ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАЩИТЫ ЛИЧНОСТИ И ТИП ЦЕЛОСТНОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ

Представленные в разделе теоретические и эмпирические факты включены в лонгитюдное изучение законов опосредствования структуры целостной индивидуальности определенным паттерном психологических защит, состав которых динамично изменяется по мере становления психолога как профессионала (данные готовятся к публикации). Материалы эмпирической части исследования выявили неожиданные факты, позволяющие рассматривать гармоничность структуры целостной индивидуальности как предиктор фиксации акмеологического статуса зрелой личности при включенности определенных психологических защит. В статье впервые анализируются полученные материалы о соотнесении типа целостной индивидуальности и характера включенных в жизнедеятельность психологических защит.

Данная работа имеет — в качестве теоретической сверхзадачи — анализ реализации конструктивного принципа рассмотрения компенсаторных отношений в синдромах типологических свойств в закономерностях фиксации акмеологически важных психологических защит зрелой личности. Такая — новая для психоакмеологии директория проблем — не может не включать план экологической безопасности личности и индивидуальности.

Психологическая поддержка личности занимает одно из ведущих мест среди актуальных проблем современной жизни. Психология безопасности — одно из инновационных направлений науки, которое поддерживается Президентом РФ.

Психологическая поддержка и защита человека в трудных ситуациях деятельности предполагает наличие инструмента для предотвращения ситуаций, вызванных различными- индивидуально-запредельными — экстремальными факторами. Сегодня характерно действие на человека постоянного многофакторного прессинга, создающего информационные перегрузки. Это влечет за собой сверхнормативную нагрузку на эмоциональную и интеллектуальную сферу субъектов деятельности, порождая негативные функциональные психические состояния, выраженную психическую напряженность, тревожность, переутомление, расстройство психофизиологических функций, что резко снижает безопасность деятельности, затрудняет развитие способностей, одаренности, таланта, ведет к психосоматике (ишемической болезни сердца, раку, язве желудка, радикулиту и др.). В итоге каждый третий человек испытывает затруднения в реадаптации к социально-психологической среде, имеет недостаточно развитое проблемное мышление, обнаруживает дефицит творческого подхода к деятельности, сталкивается с трудностями в общении. В психологической поддержке оптимального развития интеллектуальных, коммуникативных, организационных и других личностно-профессионально важных качеств нуждается практически каждый россиянин.

Таким образом, психологические причины лежат в основе деструктивных явлений человека и общества, угрожающих их безопасности. К ним относят: зависимость от наркотиков, алкоголя, табакокурения, компьютерную и иг-розависимость, все возрастающую смертность от алкоголя и психосоматики, сниженную рождаемость, низкую продолжительность жизни, возрастание деструкций личности, ее интолерантности, враждебности, агрессивности. Душевная боль как проявление данного комплекса вошла практически в каждую семью. Сегодня часто вспоминают план Гитлера, который предрекал гибель целых народов только от введения низких цен на алкоголь, который должен стать доступным даже для малообеспеченных слоев населения (что характерно для сегодняшней России).

Для подверженных дисгармониям индивидуальности лиц типичны следующие признаки: низкая работоспособность (и умственная, и физическая), неспособность усваивать новые знания и приобретать новые навыки; чрезмерная обидчивость и раздражительность (легко переходящие в агрессию) либо наоборот, полная апатия и благодушие; сужение круга интересов; огрубение личности (например, потеря брезгливости, моральных принципов и т.п.). Как результат — низкий акмеологический статус личности на фоне резкого ухудшения здоровья, расстройства сна, депрессии. Типичным явлением является потеря положения в обществе: переход на менее квалифицированную работу, позже — к случайным заработкам. Повышенный риск внезапной смерти в результате инфаркта, инсульта, производственной травмы и т.п.

Социальный ущерб от синдрома деструкции индивидуальности огромен: распадаются семьи, растет преступность, сокращается продолжительность жизни, снижается интеллектуальный уровень общества. Можно ли жить (вернее существовать), сохраняя дисгармоничную структуру целостной индивидуальности? Безусловно — да. Но каково качество такой жизни? Наступают личностные изменения — деградация и распад способностей, одаренности, таланта.

Выдвигаемые практиками причины деструктивных для индивидуальности и общества явлений, как правило, субъективны. Часто рассматриваются такие машинообразные условия как зомбирование, промывание мозгов, контроль сознания, деструктивные культы, тоталитарные секты, манипулирование психикой, психология насилия, программирование и депрограммирование сознания, информационные психологические войны, эффективность психотерапевтических техник и т.п. С этих позиций человека при фиксации деструктивных синдромов — часто объявляли больным со всеми вытекающими последствиями этого медицинского диагноза (хотя всем известно, что ни один такой больной не излечился с помощью имеющихся манипулятивных технологий). Основные же детерминанты деструкций — психологические, социально-акмеологические, психогенетические, типологические — в силу идеологического прессинга на человекоз-нание — по сути дела были запрещенными для объективного изучения.

Житейскими способами, а также опросами и анкетами выделяют лишь поверхностный слой фиксируемого «айсберга» нелицеприятных для россиян эмпирических фактов. Сущностные причины коренятся в глубинной его части, их нахождение требует профессиональных знаний. Практическая психология безопасности — остроактуальная для Российского общества — только тогда действенна, когда основывается на фундаментальных законах психики.

Выраженность данного круга разрушительных для человека явлений конечно же отчасти обусловлена «внешними причинами» — нестабильностью социально-экономической ситуации интенсивно развивающейся России, невозможностью прогноза будущего в ходе метаморфоз развития социума, резкое усиление трудностей ситуаций жизни, которые оказывают стрессогенное влияние на человека. (Стресс определенного уровня полезен для организма и личности).

Другой — многократно больший — порядок влияния на психику имеют «внутренние условия», через которые преломляются « внешние причины». Понять закономерности, механизмы и факторы своеобразия этих внутренних условий помогают фундаментальные работы в области психологии целостной индивидуальности. Фиксируемые закономерности непонятны «здравому смыслу», требуют для их реализации особой психотехнологии, сочетающей единство теории, эксперимента и практики. Разработанные технологии уже реализуются в практике, например, для решения острых вопросов действия радиации на человека (после аварии на ЧАЭС, в ходе терапии онкозаболеваний), для выявления механизмов алкогольной зависимости, толерантности, мотивации личности, фиксированных страхов, оптимального снятия конфликтов в коллективе и принятия решения неструктурированных задач. Даже выбор Президента опосредствован строением целостной индивидуальности.

Компенсаторные механизмы фиксированной психологии целостной индивидуальности в плане создания адекватных психологических защит — актуальная проблема современной дифференциальной акмеологии. Знания о фундаментальных основах данных континуальных особенностях человека несут в себе реальные возможности строить акмеологически ориентированную психологическую безопасность индивидуальности, ограждая человека от дисгармоничности внутренних условий его взаимодействия с миром, через которые преломляются внешние причины смыслоемких действий.

Представленная работа дополняет закон сформированных типологических компенсаторных связей индивидуальности как предиктора акмеоло-гического благополучия зрелой личности спецификой психологических защит, фиксируемых у личности. Данные сферы типологических исследований долгое время изучали в традициях разных психологических школ.

Первое направление наиболее четко заявлено В.Д.Небылицыным при открытии закона обратной связи функциональной выносливости (силы) нервной системы и чувствительности, характеризуемой абсолютными порогами. Открытие этого закона стало для научной общественности знаменательным событием, которое буквально перевернуло сложившиеся стереотипы рассмотрения слабой нервной системы как инвалидной, крайне не приспособленной к сложностям жизни в обществе. В самом деле, оказалось, что «слабость» несет в себе своеобразную «силу» для эффективности текущей деятельности. Конкретные факты показали, что лица, характеризующиеся малой работоспособностью как индивидным свойством, вместе с тем имеют социально значимую высокую чувствительность. Это позволяет им результативно действовать при малых и средних функциональных нагрузках, например, характерных для ситуаций монотонии.

Сильная же нервная система — наряду с явно выигрышными качествами (функциональной выносливостью к высоким нагрузкам, стрессоустойчи-востью и т.д.) — обладает малой чувствительностью при околопороговых интенсивностях средовых воздействий, характеризуется «огрехами» памяти на логически оформленную информацию и т.д. (Данные особенности, как известно, носят синдромальный характер, то есть входят в целостный паттерн разноуровневых свойств индивидуальности исходя из характера и тесноты соответствующих типологических связей.)

Отмеченные экспериментальные факты позволили В.Д.Небылицыну сформулировать компенсаторный принцип рассмотрения любого «полюса» свойств индивидуальности. В связи с этим принципом отвергается оценочный подход к анализу комплексов свойств индивидуальности. В принципе, тогда хотелось бы считать, что нет «хороших» и «плохих» индивидуальностей. Каждый тип («полюс» свойства) имеет как положительные для эффективной деятельности качества, так и отрицательные для ее продуктивности индивидуальные особенности.

Очевидно, упомянутые разработки типологической школы Б.М. Теп-лова-В.Д.Небылицына и их последователей имеют не только сугубо теоретико-экспериментальное значение, но и актуальны для практики. Однако, успешная реализация в прикладных исследованиях сформулированных представлений требует стабилизации координат формирования деятельности, которая помещает ее индивидуализированные механизмы в русло достаточно жестких требований (например, четко определив степень сформированное™ стратегии поведения по решению конкретной задачи, а также субъективную вероятность «успеха» в результате реализации прогнозируемой цели [13]).

Понятно, что естественно складывающиеся обстоятельства жизни все-таки слишком часто диктуют именно подобные жесткие требования. Так, сложившиеся способы преподавания в средней школе рассчитаны на высокий темп ведения урока, на постоянный контроль знаний, умений, навыков, что ведет к стрессогенности многих типичных ситуаций обучения.

(К сожалению, развитие задатков способностей личности, ее познавательной потребности, зоны ближайшего развития, формирование саморазвития, самообучения, самокомпетентности, самодостаточности для формирования умения учиться пока еще составляют перспективы индивидуализированного обучения будущего). Сегодняшняя же реальность заставляет наклеивать нелицеприятные «ярлыки» («неспособных к обучению», «ограниченные возможности» на учеников с задатками гениальности, которых направляют в коррекционные классы, усугубляющие социально обусловленное недоразвитие способностей личности).

Отмеченные тупиковые позиции реализации в социальной практике (да и в естественно формируемой деятельности) сугубо лабораторных линейных схем в рамках дихотомий «Биологическое-Социальное», «Генотипическое -Средовое» потребовали выхода за рамки опытной схемы получения фактов и переходу к инициации системных исследований индивидуальных различий в их целостности, например, осуществленных в ходе познания закономерностей психологии целостной индивидуальности[13] и акмеологии индивидуальных различий [22]. В частности, потребовалась проработка новой для типологических работ теории и методологии, квазиэксперимента и новых (эвристических) способов прикладных разработок [29].

Такое переход от пассивного индивида — к активной личности сразу же выявил целый ряд компенсаторных приемов, которые — часто путем проб и ошибок — находит сам человек как носитель норм общества, чтобы противостоять пагубному действию дисгармоничных паттернов свойств сложившейся индивидуальности на результативность текущей деятельности. Такие компенсаторные стратегии уже анализировались в работе одного из авторов .... при исследовании стрессогенных периодов безработицы в России. Кроме того, получен целый ряд эмпирических фактов, которые свидетельствуют о тесном соотнесении степени гармоничности структуры целостной индивидуальности с : фиксацией страхов у младших школьников, враждебностью и агрессивностью подростков, продуктивностью жизнедеятельности и риском психосоматики у зрелой личности. Даже принятие политического решения о выборе Президента России опосредствовано интегративными параметрами целостной индивидуальности... Важно подчеркнуть тот факт, что наличие компенсаторных и синергических связей свойств целостной индивидуальности, как можно предполагать исходя из имеющихся материалов эмпирических исследований (частично опубликованных и готовящихся к печати), служит мощным средством психологической защиты человека от стрессогенных воздействий среды, от эколого-психического «выгорания» личности, способствует продуктивности жизнедеятельности и оптимальному формированию профессионала.

Расширение прикладных исследований в области дифференциальной акмеологии в логике отмеченных тенденций развития типологической науки потребовали обращения к наиболее продвинутым традициям анализа психологических защит личности, разработанным в школе психоанализа. Такому обращению способствует известное постановления Правительства России о возрождении психоанализа в нашей стране.

Термин «защита» — как считают современные аналитические психоаналитики — во многих отношениях неудачен. То, что у зрелой личности называется защитами — представляет собой глобальные, закономерные, здоровые, адаптивные способы переживания мира, которые носят компенсаторный характер и продолжают действовать на протяжении всей жизни. В тех случаях, когда их действие направлено на защиту индивидуальности (или — как говорят — на защиту собственного «Я» от какой — либо угрозы) их можно рассматривать как «защиты», и эта функция вполне оправдана, поскольку, как можно предполагать, предохраняет индивидуальность от дисгармонии.

Личность, чье поведение манифестирует защитный характер, бессознательно стремится выполнить одну или обе из следующих задач: 1) избежать или овладеть неким мощным угрожающим чувством — тревогой, иногда сильнейшим горем или другими дезорганизующими эмоциональными переживаниями; 2) сохранять самоуважение. В этой связи выделяют функцию защит как средство преодоления тревоги. Теоретики объектных отношений, обращающие внимание на привязанность и сепарацию, ввели представление о том, что защиты действуют и против горя. «Сэлф» — психологи выделили роль защит в психических усилиях, служащих поддержанию сильного, непротиворечивого, позитивного чувства собственного «Я».

Психоаналитики полагают, что каждый человек предпочитает определенные защиты, которые становятся неотъемлемой частью его индивидуального стиля в ходе борьбы с трудностями. Это предпочтительное автоматическое использование определенной защиты или набора защит является результатом сложного взаимодействия, по меньшей мере, четырех факторов: 1) врожденного темперамента; 2) природы стрессов, пережитых в раннем детстве; 3) защит, образцами для которых (а иногда и сознательными учителями) были родители или другие значимые фигуры; 4) усвоенных опытным путем последствий использования отдельных защит (на языке теории обучения — эффект подкрепления). На языке психодинамики бессознательный выбор индивидом излюбленных способов преодоления затруднений «сверх-детерминирован», что отражает кардинальный аналитический принцип «множественной функции» (ХУаеШег, Я. (1960)).(4).

Рассмотрим основные защиты так, как сегодня они понимаются большинством практикующих психоаналитиков. Хотя и не существует доказательств того, что защиты появляются одна за другой в определенной строгой последовательности по мере развития ребенка, среди большинства психодинамически ориентированных клиницистов сформировано мнение о том, что некоторые защиты представляют собой более «примитивный» процесс, чем другие. Как правило, к защитам, рассматриваемым как первичные, незрелые, примитивные или защиты «низшего порядка» (ЬагщНп, 1970) относятся те, что имеют дело с границей между собственным «я» и внешним миром. Защиты, причисляемые ко вторичным, более зрелым, более развитым или к защитам «высшего порядка», «работают» с внутренними границами — между Эго, Супер-Эго и Ид или между наблюдающей и переживающей частями ЭГО.

Примитивные защиты действуют общим, недифференцированным образом во всем сенсорном пространстве индивида, вовлекая одновременно когнитивные, аффективные и поведенческие параметры, в то время, как более развитые защиты осуществляют определенные трансформации чего-то одного — мыслей, чувств, ощущений, поведения или некоторой их комбинации. Концептуальное разделение более архаичных и более высокоорганизованных защит несколько произвольно, поскольку некоторые теоретически более зрелые защиты, — соматизация, отреагирование, эротизация — могут действовать, автоматически и недоступны модификации вторичными мыслительными процессами.

Кернберг привлек внимание к действию архаических форм проекции и интроекции у пограничных пациентов, и в психоаналитической литературе стало общепринятым определять следующие защиты как «примитивные»: изоляция, отрицание, всемогущественный контроль, примитивные идеализация и обесценивание, проективная и интроективная идентификации, расщепление ЭГО.

Чтобы быть классифицированной как примитивная, защита должна обнаружить наличие в себе двух качеств, связанных с довербальной стадией развития. Она должна иметь недостаточную связь с принципом реальности и недостаточный учет отделенное™ и константности объектов, находящихся вне собственного «Я». Например, отрицание считается манифестацией более примитивного процесса, чем вытеснение. Чтобы что — то вытеснилось, оно сначала должно быть познано каким — либо путем, а затем уже переведено в бессознательное. Отрицание — это мгновенный, внерациональный процесс. «Это не случилось» — более магический способ обращения с чем — либо неприятным, чем «это случилось, но я забуду об этом, потому что это слишком болезненно».

Преломляя вышеизложенное в ключе теории целостной индивидуальности, констатируем, что развиваемые представления основываются на том факте, что любой отдельный феномен индивидуальности, включаясь в динамику произвольных актов, подчиняется системе детерминант многоплановости функциональных систем. Каналами сопряжения инвариантной составляющей функциональных систем (задатков) с надситуативными координатами развития деятельности служат индивидуальные стили, соотносящиеся со стратегией поведения (Базылевич, 1998), используемыми защитами, а также с формально-динамической стороной активности, опосредованно влияющая на результативность человека в ее связи с содержательной компонентой жизнедеятельности (Базылевич, 1998).

В представленном исследовании с помощью корреляционного, факторного кластерного анализов (по методике Плучека) изучено своеобразие психологических защит, характерных для первого и второго типологических синдромов целостной индивидуальности (выделены в теории Т.Ф. Базылевич на основе эволюционно-системного подхода к законам фиксации «слитий», «гроздьев» разноуровневых свойств...).

Методика диагностики индекса жизненного стиля Р. Плутчика разработана на основе представлений об основных формах эмоционального и поведенческого реагирования лиц с различными особенностями личности.

Методика анкетного типа, включает в себя 97 утверждений, которые описывают варианты обычного поведения людей в различных жизненных ситуациях. Методика предъявляется в виде брошюры, ответы фиксируются в бланке ответов. Время выполнения задания не ограничено, обычно оно выполняется за 20-25 минут. Первичная обработка представляет собой подсчет баллов по каждому из восьми механизмов защит. Затем эти (сырые) баллы переводятся в нормативные единицы. Р. Плутчик дает следующее описание основных видов защит:

  • • отрицание-недостаточное осознание определенных событий, переживаний и ощущений, которые причинили бы человеку боль при их признании;
  • • компенсапия-интенсивные попытки исправить или как — то восполнить собственную реальную или воображаемую физическую или психическую неполноценность;
  • • регрессия-возвращение в условиях стресса к онтогенетически более ранним или менее зримым типам поведения;
  • • проекция-неосознаваемое отвержение собственных эмоционально неприемлемых мыслей, установок или желаний и приписывание их другим людям;
  • • формирование реакции — предотвращение проявления неприемлемых желаний, особенно сексуальных и агрессивных, благодаря развитию противоположных этим желаниям установок и форм поведения;
  • • интеллектуализация-неосознаваемый контроль над эмоциями и импульсами за счет выраженной зависимости их от рациональной интерпретации ситуации;
  • • вытеснение- исключение из сознания какой-либо идеи или личного опыта и связанных с ними эмоций.

Смещение-разрядка эмоций (обычно эмоции гнева) на объекты, животных или людей, воспринимаемых индивидом как менее опасные, чем те, которые действительно вызывают гнев.

В сопоставлении использована характеристика самооценки как ключевая характеристика личности. Таким образом, изучена специфика включенности выделенных психологических защит при их качественной определенности в «жестких» звеньях внутренних условий взаимодействия человека с миром (на модели фиксируемой методикой ОСЦИ оценки структуры целостной индивидуальности.) При этом выявились достаточно определенные соотнесения типологии целостной индивидуальности с качественными и количественными параметрами психологических защит личности.

В первом типологическом синдроме при низкой самооценке используется регрессия, компромиссное образование, проекция, замещение, вытеснение и реактивное образование.

Во втором типологическом синдроме при высокой самооценке используется отрицание, вытеснение, интеллектуализация, реактивное образование. Не используется — регрессия, компромиссное образование и замещение.

Интерпретация материалов обследования по методу ОСЦИ (оценка структуры целостной индивидуальности) основывается на соотнесении индивидуальных результатов с нормативном гармоничном структурой целостной индивидуальности (определяется системно- эволюционными законами формирования типологических синдромов). При этом выделяются два «полюса», в которых значимость имеют не отдельные свойства, а их сочетания по гармоничному или дисгармоничному типу.

Первый типологический синдром.

Природно обусловленный высокий уровень активированное™ закономерно сочетается с высокой чувствительностью и — как следствие — малой функциональной выносливостью функциональных органов индивида. В ходе диагностики — из-за константного отношения порогов дискомфорта к абсолютным порогам ощущений — это сказывается в низких абсолютных порогах (высокой чувствительности) и компенсируется высокой планируе-мостью своей жизнедеятельности. Важно отметить, что нарушение отмеченных отношений влияет на результативность и эмоциональную напряженность деятельности (Базылевич, Егорова, 1997).

Фиксируемый синдром имеет целый спектр психологических проявлений, например, в хорошей памяти на логически оформленную информацию, в привычке делать исправления в ходе написания диктанта, реферата и т.д., необходимости снижения мотивации деятельности (высокая мотивация не способствует ее эффективности и результативности), неустойчивости к стрессогенным условиям деятельности, оптимальным либеральным стилем руководства, интроверсии, импульсивности, экстраверсии и крайнем возбуждении на фоне действия алкоголя, склонности к психосоматике, непереносимости беспорядка и хаоса. При этом улучшает показатели жизнедеятельности сформированная стратегия поведения и субъективный прогноз частого успеха (например, при монотонии) и т.д.

Второй типологический синдром.

Генотипически обусловленный низкий уровень активированное™ закономерно сочетается с низкой чувствительностью и — как следствие — высокой функциональной выносливостью функциональных органов индивида. В ходе диагностики это сказывается в высоких абсолютных порогах (низкой чувствительности) и компенсируется низкой планируемостью своей жизнедеятельности. Важно отметить, что нарушение отмеченных отношений влияет на результативность и эмоциональную напряженность деятельности [29].

Указанный синдром имеет противоположные психологические проявления, например, в хорошей памяти на абстрактную информацию, в привычке делать исправления в конце написания диктанта, реферата и т.д., делая работу «за один присест», необходимости повышения мотивации деятельности (низкая мотивация не способствует ее эффективности и результативности), относительной устойчивости к стрессогенным условиям деятельности, выраженной резистентности к беспорядку и неопределенности, предпочтении авторитарного стиля руководства, экстраверсии, низкой рефлексивности, заторможенности на фоне действия алкоголя, склонности к особой психосоматике. При этом улучшает показатели жизнедеятельности сформированная стратегия поведения и субъективный прогноз частого успеха (например, при монотонии) и т.д. (Данный синдром изучен в дифференциальной психологии и психофизиологии, эти материалы стали основой формулировки симптомов ОСЦИ).

Системные психоаналитические традиции позволяют представить интеграцию формально-динамической стороны деятельности (имеющей непосредственное отношение к типологическим особенностям человека и достаточно глубоко изученным в отечественной школе Б.М. Теплова—В.Д. Небы-лицына) и содержательной стороны жизнедеятельности (которая, конечно же, соотнесена с формально-динамическими ее компонентами, но которая все еще не изучена в отечественной школе типологов). Целесообразно коротко резюмировать специфику психологических защит личности, изученных в современном психоанализе.

Напомним:

ЗАМЕЩЕНИЕ — развивается для сдерживания эмоции гнева на более сильного, старшего или значимого субъекта, выступающего как фрустратор, во избежание ответной агрессии или отвержения. Индивид снимает напряжение, обращая гнев и агрессию на более слабый одушевленный или неодушевленный объект или на самого себя.

Замещение поэтому имеет как активные, так и пассивные формы и может использоваться индивидами независимо от их типа конфликтного реагирования и социальной адаптации.

Особенности защитного поведения в норме: импульсивность, раздражительность, требовательность к окружающим, грубость, вспыльчивость, реакции протеста в ответ на критику, нехарактерность чувства вины, увлечение «боевыми» видами спорта (бокс, борьба, хоккей и т.п.), предпочтение кинофильмов со сценами насилия (боевики, фильмы ужасов и т.п.); приверженность к любой деятельности, связанной с риском; выраженная тенденция к доминированию иногда сочетается с сентиментальностью; склонность к занятиям физическим трудом.

ПРОЕКЦИЯ — сравнительно рано развивается в онтогенезе для сдерживания чувства неприятия себя и окружающих как результата эмоционального отвержения с их стороны. Проекция предполагает приписывание окружающим различных негативных качеств, как рациональную основу для их неприятия и самопринятия на этом фоне.

Особенности защитного поведения в норме: гордость, самолюбие, эгоизм, злопамятность, мстительность, обидчивость, уязвимость, обостренное чувство несправедливости, заносчивость, честолюбие, подозрительность, ревнивость, враждебность, упрямство, несговорчивость, нетерпимость к возражениям, тенденция к уличению окружающих, поиск недостатков, замкнутость, пессимизм, повышенная чувствительность к критике и замечаниям, требовательность к себе и к другим, стремление достичь высоких показателей в любом виде деятельности.

ОТРИЦАНИЕ — наиболее ранний онтогенетически и наиболее примитивный механизм защиты. Отрицание развивается с целью сдерживания эмоции принятия окружающих, если они демонстрируют эмоциональную

индифферентность или отвержение. Это, в свою очередь, может привести к самонеприятию.

Особенности защитного поведения в норме: эгоцентризм, внушаемость и самовнушаемость, общительность, стремление быть в центре внимания, оптимизм, непринужденность, дружелюбие, умение внушить доверие, уверенная манера держаться, жажда признания, самонадеянность, хвастовство, жалость к себе, обходительность, готовность услужить, аффектированная манера поведения, пафос, легкая переносимость критики и отсутствие самокритичности.

РЕГРЕССИЯ — развивается в раннем детстве для сдерживания чувств неуверенности в себе и страха неудачи, связанных с проявлением инициативы. Регрессия предполагает возвращение в эксквизитной ситуации к более незрелым онтогенетически паттернам поведения и удовлетворения. Регрессивное поведение, как правило, поощряется взрослыми, имеющими установку на эмоциональный симбиоз и инфантилизацию ребенка. В кластер регрессии входит также механизм ДВИГАТЕЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ, предполагающий непроизвольные иррелевантные действия для снятия напряжения.

Особенности защитного поведения в норме: слабохарактерность, отсутствие глубоких интересов, податливость влиянию окружающих, внушаемость, неумение доводить до конца начатое дело, легкая смена настроения, плаксивость, в эксквизитной ситуации повышенная сонливость и неумеренный аппетит, манипулирование мелкими предметами, непроизвольные действия (потирание рук, кручение пуговиц и т.п.), специфическая «детская» мимика и речь, склонность к мистике и суевериям, обостренная ностальгия, непереносимость одиночества, потребность в стимуляции, контроле, подбадривании, утешении, поиск новых впечатлений, умение легко устанавливать поверхностные контакты, импульсивность.

ПОДАВЛЕНИЕ — развивается для сдерживания эмоции страха. Проявления, которого неприемлемы для позитивного самовосприятия. И грозят попаданием в прямую зависимость от агрессора.

Особенности защитного поведения в норме: тщательное избегание ситуаций, которые могут стать проблемными и вызвать страх (например, полеты на самолете, публичные выступления и т.д.), неспособность отстоять свою позицию в споре, соглашательство, покорность, робость, забывчивость, боязнь новых знакомств, выраженные тенденции к избеганию и подчинению подвергаются рационализации, а тревожность — сверхкомпенсации в виде неестественно спокойного, медлительного поведения, нарочитой невозмутимости и т.п.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИЯ — развивается в раннем подростковом возрасте для сдерживания эмоции ожидания или предвидения из боязни пережить разочарование. Образование механизма принято соотносить с фрустрациями, связанными с неудачами в конкуренции со сверстниками. Предполагает произвольную схематизацию и истолкование событий для развития чувства субъективного контроля над любой ситуацией.

Особенности защитного поведения в норме: старательность, ответственность, добросовестность, самоконтроль, склонность к анализу и самоанализу, основательность, осознанность обязательств, любовь к порядку, неха-рактерность вредных привычек, предусмотрительность, дисциплинированность, индивидуализм.

РЕАКТИВНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ — защитный механизм, развитие которого связывают с окончательным усвоением индивидом «высших социальных ценностей» (130). Реактивное образование развивается для сдерживания радости обладания определенным объектом (например, собственным телом) и возможности использования его определенным образом (например, для секса или агрессии). Механизм предполагает выработку и подчеркивание в ведении прямо противоположной установки.

Особенности защитного поведения в норме: неприятие всего, связанного с функционированием организма и отношениями полов, выражается в различных формах и с различной интенсивностью; избегание общественных бань, уборных, раздевалок и т.п., резкое отрицательное отношение к «неприличным» разговорам, шуткам, кинофильмам эротического характера (а также со сценами насилия), эротической литературе; сильные переживания по поводу нарушений «личностного пространства», случайных соприкосновений с другими людьми (например, в общественном транспорте); подчеркнутое стремление соответствовать общепринятым стандартам поведения, актуальность, озабоченность «приличным» внешним видом, вежливость, любезность, респектабельность, бескорыстие, общительность, как правило, приподнятое настроение, других особенностей: осуждение флирта и эксгибиционизма, воздержанность, иногда вегетарианство, морализаторство, желание быть примером для окружающих.

КОМПЕНСАЦИЯ — онтогенетически самый поздний и когнитивно сложный защитный механизм, который развивается и используется, как правило, сознательно. Предназначен для сдерживания чувства печали, горя по поводу реальной или мнимой потери, утраты, нехватки, недостатка, неполноценности. Компенсация предполагает попытку исправления или нахождения замены этой неполноценности.

Особенности защитного поведения в норме: поведение, обусловленное установкой на серьезную и методическую работу над собой, нахождение и исправление своих недостатков, преодоление трудностей. Достижение высоких результатов в деятельности: серьезные занятия спортом, коллекционирование, стремление к оригинальности, склонность к воспоминаниям, литературное творчество.

При рассмотрении содержания психологических защит становится возможной характеризации их базисных механизмов:

Базисные механизмы

Характеризация

Замещение

Напади на что — то, заменяющее это;

Проекция

Обвини это;

Компенсация (компромиссное образование)

Постарайся приобрести это;

Идентификация

Будь как это (чтобы не потерять его);

Базисные механизмы

Характеризация

Фантазия

Мечтай об этом;

Регрессия

Плачь об этом;

Двигательная активность

Сделай что-нибудь;

Подавление (вытеснение)

Не помни об этом;

Интроекция

Не знай, откуда это у тебя;

Изоляция

Не чувствуй этого;

Отрицание

Не замечай этого;

Образование реакции

Обрати это в противоположное;

И н те л л е кту ал и за ц и я

Переопредели, переосмысли это;

Рационализация

Найди оправдание этому;

Аннулирование

Отмени, перечеркни это;

Сублимация

Трансформируй это.

Результаты сопоставительного анализа психологических зашит, используемых личностью, четко показали следующие факты. Выявлено, что в первом типологическом синдроме при низкой самооценке выявляются следующие психологические защиты:

Регрессия — Плачь об этом;

Проекция — Обвини это;

Замещение — Напади на что — то, заменяющее это;

Вытеснение — Не помни об этом;

Реактивное образование — Обрати это в противоположное;

Компромиссное образование — Постарайся приобрести это;

Во втором типологическом синдроме при высокой самооценке:

Используется:

Отрицание — Не замечай этого;

Вытеснение — Не помни об этом;

Интеллектуализация — Переопредели, переосмысли это;

Реактивное образование — Обрати это в противоположное;

Не используется:

Регрессия — Плачь об этом;

Компромиссное образование — Постарайся приобрести это;

Замещение — Напади на что — то, заменяющее это.

Таким образом, в первом типологическом синдроме в основном используются механизмы избегания чего — либо. При низком уровне активированное™ и низкой чувствительности предполагается антиципирующее стремление фиксироваться на онтогенетически более ранних механизмах психоэмоциональной реакции. Вероятна провокация физиологической предрасположенности к фиксации на менее зрелых способах реагирования на внутрипсихические и социальные конфликты.

Второй типологический синдром включает высокую самооценку и при использовании защит, вероятно, содержит в себе предрасположенность к формированию защит, претворяющих эмоции в действие. Таким образом, это позволяет формировать «взрослые» способы реагирования на различные жизненные ситуации, гибко используя собственные психологические защиты.

Защиты работают на потребности. Об этих потребностях в разное время писали: А. Адлер, К. Хорни, Э. Эриксон, Э. Фромм, Э. Берн и их последователи. Это потребности в:

  • • безопасности (временность);
  • • свободе и автономии;
  • • успехе и эффективности (территориальность);
  • • признании и самоопределении (идентичность).

В настоящее время среди исследователей психологической защиты практически не существует разногласий в том, что норма и патология защитного функционирования индивида зависят оттого, сумел ли он на определенных этапах онтогенеза реализовать эти базисные психологические потребности или, благодаря гетерономному воздействию среды, они были блокированы. В последнем случае одна или более из четырех составляющих «позитивного образа Я» оказываются особенно уязвимыми, соответствующие проблемы адаптации перманентно актуальными, специфические механизмы защиты будут использоваться сверхинтенсивно, что может привести к неэффективной адаптации в новом социальном окружении.

Рассмотренная схема основных жизненных потребностей предполагает возможность того, что эмоции и механизмы защиты — это реакции функциональной адаптации, предназначенные для установления некоего эмоционального и социального равновесия. Это подразумевает, что эмоции — защиты входят в любую социальную трансакцию и помогают установить баланс противоположных сил. Эти балансы всегда временны и часто меняются вместе с нашим движением по жизни от одной ситуации к другой.

Проблема хронологии защитных механизмов в онтогенезе остается на сегодняшний день сравнительно невыясненной. Хотя существует несколько точек зрения по этому вопросу, главная трудность, которую отмечают исследователи, состоит в том, что теоретические положения о сензитивных периодах для реализации или фрустрации базовых потребностей и образования (преобладания) специфических механизмов защиты не совпадают с клиническим опытом. Несомненным остается существование некоторых закономерностей в процессе образования защит, типологический аспект которые мы стремились выявить в нашем исследовании.

Представленное исследование содержит эмпирические факты о соотношении психологических защит личности и типа целостной индивидуальности. Данные сферы типологических исследований долгое время изучали в традициях разных психологических школ. Связи анализируются с помощью конструктивного принципа анализа компенсаторных механизмов типологических синдромов в составе внутренних условий взаимодействия.

Противоречия.

Активное неприятие психоанализа, имевшее место на протяжении многих лет в отечественной психологии, не позволило исследователям внести сколько-нибудь заметный вклад в разработку проблемы психологической защиты.

В работах 1950—1970-х гг. сам термин «защита» тщательно избегался или подменялся терминами «психологический барьер», «защитная реакция», «смысловой барьер», «компенсаторные механизмы» и т.п. Позднее, многие исследователи стали считать, что феномен защитных механизмов может и должен быть предметом действительно научного изучения [31,61]. При этом некоторые авторы подчеркнуто дистанцируются от психоаналитической парадигмы, рассматривая защиту либо в границах теории установки (как реорганизацию системы установок), либо в пределах теории деятельности (как временный отказ от деятельности).

Среди отечественных исследователей наибольший вклад в разработку проблемы психологической защиты с позиций теории установки внес Ф.В. Бассин [31]. Критикуя психоанализ за отсутствие научной основы, он рассматривает выдвинутые в практике психоанализа феномены на основе «иной методологии» под которой понимается диалектический материализм. В частности Ф.В. Бассин не приемлет положение ортодоксального психоанализа о психологической защите « как своего рода ultima ratio, как «последнее остающееся в распоряжении субъекта средство для устранения эмоциональных напряжений, которые вызываются столкновением осознаваемого с противостоящим и враждебным по отношению к нему бессознательным» [31]. Идея подобного принципиального антагонизма сознания и бессознательного оценивается Ф.В. Бассиным как спорная. Он подчеркивает, что главное в защите сознания от дезорганизующих его влияний психической травмы — понижение субъективной значимости травмирующего фактора. Согласно Ф.В.Бассину и по мнению некоторых 'других исследователей, — Зейгарник, А. А. Налчаджяна, Е.Т.Соколовой, В.К. Мягер и др., — психологическая зашита является нормальным, повседневно работающим механизмом человеческого сознания. При этом Ф.В. Бассин, как уже отмечалось, подчеркивает огромное значение защиты для снятия различного рода напряжений в душевной жизни. По его мнению, защита способна предотвратить дезорганизацию поведения человека, наступающую не только при столкновении сознательного и бессознательного, но и в случае противоборства между вполне осознаваемыми установками. Автор считает, что основным в психологической защите является перестройка системы установок, направленная на устранение чрезмерного эмоционального напряжения и предотвращающая дезорганизацию поведения.

Правда, исследователи, такие как В.А. Ташлыков, В.С. Ротенберг, Ф.Е. Василюк, Э.И. Киршбаум, И.Д.Стойков и др. считают психологическую защиту однозначно непродуктивным, вредоносным средством решения внутренне-внешнего конфликта. Среди ученых этого направления популярна идея о том, что защитные механизмы ограничивают оптимальное развитие личности, ее так называемую «собственную активность», «активный поиск», тенденцию к «персонализации», «выход на новый уровень регуляции и взаимодействия с миром». Мы не можем согласиться с этим подходом, считая его односторонним. Так или иначе, определение значения психологической защиты в индивидуальном развитии и процессе социально-психическои адаптации — вопрос, от которого зависит и отношение к этому феномену в его реальных проявлениях. В этой связи позиция последней группы авторов представляется наиболее адекватной задачам нашего исследования.

Рассматривая проблему опосредствования при анализе компенсации чувства неполноценности, Б.В. Зейгарник выделяет деструктивные и конструктивные меры защиты. Первые связываются с неосознанностью их субъектом, а вторые — с осознанным принятием и регуляцией. Материал патологии показывает: многие симптомы при неврозах, тяжелых соматических заболеваниях представляют собой неосознаваемые больными меры защиты. Неосознаваемая и неконструктивная защита отмечается и у здорового человека в ситуации фрустрации. Такие симптомы как негативизм, аутизм часто являются средствами прикрытия нарушенного общения.

Б.В. Зейгарник подчеркивает, что проявляясь на неосознаваемом уровне, меры защиты нередко приводят к деформации поступков человека, нарушению гармоничных связей между целями поведения и определяемой поведением ситуацией. Сознательно поставленная цель и контроль за своими действиями на пути к достижению цели становятся основными звеньями опосредованного поведения.

В ситуациях, затрудняющих достижение поставленных целей или угрожающих личностным установкам человека, человек нередко сознательно прибегает к мерам психологической защиты. К сознательным компенсаторным действиям прибегают, например, больные тяжелыми соматическими заболеваниями. Они нередко произвольно отодвигают осознание своей болезни и усиленно предаются привычной деятельности.

Е.Т. Соколова отмечает, что психологическая зрелость личности определяется, в частности, степенью отвязанности аффектов от объектов удовлетворения потребности. «Контроль над широким классом аффективных состояний осуществляется путем лереструктурирования, иерархизации самих этих состояний в соответствии с усвоенными социально заданными нормами, а также посредством интеллектуальных стратегий (контролен), разрабатываемых индивидом для решения познавательных задач в условиях интерферирующего (и потенциально всегда разрушительного) воздействия аффективных состояний» (64, с.210).

Наиболее убедительными представляются достижения отечественной науки в исследовании нейрофизиологической основы защиты. В частности, — результаты психофизиологических, фармакодинамических и биоэлектрических исследований здоровых людей и лиц, страдающих психическими расстройствами, полученные сотрудниками группы Э.А. Костандова. В ходе исследований была полностью подтверждена гипотеза о нервных механизмах изменения осознания внешних явлений под влиянием отрицательных эмоций. Регистрация биоэлектрических и вегетативных реакций на эмоционально значимые стимулы, еще не осознаваемые субъектом, позволила предположить существование сверхчувствительного механизма, который на основании информации, не достигающей уровней сознания, способен оценить эмоциогенное значение раздражителя, повысить порог восприятия и вызвать соответствующую когнитивную переоценку.

Физиологическая основа защиты по Э.А. Костандову сводится к следующему. В случае длительного и сильного воздействия на индивида раздражителей, вызывающих отрицательные эмоции, образуются временные связи между сенсорными элементами неокортекса, воспринимающими условные эмоциональные раздражители, и структурами лимбической системы, участвующими в организации данной отрицательной эмоции. При повторных воздействиях аналогичных или субъективно связанных с ними раздражителей порог активации соответствующих структур лимбической системы должен значительно снижаться вследствие пластических изменений в синапсах и постсинаптической мембране. В этих случаях даже при очень слабой афферентной импульсации, например, от кратковременного воздействия физически слабого, но эмоционально значимого, в частности словесного, раздражителя, кортикофугальным путем через временные связи возбуждаются структуры лимбической системы, участвующие в нервной организации данной эмоции. Это возбуждение, в свою очередь, по механизму обратной связи приводит к изменению возбудимости неокортекса — облегчению или подавлению функциональной активности корковых нейронов. Эти восходящие неспецифические влияния на неокортекс со стороны лимбической системы лежат в основе явления психологической защиты.

Включение в сферу акмеологических исследований в плане проработки «Дифференциальной акмеологии» вектора «Индивидуальность» не является данью времени, а отражает тенденции развития гуманистического челове-кознания (А.А. Деркач, В.Г. Зазыкин, 2003. С. 20). Здесь неоднократно показан тот факт, что повышение субъективных и объективных критериев результативности, эффективности индивидуальной жизнедеятельности, в частности, — в процессе достижения высочайшего уровня профессионализма — прямо связано с усилением детерминистических влияний на компоненты АКМЕ со стороны индивидуального и личного. Подобные факты требуют рассмотрения интегративной целостности свойств индивида, личности, индивидуальности в субъекте психической деятельности (которые в гносеологическом плане обычно рассматриваются как достаточно ортогональные стадии формирования АКМЕ.) Здесь проявляется детально проработанный А.В. Брушлинским закон о континуальности (недизъюнктив-ности) компотент психики, отражающий тот факт, что в ходе непрерывного взаимодействия субъекта с миром внешние причины — через эмоциональные «метки» событий жизнедеятельности — влияют на поведение и психику через призму внутренних условий субъекта психической деятельности с их «жесткими» (типологического генеза) звеньями.

Конкретные эксперименты выделяют — при стабилизации развития деятельности — синдромы, паттерны, «гроздья», «слития» разноуровневых свойств, которые — по эволюционно-системным законам — объединяют характеристики, основанные в прошлом (генотип, обобщенный онтогенез), настоящем (сравнение прогноза и реальности) с перспективой на будущее (вектор мотив-цель, личностный смысл реализуемой цели).

Акмеологический аспект многогранных проблем индивидуальности — на наш взгляд — может четко «высветить» закономерности нахождения (постижения, совладания) индивидуально-действенных путей (процесса и результата) траекторий оптимального развития зрелой личности на пути к «акме». Данный (возможно, не единственный) ракурс проработки проблем дифференциальной акмеологии прежде всего связан со способом детерминации наличной структуры индивидуальности со стороны максимально высокого субъективного и объективного критерия будущего результата, он — с позиций субъекта и с позиций общественной и личностной его значимости — должен быть самый высокий.

Подчеркну синдромальный характер признаков целостной индивидуальности, при ее психодиагностике обычно фиксируются сложноветвящиеся «гроздья, слития», паттерны разноуровневых свойств человека (о чем обычно писал Б.Г. Ананьев). При этом регистрируемые психологами синдромы включают не только психогенетические характеристики, но и системообразующие параметры — мотив, цель, ее личностный смысл и др. Эти данные непонятны здравому смыслу, но легко интерпретируются с позиций концепции акмеологии индивидуальности.

Хотя в обыденной речи людей часто характеризуют «мозаично» — как суверенных или несуверенных, возбудимых или спокойных, глупых или умных, общительных или замкнутых и т.д. — измерение любой черты показывает, что она всегда включена в синдром разноуровневых признаков индивидуальности, в обусловленную эволюционно-системными законами целостность (это — особая психолого- акмеологическая математика). Здесь соответствующие характеристики могут быть гармонично сопряжены (например: низкая активированность- низкая чувствительность — высокие абсолютные пороги- эффективность деятельности в стрессогенных условиях, а также при высокой мотивации, субъективная комфортность интенсивного субъект-субъектного взаимодействия, а следовательно, малая потребность в суверенности). Однако, подобные, фиксируемые у человека, «жесткие» звенья целостной индивидуальности, как правило, содержат дисгармоничные паттерны (например: высокоактивированные, высокочувствительные, рефлексивные индивиды (суверенность — их своеобычная психологическая защита) воспитаны так, что характеризуются малой импульсивностью, низкой планируемостью жизнедеятельности и — к тому же — работают школьным учителем, где имеют место интенсивные субъект-субъектные взаимодействия). Очевидно, этим людям нужна акмеологическая помощь в создании такого контура регуляции жизнедеятельности, который синергетически активизировал сильные стороны индивидуальности и нивелировал «слабые, если цели психодиагностики, психокоррекции и реабилитации зрелой личности — восстановление и сохранение психосоматики в поддержании психического и соматического здоровья, создание положительного эмоционального фона жизнедеятельности, функциональная выносливость и работоспособность, снятие феномена «экологического выгорания» личности, создание предпосылок комфортной напряженности при реализации ее творческого потенциала.

Сказанное позволяет анализировать мое отношение к еще одной возможной типологии индивидуальности, отправляющейся от суверенности личности. Как известно, существует труднообозримое количество эмпирических типологий индивидуальности, в которых сделаны попытки — на основе отдельных характеристик человека — дифференцировать такие группы людей, как объективные и субъективные (А.Бине и др.), экстраверты и интроверты (К.Г.Юнг), рационалисты и эмпирики (В. Джемс), шизотимы и циклотимы (Э.Креймер), висцеротоники, соматотоники, церебротоники (У.Шелдон), холерики, меланхолики, сангвиники, флегматики (Гиппократ, И. П. Павлов, В.М. Русалов) и др. Большинство этих типологий представляет теперь лишь исторический интерес, поскольку основаны на вариативных, ситуативных проявлениях индивидуальности. В отношении возможного свойства суверенности (приятно, что здесь традиционная социологизация личности — видимо — под давлением фактов дает перспективу подчеркивания другой крайности — гротескно обозначаемой как аутизапия личности).

Базальную для акмеологических исследований интегральной типологию индивидуальности целесообразно конструировать на основе индивидуальностабильных, конституциональных, генотипических характеристик, синдромы которых в своей целостности включены во внутренние условия взаимодействия человека с миром. Целостность индивидуальности наиболее полно раскрывается в единстве свойств организма, индивида и личности в деятельности. Психофизиологический ее уровень является референтным для изучения обобщенных характеристик психических процессов и свойств. Он опосредует влияние генотипа на психику, обладая выраженными кумулятивными качествами, включает типологически важную непроизвольную составляющую произвольной активности. Стабилизация развития деятельности (в частности, акмеологически важные ситуации креативности, моно-тонии, экстремальности), если человек не применяет специальные методы саморегуляции, приводит к превалированию «жестких звеньев» в строении функциональных систем. Такого рода акмеологически запечатленная деятельность предъявляет высокие требования к психофизиологической организации индивида, а соответствующие профессии предполагают профотбор и профподбор по свойствам индивидуальности (Е.М. Борисова 1974, 1995; К.М. Гуревич, 1968 и др.).

Акмеологически важная гармонизация взаимодействия внешних причин и внутренних условий индивидуальности может осуществляться, например, с помощью варьирования психологической выраженности суверенности личности, формирования ее индивидуального стиля деятельности. Он позволяет людям, обладающим противоположными свойствами индивидуальности, достигать акмеологически существенных -высоких социально-значимых результатов (Н.С. Лейтес, 1960). Однако стабилизация развития деятельности способствует детерминистическим воздействиям индивидуально-обобщенных свойств человека на сколь угодно важные особенности психических процессов. При этом эффективность деятельности достигается с помощью формирования акмеологически оптимальных — гармоничных «экологических ниш» индивидуальности (Т.Ф.Базылевич, 1996). Здесь недостатки одних свойств компенсируются преимуществами других. Например, низкая чувствительность может дополняться высокой функциональной выносливостью, работоспособностью индивида (В.Д.Небылицын, 1966). Отсутствие же гармонии природного с социальным и средовым способствует возникновению у человека состоянии напряженности, психического насыщения и перенасыщения, а также отрицательным эмоциям, сопровождающим жизнедеятельность, что — в комплексе — ведет к дезадаптации личности и отражается в «поломках» психосоматики, интолерантности, деструкциях и деформациях личности. Несомненно, здесь требуются психологические защиты для безопасности индивидуальности. Поэтому оценка ее типа должна стать отправным моментом для формирования адекватных компенсаторных приспособлений личности, где психологические защиты приобретают особое ключевое значение.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >