысление надежных и валидных фактов в свою очередь позволит в будущем расширить диапазон индивидуализированное™ при профилактике и лечении ИБС.

Материалы исследования собраны на основе комплексного обследования 33 больных ИБС. Корреляционный и факторный анализ осуществлен по материалам обследования 16 больных. Количественными показателями были следующие характеристики: 1. Индекс иллюзии установки, ранее валидизи-рованный с помощью психофизиологии и отражающий индивидуально-типологические особенности установки. Данная характеристика оценивает свойство функциональной устойчивости неспецифических ретикулярных влияний, сказывающееся в тонусе структур целого мозга, в особенностях чувствительности — реактивности разных уровней нервной системы [28, с.69-86]. (Этот параметр коррелирует с градиентами изменений неспецифических компонентов моторного вызванного потенциала пассивных движений при функциональных нагрузках и с определенным синдромом психологических признаков.) 2. Параметр самооценки (КПСС), полученный с помощью косвенного измерения системы самооценок проективным способом [обзор-40а] и репрезентирующий личностный уровень индивидуальности. 3. Индекс эргичности, выделяемый, как и другие семь последующих параметров, опросником структуры темперамента, сконструированного В.М.Русаловым [см.обзор-40а]. 4. Индекс социальной эргичности. 5. Индекс пластичности. 6. Индекс социальной пластичности. 7. Показатель темпа. 8. Показатель социального темпа. 9. Индекс эмоциональности. 10. Индекс социальной эмоциональности. 11. Интегративный показатель ситуативных проявлений синдрома свойства силы-чувствительности (использовали эмоциональные метки событий, в которых, согласно данным дифференциальной психофизиологии, сказываются одно-однозначные связи генотипически обусловленных свойств нервной системы и психологических особенностей человека. 12. Показатель «теппинг-теста» — оптимальный темп. 13. Показатель «теппинг-теста» — максимально возможный темп (за 10 с). 14. Коэффициент Ь1, характеризующий изменения времени реакции на световые стимулы возрастающей интенсивности. Данный показатель высокогенотипичен в структуре синдрома силы-чувствительности нервной системы. 15. Коэффициент Ь2 — показатель, аналогичный предыдущему, полученный на звуковые стимулы с помощью нейрохронометра Казанского университета. 16. Диастолический размер полости левого желудочка сердца. Этот и последующие три показателя регистрировали методом клинической эхокардиографии. Данные четыре параметра показательны для определения степени соматических нарушений при ИБС [см.обзор 40а]. 17. Толщина межжелудочковой перегородки. 18. Толщина задней стенки левого желудочка. 19. Процент фракции сердечного выброса. 20. Рост больного. 21. Вес больного.

  • 22. Систолическое давление, зарегистрированное в спокойном состоянии.
  • 23. Диастолическое давление в тех же условиях. 24. Разность давлений «фона». 25. Функциональные нагрузки, при которых возникают первые боли в сердце (ПБ) — в ваттах (этот и все остальные показатели регистрировали с помощью велоэргометрической методики в ходе возрастающих функциональных нагрузок под контролем ЭКГ. 26. Время появления ПБ (в секундах от начала велоэргометрического обследования). 27. Градиент изменения пульса в момент появления ПБ по сравнению с покоем. 28. Градиент изменения нижнего давления в тех же условиях сравнения.

Таким образом, массив сопоставляемых переменных включал характеристики разных уровней индивидуальности (нейрои психофизиологического, психодинамического и личностного), параметры конституциональных особенностей больного и показатели морфофункциональных качеств сердечно-сосудистой системы в покое и при функциональных нагрузках.

* * *

По результатам группу больных ИБС составили: 23 эндомезоморфа, 8 мезоэндоморфов, 1 эктомезоморф и 1 мезоэктоморф. По-видимому, сома-тотипы «эндомезоморф» и «мезоэндоморф» обладают повышенным риском заболевания ИБС, что может использоваться практикующими врачами.

Выявлено также, что больные ИБС подчас характеризуются завышенной (по сравнению с нормой) самооценкой. Анализируя этот факт, можно предположить, что отмеченная индивидуальная особенность является одним из факторов, приводящих к психосоматическим расстройствам, характерным для ИБС. Современная действительность с ее кардинальными реорганизациями всех сфер общественной практики, постоянно вызывая рассогласование между высокой самооценкой больных ИБС и реальной оценкой (со стороны общества, родных, знакомых), способствует возрастанию стрессогенных влияний и углублению заболевания.

Результаты факторного анализа представлены в таблице. Факторный анализ произведен центроидным методом с аналитическим вращением осей по критерию «варимакс». Чтобы произвести содержательную интерпретацию факторов, была осуществлена процедура вращения факторных матриц. Факторные веса показателей после вращения приводятся в таблице 2. Значимыми оказались веса, большие 0, 61 (подчеркнуты в таблице). Выделено семь значимых факторов, объединяющих 76% дисперсии признаков. Собственные значения при этом близки к единице, последующий (восьмой) фактор не приводит к увеличению суммарной дисперсии более чем на 5%. Выделенные факторы в таблице обозначены индексами заглавной буквы М.

Сложности применения факторного анализа для обработки психофизиологической информации (его преимущества и недостатки обычно отмечаются исследователями) требуют подчеркивания статистического характера выделяемых закономерностей. Мы рассматриваем данный метод скорее как способствующий формулировке гипотез для дальнейшего исследования. Факторный анализ, как известно, позволяет с известной долей условности заменить множество параметров меньшим числом каких-либо функций от них, сохранив при этом всю информацию. Данный статистический метод позволяет рассматривать общую причину генеза параметров, вошедших в отдельный фактор на основе тесноты и направленности их взаимосвязей. Варимаксный метод к тому же, как отмечает Г.Харман, обладает свойством инвариантности факторов: по варимакс-решению, полученному на наборе из « п» показателей, можно делать содержательные выводы о множестве других параметров данной области науки [158].

Результаты факторного анализа матрицы интеркорреляций описанных выше 29 показателей свидетельствуют, что структура основных факторов сохраняется независимо от размерности модели (по-видимому, из-за четкой структурированности первичной матрицы интеркорреляций. В семифакторной модели в фактор М1 вошли показатели пластичности, социального темпа и темпа в объект-объектном взаимодействии (выделяемые в структуре темперамента по ОСТу), а также с обратным знаком интегральный индекс психологических проявлений синдрома силы-чувствительности нервной системы. В этом факторе достаточно логично объединены особенности психофизиологического и нейродинамического уровня индивидуальности.

Фактор М2 составили показатели оптимального для индивида темпа действий и веса больного, находящиеся в обратной зависимости от градиентов изменений диастолического и систолического давлений во время функциональных нагрузок при появлении первых болей по сравнению с соответствующими фоновыми значениями давления. Согласно данным факторного анализа, лица, характеризующиеся меньшим весом, предпочитают более медленный темп сенсомоторных действий, а при велоэргометрическом обследовании имеют более резкие сдвиги верхнего и нижнего давления в момент появления болей в сердце. Данная группировка, как мы видим, объединяет индивидуальные особенности психодинамики, генетический признак общей конституции и реактивность сердечно-сосудистой системы при болевых ощущениях в сердце.

Третий из выделенных факторов (М3) включил характеристики функциональных нагрузок, приводящих к приступу ИБС, вместе с индексом проявлений свойства силы-чувствительности нервной системы (параметры 25, 26 и 14). Особенности этого синдрома, если учесть знаки данной группировки, соотносят большие функциональные нагрузки, при которых возникают боли в сердце, и большие временные интервалы их появления от начала велоэргометрического исследования с функциональной выносливостью (силой) и малой чувствительностью нервной системы.

Четвертая группа характеристик (фактор М4) состоит из параметра самооценки личности, прямо соотносящейся с социальной эмоциональностью.

Фактор М5 объединяет параметры выраженности силы (малой чувствительности) нервной системы, толщину задней стенки левого желудочка сердца и малый процент фракции сердечного выброса, диагностируемые в показателях N 15, 18, 19.

Интегральный индекс индивидуальных особенностей установки (14 1) вошел в один фактор (Мб) с показателями N 13, 24. Интерпретация этой группы показателей должна учитывать соотнесение в синдромах индивидуальных особенностей больных ИБС истощаемости неспецифических ретикулярных структур мозга при высоких функциональных нагрузках (эту связь выявила психофизиологическая валидизация указанного индекса установки [28]) с меньшим максимально возможным темпом действий и с меньшей разностью диастолического и систолического давления в фоновом состоянии, т.е. с недостаточным тонусом сердечно-сосудистой системы организма.

Объединение в факторе М7 показателей систолического и диастолического давления, зарегистрированных в спокойном состоянии больного, по-видимому, отражает организмические особенности течения ИБС, развивающиеся по компенсаторному типу. Отметим, что данный фактор является единственной обособленной от характеристик индивидуальности группировкой сопоставленных показателей ИБС, а четыре фактора включают в свои синдромы разноуровневые параметры индивидуальности вместе с индивидуальными особенностями сердечно-сосудистой патологии.

При первичной обработке результатов отмечена еще одна заслуживающая, на наш взгляд, внимания тенденция во взаимосвязях индивидуальных особенностей больных ИБС. Заметно, что на больных ИБС с крайне высокими и низкими индексами интегративной оценки свойств типа нервной системы не оказывает эффективного воздействия ни один из пяти примененных антиангинальных препаратов, или же очень узкий их спектр вызывает незначительный прирост тестовой работоспособности (до трех минут). Это соотношение, по-видимому, объясняется У-образной зависимостью между сопоставляемыми параметрами (подобные связи, как известно, весьма характерны для органических «живых» систем). Кроме того, отмечено, что положительное действие всех пяти антиангинальных средств чаще наблюдается у больных с определенным сочетанием симптомов свойства силы-чувствительности нервной системы (по данным анализа коэффициентов.

Ь). Синдром конституциональных признаков этих больных включает высокую чувствительность, являющуюся следствием малой функциональной выносливости нервной системы.

Кратко резюмируя результаты данной части диссертационной работы, отметим тот факт, что морфофункциональные свойства сердечной патологии при ИБС, а также выявляемые при этом функциональные возможности сердечно-сосудистой системы, обусловливающие оптимальность применения антиангинальных препаратов, существуют в комплексе с индивидуальными особенностями психофизиологического и психодинамического уровней индивидуальности.

Обобщая результаты проведенного обследования, можно выделить следующие моменты. Отдельные симптомы ИБС (такие, например, как повышенное давление, боли в сердце, изменение толщины межжелудочковой перегородки, задней стенки левого желудочка и процента фракции выброса), которые обычно используются врачами для определения степени патологии, на самом деле взаимосвязаны с индивидуальными особенностями разных уровней. Образуемые при этом комплексы коррелирующих характеристик включают в себя как показатели сердечно-сосудистой патологии, так и особенности психофизиологического и психодинамического уровней индивидуальности. Например, функциональные нагрузки, при которых возникают боли в сердце, а также время их возникновения составили общий фактор с характеристиками силы-чувствительности нервной системы. Показатель толщины задней стенки левого желудочка сердца при малом проценте выброса имеет общие детерминанты с выраженностью силы (малой чувствительностью) нервной системы. В этой связи характерным является тот факт, что четыре (из семи) выделенных по результатам обследования фактора включили в свои синдромы индивидуальные особенности сердечно-сосудистого заболевания вместе с разноуровневыми характеристиками индивидуальности.

По-видимому, каждый отдельный симптом ИБС наиболее полно может быть понят при его анализе в комплексе реально существующих взаимосвязей разных свойств больного человека. В таком контексте каждый симптом болезни должен рассматриваться, как одна из взаимосвязанных эволюционирующих характеристик, в составе множества индивидуальных особенностей больного человека, интегративность которых не может быть до конца понята вне целостности порождавшей и порождающей их системы. Имеющиеся на сегодняшний день факты убеждают, что внешние причины всегда действуют на больного сквозь призму внутренних условий (это правило детально рассмотрено С.Л.Рубинштейном [62]), в структуре которых в определенные периоды развития могут играть определенную роль конституциональные компоненты индивидуальности.

Специфику указанных периодов, если воспользоваться закономерностями индивидуализации функциональных систем произвольных действий [14 и др.], характеризуют достаточно четкие ориентации. Есть основания полагать, что стабилизация (наступающая, в частности, в ходе болезни) унифицированных координат развития деятельности (таких, например, как степень сформированности стратегии поведения и представление человека о «потребном будущем») способствует определенным режимам протекания целенаправленной активности, при которых преобладающими становятся одно-однозначные зависимости разных уровней индивидуальных особенностей, характеризуемые их «сцеплениями», «слитиями» или же «пучками».

Причины формирования таких неподвластных анализу «здравого смысла» синдромов разнообразных свойств индивидуальности исходят из эволюционно-системных законов существования функциональных систем, реализующих поведение [9, 20, 74 и др.]. При анализе подобных «сцеплений» характеристик в современной дифференциальной психофизиологии эвристическое значение имеет формулируемая В.М.Русаловым специальная теория индивидуальности, предусматривающая возможность индивидуально-системного обобщения надситуативных синдромов развивающейся деятельности при системообразующей роли генерализованных нейро-функ-циональных систем [56].

В контексте современных теорий природных основ индивидуальности [11, 19, 20, 29. 48, 50 и др.] истоки ее целостности воссоздаются следующим образом. Предполагается, что выполняя какую-либо деятельность, человек как бы движется по оси времени. В каждый момент настоящего для реализации задуманных будущих целей из памяти извлекается накопленная в индивидуальном опыте информация, которая сравнивается с текущей. Действуя активно, субъект как бы вовлекается потоком времени в траектории индивидуального развития. При этом на оси времени существуют референтные точки (или периоды), относительно которых ранее произошло сиюминутно реализуемое индивидуально-системное обобщение топологии функциональных систем в надситуативных координатах целенаправленной активности. Поскольку поведение обеспечивается функциональными системами как комплексами элементов различной анатомической (пространственно-временной) принадлежности, взаимосодействующими получению личностно значимого результата, а каждая нейронально реализуемая функциональная система сформирована на основе старых «прасистем» (этот ряд можно продолжать до генома [74 и др.]), то в реальной структуре психофизиологической «канвы» деятельности в каждый отдельный момент ее развития можно зафиксировать следы прошлого.

Синдромы психофизиологических механизмов произвольных действий (стадий антиципации и сличения), как показано в конкретно-экспериментальных исследованиях, в разные периоды их развития включают генотипически обусловленные характеристики [11, 20, 50]. В данных комплексах взаимообусловленных индивидуальных особенностей, видимо, в относительно неизмененном виде сказываются обобщенные результаты предшествующих стадий развития человека. Природные свойства индивидуальности в таком контексте рассматриваются как инвариантная составляющая разнородных деятельностей. Эти индивидуальные особенности могут быть прогностичными при определении траекторий развития сколь угодно важных особенностей человеческой психики, поскольку являются задатками или органическими предпосылками будущей топологии функциональных систем действий в составе непрерывно формирующейся деятельности.

Все сказанное, по-видимому, может относиться и к индивидуальности больного человека. Однако следует предвидеть, что, например, стадия развития болезни, диапазон уже использованных компенсаторных возможностей организма, индивида и личности, социально-психологические условия жизни конкретного больного, экологические факторы способны специфическим образом изменять синдромы признаков индивидуальности, даже сформированные при системообразующей роли генотипа. Основой таких на первый взгляд маловероятных предположений являются обобщенные в монографиях материалы системных исследований антиципации в структуре индивидуальности [13, 48, 20, 29], в которых выявлена возможность влияний информационного эквивалента образа прогнозируемого будущего в сочетании с мерой сформированности стратегии поведения на включенность генотипических признаков в психофизиологические механизмы произвольных действий. Таким образом, указанные влияния, а также вариации личностного смысла действий, связанного с иерархией мотивов и потребностей личности, как показывают моделирующие естественное течение деятельности эксперименты [14], могут трансформировать, казалось бы, внешне одинаковое поведение в существенно различающиеся «квадранты» развивающейся активности со своеобразными синдромами, реализующими поведение. Сейчас может показаться лишенной веских оснований мысль, что с помощью изменений смысла действий и поступков, структур «образа мира», а также самооценок, иерархий мотивов и потребностей личности, индивид как бы осуществляет «переговоры» с генотипом.

В генетике поведения давно известно об открытости большинства генетических программ человека и о возможности, зная их, осуществлять регуляцию онтогенетического развития. Так, например, наследственное нарушение метаболизма (фенилкетонурия), ведущее к снижению интеллекта, может быть исправлено с помощью специальной диеты, предотвращающей умственную отсталость. Можно лишь представить, каким мощным фактором подобных влияний могут стать дифференциально-психофизиологические знания о законах «сцеплений» и «слитий» индивидных и личностных свойств в структуре целостной индивидуальности больного человека. Возможно, накопление таких знаний поможет практикующему врачу понять конкретные механизмы, по которым условием оптимальности лечения психосоматических заболеваний, таких, как ИБС, язва желудка, радикулит, подчас является познание конституциональных особенностей индивида, прямо не сопряженных с локализацией патологического процесса.

Теоретико-постановочный характер проведенного исследования, конечно не претендующего на окончательное решение поставленных проблем, а скорее дающего повод высказывать гипотезы и начать детальное изучение опосредующих влияний конституциональных качеств индивидуальности на профилактику и лечение ИБС, тем не менее позволяет априорно представить комплексность типичных для заболевания синдромов индивидуальных особенностей разных уровней и возможности их регуляции при конструктивном анализе. Такой ракурс объекта исследования, на наш взгляд, более контрастно очерчивает характерные для ИБС синдромокомплексы индивидуальных особенностей больного, закономерности их появления, структурирования и трансформаций, что способствует познанию причин психосоматических расстройств.

Учет в медицине реально существующих различий между людьми помимо расширения диапазона индивидуализации средств и способов лечения позволит отойти от исчерпавшей себя универсальной системы здоровья и внесет ценный вклад в фонд фундаментальных знаний о человеке, в частности выявляющих основания интеграции биологических и физиологических характеристик индивида с его личностными и нравственными качествами. По мысли И.Т.Фролова, высказанной им в «Психологическом журнале» (1990, N1,0. 7), именно на этих стыках и возникает то главное, что пока не изучено наукой.

* * *

Коротко резюмируя результаты данной части прикладных типологических исследований в дифференциальной психофизиологии и психологии, следует подчеркнуть следующие выводы:

  • 1. Теоретический анализ интеграции детерминант ИБС как психосоматического заболевания позволяет констатировать системную организацию синдромов, предшествующих и сопутствующих болезни. Гипотетически предполагается, что инвариантной составляющей этих синдромокомплексов могут быть надситуативные компоненты индивидуальности, сформированные в онтогенезе на основе индивидуально-системного обобщения нейрофункционал ьных программ деятельности, специфика которых опосредует развитие ИБС в ходе преломления внешних причин сквозь призму внутренних условий.
  • 2. Изучение (с помощью факторного анализа) присущих выраженным формам ИБС синдромов показало общий генез как ряда признаков индивидуальности, так и особенностей сердечно-сосудистой патологии.
  • 3. Анализ теоретико-экспериментальных результатов исследования подчеркивает необходимость и возможность дальнейшего познания таксономической целостности генеза ИБС, в частности через системообразующие основания ее развития, оценивающиеся по ОСЦИ и влияющие на психосоматическую симптоматику.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >