О «деньгах»

Деньги стали объективным мерителем стоимости вполне естественным путем, а не по чьему-то сговору или указу.

Деньгами как мерителем измеряются не только стоимости товаров при их обмене, но и долги — по не завершенным сделкам, платежи, не произведенные по совершенной сделке данным получателем товара. Оборот денег как «долгов» и в форме «платежей» образует платежнорасчетную систему, обеспечивающую процесс общественного воспроизводства. Неизменная стоимость «денег», объективно проверяемая на соответствие физического количества «денежного товара», служит необходимой гарантией неизменной ценности долгов и правильности совершаемых расчетов. Таким образом, деньги дают свободу ВЫБОРА для их владельца в отношении предмета, места и условий совершения сделки и гарантирует ВОЗМЕЗДНОСТЬ совершаемых сделок, поскольку дают возможность проверить соизмеримость стоимостей представленных на рынке товаров и контролировать правильность совершаемым затем расчетов (по сделкам на месте и по сделкам, совершаемым в кредит, с отсрочкой платежа или платежей).

Деньги — универсальный товар, выступающий в качестве всеобщей меры стоимости, — также важны для функционирования рыночной экономики, как единый метр при строительстве дома. Всякая всеобщая мера, чтобы выполнять свои функции «независимого арбитра», должна быть независима от любого субъективного воззрения или мнения, защищена от любого рода попыток со стороны внешних сил в целях ее «укрепления», «ослабления» или «коррекции» иного рода.

Метр, постоянно «девальвируемый» или периодически «корректируемый», не даст возможности построить прочное здание или возвести надежный мост. От «плавания» денег выигрывают только спекулянты, субъекты производственной и коммерческой деятельности от «плавающих денег» имеют только дополнительные риски, отнюдь не укрепляющие их намерения расширять производство или производить новые инвестиции.

Тем не менее сейчас мы (впервые в истории!) переживаем период эксперимента, когда пытаются построить систему рыночного хозяйствования без ДЕНЕГ и без обеспечения ВОЗМЕЗДНОСТИ в расчетноплатежном обороте.

Между тем в современном обществе отношения между экономическими агентами как субъектами собственности уже давно строятся преимущественно в денежной форме. Соответственно и налоги в современных условиях практически всегда исчисляются в «деньгах» и в «деньгах» же практически всегда и взимаются.

При этом если речь идет о настоящих деньгах, то для участников налоговых отношений роль денег обычно ограничивается функциями «счета» (измерения стоимости) и «платежа». Но поскольку сейчас практически во всех странах в качестве «денег» используются долговые свидетельства (векселя, имеющие наличную и безналичную форму), выпускаемые в оборот национальными государствами (деньги, как известно, универсальны и вненациональны и у них нет эмитента), то такие «деньги» одновременно также выполняют и важную фискальную функцию. Эта функция состоит в том, что государство в обмен на выпуск своих национальных «денег» получает от граждан и компаний производимые ими товары (услуги) фактически бесплатно — формально в долг, но погашать этот долг вовсе не собирается. Это — разовый налог, и он достаточно равномерно распространяется на все группы и слои населения (поскольку первые получатели этих «денег» не задерживают их в своих руках и сразу пускают их в общий оборот)[1]. При дальнейших дополнительных эмиссиях своих денежных знаков государство взимает новые суммы этого налога, и он становится уже регулярным эмиссионным налогом. Фискальный эффект этого налога уже распространяется постепенно, по мере уяснения рынком, что прежнему составу обращающихся на нем товаров и услуг противостоит уже большее количество государственных денежных знаков, в результате

чего каждый из этих знаков «весит» меньше, имеет пониженную меновую стоимость. При этом, как очевидно, потерь, связанных с этим новым налогом, не несут лица, своевременно исключившие эти денежные знаки из своего оборота (например, совершающие сделки на основе бартера, получающие оплату за свои товары или услуги иностранной валютой и т.д.). Характерной особенностью этого налога является то обстоятельство, что страна, сумевшая внедрить свои денежные знаки в международный оборот, получает возможность получать дополнительные эмиссионные доходы от налогообложения иностранных лиц и компаний.

Как уже отмечалось, всякое товарное хозяйство основывается на обмене вещей как товаров, а обмен невозможен без применения единого эквивалента ценности предметов обмена. Замена настоящих, истинных денег — как объективного и не зависящего ни от чьей воли или действий измерителя — на деньги фиктивные — долговые обязательства национального государства — делает условия товарных обменов неустойчивыми, инвестиции в производство — рискованными, процессы накопления долгов вместо денег — бессмысленными и в конечном счете превращает денежные капиталы в фиктивные капиталы.

При этом естественный процесс вытеснения денег из сферы обращения (с развитием системы безналичного денежного оборота — через зачет взаимных требований как в банковской системе, так и вне ее) и вытекающую их этого потерю деньгами функции «средства обращения» не следует путать с использованием денег в качестве «всеобщей меры стоимости». Без товара — всеобщего эквивалента стоимости нормальное функционирование мирового хозяйства невозможно, равно как невозможно собрать единый работающий механизм из составных частей, произведенных предприятиями, использующими разные мерители длины: метры, футы, аршины и т.д.

Как еще раз подтвердилось событиями последнего финансового кризиса, основная проблема современных финансовых отношений состоит в том, что применяемые «мировые деньги» приватизированы частным банковским капиталом США, а национальные деньги других стран полностью зависят от произвольных действий политиков и государственных банкиров этих стран. Между тем вся современная система капиталистического товарного хозяйства строилась и развивалась на основе рыночных инструментов и средств обращения (золото, серебро, коммерческие векселя, банкноты частных банков и т.д.), независимых от публичной власти любого — национального или международного — уровня. Иначе говоря, весь процесс общественного производства осуществлялся на строго товарной, возмездной основе, и деньги как товарный эквивалент стоимости принадлежали всем (или никому, что тоже самое), и никому не было позволено ни портить деньги, ни присваивать себе монопольные права на выпуск денег (в обороте, особенно в расчетах между банками или государствами, в равной степени могли использовать как чеканенные кем-то монеты, так и просто весовые количества денежного металла).

Действительно, время от времени этот процесс встречался с кризисами — кризисами перепроизводства, и эти кризисы, при их крайнем обострении, периодически приводили к мировым войнам. После появления атомного оружия экономический смысл военных переделов мира пропал, но равновесие между растущими производительными силами и ограниченным покупательным спросом населения удавалось поддерживать за счет гонки вооружений и иных подрывных мероприятий политики холодной войны. При этом государственный спрос искусственно поддерживался и мобилизовывался за счет роста государственного долга — эмиссии бумажных денег и срочных долговых государственных обязательств. И фактически государство, вместо стимулирования роста производства реальных стоимостей — товаров и капиталов, перешло к стимулированию роста долгов, как собственных, так и населения, приучаемого потреблять больше, чем производить. Однако, как показывают события последнего времени, накопление долгов не решает проблемы перепроизводства товаров, но просто заменяет кризисы производства на кризисы финансовой системы.

В конечном счете монополия государства на выпуск заменителей денег (и последующий запрет на использование в расчетах настоящих денег) в современных условиях фактически превратилась в монополию на порчу денег, и, соответственно, весь процесс товарного производства оказался в зависимости от добросовестности и порядочности государственной власти, от того, насколько ее фискальные аппетиты (стремление получать дополнительные доходы от эмиссии своих денежных знаков) могут быть сдержаны процедурами демократического устройства современного общества. Как показывает опыт, практически во всех странах фискальные интересы власти фатально преобладают. Национальные валюты становятся объектом регулирования, а точнее — манипулирования со стороны государственных властей как на внутринациональном, так и на международном уровне.

Претензии монетаристов на регулирование экономического развития методами накачки «деньгами» товарного оборота, основанные на якобы «острой потребности» экономики в «дополнительной ликвидности», представляют собой редкий случай полного отрыва от реальной действительности. На самом деле современная экономика абсолютно не нуждается в деньгах как средстве обращения[2], но претерпевает неисчислимые трудности из-за отсутствия денег как универсальной меры стоимости.

Пока же нынешний финансовый механизм рыночной экономики можно охарактеризовать как основанный на запрете настоящих денег, на замене их долговыми инструментами (к исключительной выгоде эмитентов этих инструментов), на подавлении реального производительного капитала и замене его капиталом фиктивным, спекулятивным, на решении ключевого вопроса — кризиса перепроизводства — способами накопления долгов (а не более разумного перераспределения богатств и доходов). Какое-то время эти средства работали, но всему приходит конец.

И поэтому сейчас полезно еще раз задать вопрос: а может ли вообще современный рыночный механизм действовать без денег? Без денег не как средства обращения — очевидно, что может и вполне успешно, но без денег как всеобщего и независимого от какой-либо власти эквивалента стоимости, соизмерителя стоимости вещей, объективного измерителя богатства — людей, компаний, народов, государств? Если ответить на этот вопрос правильно, то становится очевидной и прямая заинтересованность России в реализации решения, вытекающего из такого ответа на него.

Основой всякого развития и экономического роста вообще являются накопления населения и реализация долгосрочных инвестиционных проектов, но при неопределенной будущей «ценности» денежной единицы (а точнее, при большой уверенности в падении ее «ценности», но и при сохранении неуверенности в отношении скорости этого падения) стимулы к накоплению таких «денег» резко снижаются, а окупаемость вложений в «длинные» проекты не может быть просчитана даже приблизительно, что фактически исключает возможность использования на эти цели банковских или межгосударственных кредитов. Поэтому всякое манипулирование товарной стоимостью денежных единиц и создание возможностей для накопления не-погашаемых денежных долгов как во внутринациональном обороте, так и в международных отношениях — что стало отличительной особенностью современного механизма государственного регулирования экономики — закономерно создает предпосылки для сползания в хронические финансовые кризисы, разрушительно отражающиеся на экономическом развитии.

Единственной возможностью устранения этой угрозы является возврат к товарной основе денег и переход к такому механизму регулирования товарных отношений, который бы исключал в принципе возможность для отдельных экономических субъектов и государств существовать за счет накопления долгов перед другими субъектами хозяйственного оборота. При возвращении к настоящим деньгам открывается возможность и устранения отношений «процентного закабаления», которые сейчас сложились между финансовым сектором и сферой реального производства в странах Запада. Действительно, при современных условиях значительная часть доходов и прибылей, реализуемых в сфере производства, перераспределяется через секторы финансово-банковского и фондового рынка (практически все крупные состояния сейчас формируются именно с использованием этих механизмов) и затем, за высокие проценты и на весьма обременительных условиях, предлагается участникам товарного производства. При этом инициируемые правительствами инфляционные процессы соз-

дают «лихорадку» на денежных рынках — деньги должны немедленно вкладываться в какие-то высокопроцентные операции, чтобы только сохранить свою стоимость.

При введении настоящих денег, представляющих собой реальные материальные ценности — золото, другие ценные металлы, нефть и т.д., необходимость в такой лихорадочной деятельности отпадает. Более того, появляется реальная возможность накапливать капиталы (и ссужать их денежный эквивалент) без процентов (или под минимальные, воспринимаемые рынком 1, 2, 3%). Действительно, если обратить внимание на феномен роста производительности труда и, соответственно, на издержки производства разных обращающихся на рынке товаров, то мы увидим, что этот рост наиболее велик и заметен в производстве высокотехнологичных товаров, в стоимости которых преобладают затраты высококвалифицированного труда, накопленных знаний, новых основных капитальных активов и т.д. А поскольку используемые в виде денег достаточно редкие природные материалы по своим трудозатратам практически постоянны, то выражаемые в них цены всех остальных товаров имеют тенденцию к постоянному снижению. И из этого вытекает то, что только простое хранение денег (даже без начисления на них процентов) дает постоянное накопление богатства, выражаемое в росте массы полезных товаров, которые могут быть приобретены на сохраненные деньги. И, самое главное, при возврате к настоящим деньгам резко сокращаются возможности накопления безвозвратных долгов (государства и частных лиц, включая частные банки) и формируемых на их основе фиктивных капиталов: во-первых, у государства отнимается возможность бесконтрольной эмиссии бумажных денег, и, во-вторых, долговые обязательства любых частных лиц и институтов при выпуске их на свободный рынок будут пристально тестироваться рынком на предмет их обеспечения реальными активами, находящимися в собственности этих лиц и институтов.

Таким образом, с одной стороны, резко урезаются возможности государства (и любых частных лиц) выпускать в обращение фиктивные долговые «деньги», и, с другой стороны, создается полная свобода для участников рынка (а не финансовых «игроков») «делать» настоящие деньги (золото, другие металлы, нефть и т.д.) и формировать настоящие, реальные денежные капиталы. При этом следует подчеркнуть, что, во-первых, для решения этого вопроса нет необходимости искать какого-то «консенсуса» всех или только ведущих стран мира (на самом деле это может сделать и одна страна, располагающая достаточным весом в мировых товарных отношениях), и, во-вторых, из всех стран мира именно Россия, обладающая наибольшими природными богатствами, находится в наиболее выгодном положении и может выиграть

больше других стран от ликвидации системы финансового капитализма. Заинтересованность в этом сейчас проявляет и Китай, который уже реально ощущает угрозу обесценения своих накопляемых — пока еще — в долларах США валютных резервов.

Для этого необходимо поставить вопрос перехода к мировой валюте, основанной на реальных товарных ценностях, не зависящих от воли или произвола любых сторон и участников региональных (международных) отношений. В этом случае мировая экономика получит надежный стоимостной стандарт, обеспечивающий справедливые и равноправные условия международного обмена товарами и услугами и исключающий злоупотребления со стороны любого из государств — участников такого обмена.

Обеспечив возврат к настоящим деньгам, далее необходимо будет радикально пересмотреть роль финансового сектора с точки зрения его воздействия (негативного или позитивного) на социально-экономическое развитие страны и решительно изменить налоговую политику в сторону стимулирования самофинансирования, самовыживания и саморазвития всех способных к этому частных хозяйственных структур и отдельных работников и предпринимателей.

При этом для перехода к реальным, основанным на товарном эквиваленте деньгам никаких особых правовых норм принимать не нужно. С. Ю. Витте в свое время ввел золотой стандарт, просто установив для начала обязанность расчета налоговых обязательств в золоте. Аналогичным образом и сейчас для возврата к золотому стандарту достаточно просто зафиксировать твердую цену золота в рублях. Это приведет, конечно, к прекращению биржевой игры с золотом, но это небольшая потеря для рынка, поскольку взамен инвесторы избавятся от излишней головной боли при расчете эффективности своих планируемых на этом рынке вложений. У них еще останутся риски производственные, технологические, маркетинговые, финансовые и т.д., но им уже не нужно будет гадать, на сколько обесценятся сами деньги за период реализации проекта.

А начальным шагом для России должно стать фиксирование минимальной (пока не единой) цены на экспортируемую нефть, например на отметке 70 долл. США за баррель (учитывая важность этого продукта, его универсальность на мировом рынке и тесную связь цены на золото с ценами на энергоносители). Следом — фиксирование единой твердой мировой цены на нефть в отношении к золоту и затем — переход к единому золотому стандарту в денежном обращении России и других стран, заинтересованных в стабилизации своего денежного обращения.

Возврат к реальным деньгам — это освобождение денег от чуждой им налоговой, фискальной функции, высвобождение государства от необходимости содержать многие тысячи служащих, занятых исключительно борьбой с инфляцией и «поддержанием стабильности курса национальной валюты» (фактически — манипулированием с долговыми обязательствами государства), лишение банкиров возможности выгодных спекуляций на курсах валют, устранение основанного источника международных «горячих денег» (фактически — излишней денежной ликвидности, денежных пузырей, таящих в себе постоянную угрозу финансовых кризисов). Переход к реальным деньгам в общемировом масштабе, кроме того, выбивает из рук государственных банковско-финансовых органов нерыночные, спекулятивные средства конкурентной межстрановой борьбы (так называемое управление учетной ставкой и курсами валют) и резко сокращает возможности злонамеренной налоговой конкуренции (стимулирование межстрановых перетоков «горячих денег» средствами налогового стимулирования).

Как у них. «У них» роль денег долгое время выполнял доллар США — пока он имел твердое золотое содержание. С 1971 г. США в одностороннем порядке отменили это обязательство, и с тех пор мир целиком полагается на здравый смысл и порядочность американских властей, чего мы видим все меньше и меньше. Америка все больше привыкает жить в долг, а свои стодолларовые банкноты печатает исключительно на экспорт (при себестоимости менее 3 центов за одну «бумагу). Китай до последнего времени этой американской привычке откровенно потворствовал.

Сейчас этой афере приходил конец. Президент Мирового банка открыто говорит о необходимости возвращения к золотому стандарту, в арабских странах уже введен золотой динар (поддержка этой идеи Муамаром Каддафи была одной из главных причин того, что американцы выступили с требованием ухода его от власти), Дж. Сорос считает возможным введение мировых денег на основе нефтяного эквивалента.

Как у нас. У нас доллар фактически долгое время ходил в роли второй (и главной!) валюты, сейчас рубль стремится к привязке к доллару (в последнее время — к привязке к бивалютной корзине, состоящей из доллара и евро). Параллельно с этим власти поощряют «сдержанную» инфляцию (в учебниках темпы роста цен свыше 10% годовых уже относят к галопирующей инфляции) и проводят регулярную «корректиров-

ку» (всегда вниз) обменного курса рубля к доллару, что позволяет эффективно отбирать у населения все прибавки к зарплате и пенсиям.

В советское время стабильность рубля поддерживалась регулярными снижениями цен и жестким централизованным контролем соотношения между объемом доходов населения и производством товаров потребительского спроса.

После Сталина этот механизм постепенно разлаживался. С повышением мировых цен на энергоносители некоторое бремя дисбаланс доходов населения и предложения товаров удавалось сглаживать наращиванием экспорта энергоносителей. Однако внутреннее производство «гражданской» продукции за это время деградировало.

«Демократ» Горбачев вообще об этой проблеме забыл — и в итоге потерял партию, власть и страну.

Как надо. В любом случае и нам, и миру надо возвращаться к настоящим товарным деньгам. Варианты могут быть разными: и золото, и нефть, и некий единый (физически измеримый) энергетический эквивалент. Интересам России, на наш взгляд, в этой сфере соответствует следующее: инициирование создания новой мировой валюты на базе товарной корзины из золота, нефти и некоторых важных металлов (меди, алюминия, титана) и блокирование в этой инициативе с Китаем. Возможно, к примеру, начать с создания региональной валюты «руань». В этом случае мы получим мощного заинтересованного партнера, но если чуть протянем, китайцы вполне обойдутся и без нас. Недавно в мировой прессе уже появились сообщения о том, что Китай в скрытной манере, через посредников, скупает в больших количествах золото. Для чего?

Наши чиновники до сих пор считали, что золото как раз надо продавать. Кто же прав? Время покажет.

  • [1] Этот факт любой может проверить на своем примере: достаточно взять из своего кошелька и просто сжечь одну из имеющихся в нем ассигнаций. В этом случае вы реально теряете свои средства на сумму, обозначенную на данной ассигнации, а государство, в свою очередь, избавляется от долга перед вами ровно на ту же сумму.
  • [2] Действительно, представим себе случай с двумя экономическими субъектами (производителями), которые договорились обменивать один трактор на 100 т зерна. Нужны ли им для такого обмена деньги как средство обращения? Очевидно, что нет. Далее, эти субъекты договорились на следующий год произвести и обменять в той же пропорции, соответственно, 4 трактора и 400 т зерна. И опять у них нет нужды в какой-либо «ликвидности». Предположим далее, что к этому обороту присоединяются другие экономические агенты — производители металлов, химических удобрений и т.д. И опять же для обеспечения всех расчетов между ними никакой «ликвидности» нс требуется. Нужно лишь, чтобы некоторое третье лицо (банк или любой простой учетчик) вело записи взаимных расчетов между этими экономическими субъектами в некоторых единых расчетных единицах (подойдет, например, и зерно, и трактор). Возьмем далее ситуацию, когда расчеты осуществляются не одномоментно, а с отсрочкой (на условиях кредитования). Если такая отсрочка имеет место по взаимному согласию сторон, то опять никакой нужды в дополнительной «ликвидности» не возникает, просто одно лицо воздерживается от потребления продукта, производимого другим лицом, в течение согласованного периода времени (производитель трактора не ест хлеб, обходясь картофелем, или производитель зерна пока пашет землю на волах). Но острая нужда в «ликвидности» возникает тогда, когда некоторый ловкач решает просто пользоваться продуктами труда других лиц, не оплачивая их никакими своими товарами (в порядке принудительного использования кредита других лиц в свою пользу, как это и практикует сейчас американское правительство). В этом случае действительно производитель не оплаченного нашим ловкачом товара испытывает серьезные трудности, поскольку ему нечем оплачивать затраты на производство новой партии товара. И он должен либо остановить производство, если у него есть какие-то возможности протянуть это время на старых накоплениях, либо обратиться за кредитом, например в банк. И если банк согласится предоставить ему кредит, то здесь действительно образуется дополнительная «ликвидность» — некоторое количество денежных единиц, не обеспеченных новой товарной массой. А поскольку эти дополнительные денежные единицы выводятся на прежний, не увеличенный товарный рынок, то товарная «ценность» всех обслуживающих расчеты денежных единиц уменьшается пропорционально доле излишне выпущенных денежных единиц. То сеть происходит обесценение (инфляция) «денег», которое невозможно при обращении, основанном на настоящих, товарных деньгах (золото входит и выходит из обращения, но его «ценность» в отношении всех других товаров не меняется, если только не случается по каким-то причинам резкий прирост весовой массы золота на данном товарном рынке).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >