Где спрятаны настоящие доходы и почему их там не ищут налоговые органы, или Необходимость реализации системного подхода в подоходном налогообложении

Капиталистические производственные отношения не предполагают существования налогов. Накопление капитала не допускает налогообложения. Капитализм заканчивается с появлением налогов.

На первый взгляд все эти утверждения прямо противоречат действительности или можно сказать по-другому — действительность их очевидно опровергает: налоги особенно высоки именно в странах с развитой рыночной экономикой; число мультимиллионеров и миллиардеров растет во всем мире; любой современный капиталист знает, что он должен платить налоги с самого первого момента начала своей деятельности.

Но это — только на первый взгляд, если мы, как покупатели в современном супермаркете, будем обращать внимание только на ярлыки и этикетки товаров, не пытаясь вскрыть их упаковки, поинтересоваться, что в них содержится, и попробовать это их содержимое.

Действительно, если мы обратимся к трудам классиков экономической науки, мы увидим, что у них о налогах либо ничего не говорится, либо налоги рассматриваются как досадная помеха для функциониро-

вания стройного механизма капиталистического товарного произвол-ства. Налогам дается место, когда процесс производства завершен, все издержки и затраты в связи с применением капитала и других факторов производства возмещены и готовые продукты отправлены на склад — только тогда, когда эти продукты поступают в коммерческий оборот, начинают свое обращение в торговой сети и переходят в руки непосредственных потребителей.

При этом на «продвинутом» этапе развития капиталистического производства, когда в нем выделяется особая сфера производства средств производства, расчетно показано (например, в схемах К. Маркса), что любое применение налогов на этом этапе абсолютно недопустимо, поскольку непосредственно отражается на уменьшении производительных сил общества и общего объема произведенного в нем конечного общественного продукта. А поскольку через налоги государство — если рассматривать этот вопрос в конкретно-товарном (а не в фискально-стоимостном) аспекте — претендует на присвоение части конечного общественного продукта, то применением любых налогов на любом этапе производства этого продукта государство своими же руками подрывает собственную же налоговую базу.

Историки также могут напомнить, что все буржуазные революции происходили под лозунгом «Долой налоги!» и крупнейшая современная капиталистическая держава — США — возникла как результат движения, начавшегося с банального налогового бунта.

Все крупнейшие капиталистические династии, создававшие материальные основы современной нам среды обитания — металлургию, машиностроение, энергетику, химическую промышленность, железные дороги и порты, средства коммуникации, и т.д., — выросли в условиях «свободы от налогов» и с приходом налогов немедленно приходили в упадок или меняли сферу своей деятельности. Налоги на наследства и прогрессивный подоходный налог потрясли, казалось бы, незыблемые позиции в Европе клана Ротшильдов[1] и выбили из «промышленного оборота» семьи Меллонов, Карнеги, Фордов — в США.

Нынешние лидеры делового мира представляют розничную торговлю, финансы, спекуляции недвижимостью или нематериальные услуги, т.е. те отрасли, в которых обогащение возможно без вложения собственного капитала, за счет оказания посреднических услуг (Гуль-бекян), использования политического ресурса (крупнейшие нефтяные компании США и Западной Европы) или пользуясь монопольны-

ми правами, возникающими за счет наличия особых связей с государственными структурами (предоставление частот для мобильной связи) или использования монопольных патентов, пользующихся защитой государства.

Богатейший человек в мире, Билл Гейтс, сам ничего никогда не изобретал, и все его богатство основывается на захвате двух монопольных прав: установки на персональные компьютеры компании 1ВМ исключительно программных продуктов его фирмы Майкрософт и защиты от права копирования этих продуктов всей силой американского законодательства. Удачная комбинация, но, к сожалению, не имеющая ничего общего с частным предпринимательством и рыночной экономикой. Равным образом, богатейшим человеком в мире стал бы тот, кому удалось бы запатентовать на свое имя программу настройки изображений на телевизионных приемниках.

Но кроме технико-правовых аспектов есть еще и моральная сторона дела. К примеру, из соображений содействия всеобщему благу от всех материальных авторских прав на свои работы отказался Лев Толстой, а еще до него по этой же самой причине отказывался брать патенты на свои многочисленные изобретения (среди которых, например, громоотвод и бифокальные очки) известный американский ученый и политик Бенджамин Франклин[2].

Вторым по богатству человеком в мире является американский же биржевой спекулянт Уоррен Баффет, который также делает деньги буквально из воздуха (от сделок с акционерным капиталом, который еще К. Маркс называл фиктивным капиталом, и с производными от них финансовыми инструментами — фикциями «в квадрате»), И одно время на равных с ним выступал Дж. Сорос (затем увлекшийся реализацией различного рода благотворительных проектов), о котором известный автор биографических работ о знаменитых бизнесменах Р. Слейтор пишет следующее: «Капитаны американской индустрии прошлого века... разбогатели, создавая различные товары, продавая нефть или металлы. Джордж Сорос не владел и не управлял собственной фирмой... Его специальность — улавливать изменения на финансовых рынках, используя огромные чужие капиталы»[3].

И неудивительно, что капиталы хлынули в руки этих спекулянтов. Управляемый Дж. Соросом фонд «Квантум» в период с 1969 г. по 1994 г. приносил своим инвесторам в среднем 35% дохода в год, т.е. каждый, инвестировавший средства в этот фонд, увеличил за эти 25 лет свой вложенный капитал в 1300 раз[4].

Интересно в связи с этим привести высказывание Якоба Ротшильда, основателя парижского отделения «Дома Ротшильдов», сделанное им в 1830 г.: «Наши капиталы превышают 18 миллионов франков. Если мир сохранится, они будут приносить 75% прибыли, в случае войны — только 45%»[5]. Условия — другие, нет еще заокеанской экономической сверхдержавы (и всего только 35 лет назад США начали чеканить свои первые (серебряные) доллары, равные по весу испанскому песо), до подоходного налога и до биржевых бумов (и кризисов) — еще далеко, а ориентиры — практически идентичные.

И, наконец, капитализм — как способ производства — и налоги. Можно ли считать капиталистической страной Данию, в которой государство через налоги присваивает более 50% всего производимого продукта и в которой более 1 млн человек (из 5 млн общего населения) живут за счет пенсий и пособий, получаемых из государственной казны (т.е. не за счет своего труда или собственного капитала)? Или какое отношение к капиталистическому производству имеет практикуемый США способ выживания, при котором почти все необходимые продукты потребления страна получает из-за рубежа, оплачивая эти поставки за счет эмиссии своих долговых обязательств и бумажных долларов? И что это за рыночная экономика, при которой немецкие и французские банки под давлением своих правительств должны оплачивать расходы греческого правительства на выплаты пенсий и пособий своим гражданам?

Капитализм без капиталистического производства, без накопления производительного капитала, с мерилом обмена («деньгами»), вводимым и отменяемым правительственными декретами, с распределением доходов, определяемым административно-нормативным усмотрением чиновников? Кто-то определяет этот новый способ существования общества как «налоговый социализм», другие называют его «финансовым капитализмом». Как писал Ф. Визер в своей работе «Теория общественного хозяйства», вышедшей в свет еще в 1924 г., «...дело идет к той же бессмыслице, каковая была в условиях деспотии, — к народному хозяйству, направленному против народа»[6].

И в этой же работе он отмечает (напомним, в 1924 г., когда не было еще современной сети международных офшорных центров, еще не было создано таких ныне распространенных инструментов валютных и биржевых спекуляций, как, например, фьючерсы и деривативы и когда еще не было современного всеобщего убеждения в том, что государство может и имеет право безнаказанно и беспредельно «делать деньги» вне привязки их к какому бы то ни было материальному «якорю»): «Современное соотношение сил дает капиталу в денежной форме дополнительные возможности для роста и приобретения власти. Денежный капитал может наивыгоднейшим образом использовать свою необычайную подвижность в условиях стремительных скачков современного развития и огромного расширения рынков...

Сейчас подоходное налогообложение в развитых странах обеспечивает до 70% всех поступлений бюджета и внебюджетных фондов и включает в себя подоходные налоги и социальные платежи (сборы), взимаемые с граждан и предприятий. При этом основное свое внимание налоговые органы уделяют взысканию налогов с труда (подоходный и социальные налоги) и с предприятий реального сектора экономики (налог на прибыль и НДС), тогда, как мы видим, основные и особенно крупные доходы реализуются в секторах финансовой и посреднической деятельности. Более того, чтобы оправдать освобождение от НДС банковской деятельности, в Западной Европе под это подводится даже некоторая «теоретическая база» — если банки обложить этим налогом, то они начнут повышать процентные ставки по кредитам (т.е. повысят стоимость своих услуг для клиентов). Правда, никто почему-то не предлагает на этом же основании освободить от НДС, например, услуги такси или парикмахерские.

Как уже отмечалось, в основе применения подоходного налогообложения лежит принцип учета экономической способности людей к уплате налогов: получатели разных сумм доходов должны и платить соответственно (пропорционально или в другой форме зависимости) разные суммы налогов, а отсутствие дохода исключает и применение налога. Предполагается, что получатели доходов должны самостоятельно эти доходы учитывать и сообщать о них налоговым органам, однако в современных условиях государству приходится контролировать эту деятельность специально созданными для этих целей органами, наделяя их необходимыми правами и полномочиями.

Основными причинами, определяющими необходимость этой контрольной работы, являются следующие: а) высокие ставки, применяемые при подоходном налогообложении, и существенное расширение его базы (прежде «десятиной» — налогом в размере десятой доли дохода — облагались только богатые); б) использование для расчета дохода, подлежащего налогообложению, довольно сложных учетных и расчетных процедур — и при реализации этих процедур вполне естественно ожидать не только ошибок, но и прямых попыток со стороны налогоплательщиков занизить свои доходы (и соответственно уменьшить свои налоговые платежи); в) применение государством в рамках реализации целей своей социальной и экономической политики многочисленных и разнообразных льгот по налогам, требующих соответствующего контроля за их правильным применением, исключая или хотя бы минимизируя возможные злоупотребления с ними.

Сейчас уже все убедились в том, что крупный финансовый монополистический капитал всегда находит массу возможностей использования власти, если ему удается установить монопольное господство на рынке. «В этом он приближается к старому ростовщичеству, (но) при этом наносит больший ущерб, чем ростовщик, поскольку пытается извлекать свою прибыль применительно ко всему спросу (на деньги), тогда как ростовщик ищет свои жертвы среди лиц и профессий с минимальной силой сопротивления»[7].

Но похоже, что все эти обстоятельства пока никак не учитываются в работе налоговых органов. Пока же и состав налогов, и методы налогового контроля — все это в основе своей остается неизменным с времен промышленного капитализма, когда основные доходы действительно реализовывались в сфере реальной производственной деятельности. Но сейчас, как было показано выше, ситуация совсем другая.

И как же к этой ситуации приспосабливаются налоговые органы у нас и за рубежом?

Налоги без контроля — ничто, с этим все согласны. Поэтому во всех странах власти неустанно заботятся об укреплении налогового контроля. Расскажем далее об этом более подробно.

А мы, как всегда, идем своим путем. К примеру, у нас все время говорят о некоей «презумпции невиновности налогоплательщика», о «регулировании» числа налоговых проверок, о борьбе с фирмами-«од-нодневками», с «обналичиванием» грязных денег, а в других развитых странах — ровно наоборот: о борьбе с «отмыванием» денег (переводом их в «безнал»), об использовании в борьбе против уклонения от налогов «скрытых агентов» и «тайных информаторов» (кроме обычных налоговых проверок), об осуждении за неуплату налога самых известных эстрадных звезд, спортсменов, финансистов, политиков, депутатов и т.д.

В чем тут дело? Ведь налоги у нас и у них вроде одинаковые, и законы везде демократические, и приняли нас уже во все «восьмерки», «двадцатки», «ФАТФы» и «Базели».

Рассмотрим все по порядку. Начнем с «презумпции невиновности». Под ней во всем мире понимают защиту гражданина от предъявления ему обвинения в совершении преступления, но требование к этому гражданину заплатить положенные с него налоги таким обвинением вовсе не является, поскольку налоги мы платим не как наказание за какую-то вину, а просто как выполнение обязанности, предусмотренной законом. И если законом предусмотрено, что граждане должны декларировать перед налоговыми органами все свои доходы или иные объекты налогообложения, то у налоговых органов есть не только право, но и обязанность всеми средствами обеспечивать, чтобы все так и делали.

Более того, если эту свою обязанность налоговые органы не исполняют или исполняют не должным образом, то у всякого законопослушного налогоплательщика есть все основания подать иск на государственные власти в суд: за то, что его заставляют платить «за других» (власти обычно так и объясняют — налоговые ставки высоки, потому что велико уклонение от налогов), и на необеспечение налоговыми органами продекларированного законом принципа справедливого распределения налогового бремени.

Непонятна также и постановка цели «борьба с фирмами-однодневками». В развитых странах ежегодно миллионы фирм создается и закрывается, и что в этом плохого? Генри Форду только с пятой фирмой удалось достигнуть успеха, четыре первые попытки быстро провалились. А если бы американское государство поставило бы задачу «борьбы» с краткоживушими фирмами, то, возможно, в нем и не возникло бы современной автомобильной отрасли.

На самом деле такой «борьбой» государство в РФ просто расписывается в своем неумении (или нежелании) правильно регулировать процессы создания, деятельности и закрытия юридических лиц. На Западе власти вовсе не осложняют себе жизнь поисками адресов или просто признаков жизни прошедших регистрацию юридических лиц. Если какая-то фирма вдруг не отвечает на запросы, направляемые ей по указанному учредителями адресу, то власти просто «вешают» все финансовые и имущественные претензии на этих учредителей (там украденными паспортами не прикрыться, поскольку регистрирующими органами проверяются не «бумажки», а именно личность заявителя), или ее управляющих, бухгалтеров, аудиторов или любых иных лиц, выступающих в том или ином качестве от имени этой фирмы или имеющих доступ к ее банковским счетам. Поэтому в развитых странах если кто-то и рискнет смошенничать с применением зарегистрированной фирмы, то он сделает это только раз в жизни и потом будет жалеть об этом долго и очень долго[8].

К примеру, в Финляндии власти как-то обратили внимание на участившиеся банкротства с неисполненными обязательствами фирм в строительном бизнесе. Они тут же провели экстренное расследование и выявили примерно 20 человек, активно практиковавших учредительство и ликвидацию практически всех этих фирм — адвокатов, бухгалтеров, аудиторов и т.д. И тут же всем им предъявили соответствующие обвинения, после чего те из них, которые не смогли немедленно уплатить по всем накопившимся у этих фирм долгам и фискальным претензиям к ним, были отправлены за решетку на очень ощутимые сроки.

Далее подчеркнем, что в развитых стран — в отличие от РФ — давно создана и успешно функционирует столь тщательно продуманная система фискального контроля за доходами и приростом состояний физических лицах, что для поддержания должной дисциплины среди основной массы налогоплательщиков налоговым органам часто достаточно даже не применения своих широких контрольных и карающих полномочий, а просто демонстрации этих своих возможностей.

Отметим также и принципиальное различие между понятиями «легализации доходов» в РФ и в других развитых странах. Возьмем для примера практику США. Там под «легализацией доходов, полученных преступным путем», понимают проведение доходов, полученных с нарушением законодательства, через финансово-банковскую систему в целях сокрытия их незаконного происхождения и придания им легитимной формы. «Легализация» в наиболее широких масштабах применяется организованной преступностью. В частности, легализация доходов характерна для таких преступлений, как вымогательство, торговля наркотиками, контрабанда оружия, коррупция, проституция, незаконный игорный бизнес, и др.

А откуда взялось — изначально как раз в США — само понятие «отмывание грязных денег»? Этот термин появился в связи с деятельностью групп организованной преступности, которые открывали прачечные для легализации полученных ими от рэкета, подпольных игорных домов, от других видов незаконной деятельности крупных сумм наличных денег. Позднее для этих же целей стали использоваться бары, рестораны, парикмахерские, автозаправки и т.д., т.е. любые учреждения обслуживания, которые работают за наличные и в которых число посетителей не поддается прямому контролю. Суммы наличных денег затем заносятся на банковские счета соответствующих фирм как их выручка, с нее уплачиваются налоги и после этого денежные средства могут свободно использоваться на любые цели.

Таким образом, как мы видим, в условиях США «легализация» доходов означает их проведение через систему налогообложения и применение такого способа объясняется следующими обстоятельствами. Во-первых, это достаточно дешевый вариант, нужно заплатить всего лишь налог на прибыль, а его ставка и сейчас для малых предприятий составляет всего 15% (от чистой прибыли, которую тоже можно разными путями существенно минимизировать). Во-вторых, в США оплата наличными за товары и услуги ограничена как нормами закона, так и торговыми обычаями. Имея миллион долларов наличными, в США невозможно ни купить квартиру или автомобиль, ни даже снять номер в гостинице или пообедать в ресторане. При этом многие учреждения в сфере услуг вообще не принимают к оплате наличные банкноты достоинством свыше 20 долл, (а банкноты в 100 долл, в США вообще не имеют хождения). Поместить наличные деньги на банковский счет — также большая проблема: банку надо убедительно доказать законность происхождения этих денег, и в любом случае без ведома налоговых органов заведение достаточно крупной суммы наличных денег на банковский счет невозможно.

Для стран Западной Европы, в которых применяется НДС и где также существуют серьезные ограничения на платежи наличными деньгами (например, в Италии с 1991 г. действует запрет на прямые передачи даже между гражданами наличных денежных средств или ценных бумаг на предъявителя на суммы более 15 тыс. евро; такие платежи или передачи могут осуществляться только через банки, и несоблюдение этого правила влечет за собой наложение штрафа в размере 40% от суммы такого платежа или перевода), «отмывание денег» (по американской модели) не характерно, поскольку на налоги может уходить до 40% и более от «отмываемой» суммы денег. Поэтому в этих странах «легализация» доходов имеет место следующим путем.

На первой стадии осуществляется вывоз наличной валюты за рубеж для размещения на счетах в банках или других финансовых учреждениях или для приобретения ликвидных товаров (драгоценных камней, произведений искусства и т.п.) в целях последующей перепродажи.

На второй стадии осуществляются финансовые транзакции по многократному расщеплению и размещению средств на счетах в других банках или финансовых учреждениях, перепродажа ликвидных активов и финансовых инструментов, осуществление инвестиций в недвижимость и другой законный бизнес. При этом обычным является использование счетов компаний, зарегистрированных в офшорных зонах, так как номинальные директора таких компаний (обычно адвокаты) имеют право не раскрывать собственников, ссылаясь на законы о банковской тайне и о привилегиях адвокатов.

И, наконец, в странах, где сделки за наличные не имеют законодательных ограничений и вполне привычны в торговой практике (к ним относится и РФ), под «легализацией» доходов понимается оправдание источника получения денег в случае проведения в отношении их собственника расследования его деятельности силами правоохранительных налоговых органов. А если обвинений не предъявлено, то с использованием наличных денег проблем никаких не возникает.

Так, в этих странах — в РФ — наличные деньги могут свободно использоваться на любые цели, размещаться на счетах в банке, переводиться за границу и т.д., нимало не затрудняя их собственника доказательствами их происхождения. В этих странах ни «отмывания» по-американски, ни «легализации» по-европейски вовсе не требуется. Правда, в РФ действуют правила об информировании властей о всех легальных операциях с банковскими счетами на суммы свыше 10 тыс. долл. США, но чтобы обойти их, нужно всего лишь платить наличными. А особенности налоговой системы в РФ таковы, что и перед налоговыми органами за наличие крупной собственности или оперирование крупными суммами наличных денег отчитываться никак не приходится.

В противовес этому для РФ характерно как раз обратное явление — «обналичивание» денежных средств. Но, как очевидно, это явление характерно для таких стран, где финансовый и налоговый контроль распространяется фактически только на денежные операции в безналичной форме (как в РФ). При этом смысл «обналичивания» заключается в том, чтобы снять деньги с банковского счета и затем свободно располагать ими на любые цели (включая, при необходимости, и финансирование террористической деятельности). И за такое «обналичивание» заинтересованные лица могут платить и до 30%, учитывая, что затем с этими средствами можно «делать» новые деньги без уплаты каких-либо налогов.

В западных же странах все наоборот. «Обналичивать» деньги с банковского счета нет смысла, поскольку потом с ними ничего не сделаешь. Основной проблемой является как раз превратить наличные деньги в легальные средства на банковском счете, и за эту операцию преступники готовы платить банкирам или даже государству (в виде налогов) до 15—20% от «обезналичиваемой» суммы.

Таким образом, если в США и других развитых странах преступники готовы платить (и даже государству, в виде налогов) за перевод денег из преступной деятельности в сферу легального бизнеса, то в РФ и других подробных странах, наоборот, люди, и не обязательно преступники, платят деньги мошенникам за перевод денег с легальных счетов в сферу нелегальных расчетов (например, для выплаты зарплат «по-черному»), И если учитывать уникально низкую ставку подоходного налога, применяемую в РФ (13% — что укладывается в привычную на Западе стоимость «легализации» доходов, полученных преступным путем), то у России есть шанс превратиться в ближайшее время в мировой «отмывочный» центр (в региональный «отмывочный» центр для стран-соседей Россия уже превратилась).

При этом следует подчеркнуть, что широкое применение современных информационных технологий позволяет резко повысить эффективность всей контрольной работы государства — как по выявлению объектов налогообложения, так и по расследованию преступлений, имеющих своей целью достижение материальной выгоды. Так, в некоторых Скандинавских странах налоговые органы уже ввели практику самостоятельного составления налоговых деклараций за своих граждан1. В этих странах всем лицам и организациям, учитывающим доходы, платежи, совершающим иные финансовые операции по поручениям граждан или регистрирующим сделки с имущественными активами, предписано представлять всю информацию о них налоговым органам с указанием непременно учетного номера каждого налогоплательщика. В результате компьютерной обработки этих данных налоговые органы получают практически полностью заполненные налоговые декларации каждого гражданина, которые отправляются налогоплательщикам по почте (а по желанию эта услуга доступна и через Интернет). Затем налогоплательщик может просто принять эту декларацию (в Дании даже и ответа не требуется — достаточно просто «промолчать») или же заявить о своем желании внести в нее поправки и дополнения.

Такая система действует в этих странах почти 10 лет, и уже к концу прошлого десятилетия налоговые органы составляли «предварительные» налоговые декларации для 100% налогоплательщиков (всего 4,6 млн человек в Дании и 7,2 млн в Швеции), и из них «без поправок» обходились, соответственно, 72% и 65% всех налогоплательщиков2.

Кроме того, в Швеции пошли еще дальше: там налогоплательщикам уже выдается карточка — «удостоверение налогоплательщика», заменяющая паспорта (внутренние удостоверения личности).

Third Party Reporting Arrangements and Pre-fillcd Tax Returns: The Danish and Swedish Approaches, OECD, CTPA, 2008. P. 7.

А у нас — опять просто для сравнения — все мусолится тема, как собирать и как проверять (и кому?) информацию о доходах и имуществе государственных служащих. И по каким-то причинам никто так и не предлагает поручить это тем, у кого — потенциально — есть все права и возможности делать это наилучшим образом, т.е. налоговым органам. А вообще есть и более простой вариант: поскольку все значимые активы и доходы у наших «слуг народа» давно запрятаны за рубежом, и как раз именно в странах Запада, то можно легко получить все необходимые данные по запросу от налоговых органов всех этих стран (или, по крайней мере, от тех из них, с которыми у нас заключены соглашения об обмене налоговой информацией). И с учетом актуальности момента — можно начать хотя бы только с депутатов Государственной Думы.

При этом подчеркнем, что в своей работе налоговые органы всех развитых стран полагаются не только на свои возможности, но и на активное участие всего населения. Обратимся опять же к опыту США.

В этой стране если у кого-то есть подозрения или если кому-то стало известно о каких-либо нарушениях налогового законодательства, то об этом можно (и нужно — налоговые органы подчеркивают, что участие таких «информаторов» не только приветствуется, но и оплачивается премией, составляющей до 10% от суммы доначисленного налога) сообщить налоговым органам, либо заполнив соответствующую форму Form 3949-А — для отправления по факсу или по электронной почте, либо просто направив письмо по адресу: Internal Revenue Service, Fresno, CA 93888. При этом желательно указать следующие данные: имя и адрес лица/компании, о которой сообщается факт нарушения налогового законодательства; идентификационный номер налогоплательщика: для физического лица — номер социального страхования, для компании — регистрационный номер; описание факта нарушения, замеченного лично или о котором стало известно иным образом; период времени, к которому относится нарушение; примерная сумма укрываемого дохода, иного объекта обложения, сумма вычетов из дохода, скидок или льгот, возвратов налоговых сумм и т.д., уменьшающих налоговые обязательства данного налогоплательщика; имя, адрес и телефон заявителя.

Заявитель может предпочесть остаться анонимным, что не влияет на процесс проверки его заявления. Если заявитель сообщает данные о себе, то на них распространяются положения о конфиденциальности налоговой информации, и она никак не разглашается, если на то нет прямого указания заявителя[9].

Также законом предусмотрены и специальные формы для сообщений о распространяемых схемах или программах уклонения от налогов (обхода налоговых законов) и об их авторах (распространителях) и о распространяемых ложных адресах и вэб-сайтах налоговых органов.

Еще одно обстоятельство связано с тем, что во всех развитых странах давно общепризнано, что именно налоговые органы, ввиду своей уникальной системы сбора финансовой информации о налогоплательщиках, становятся одним из самых сильных инструментов борьбы вообще против всякой преступности. Действительно, подавляющее большинство всех серьезных преступлений совершается из-за экономической выгоды, а получение выгоды, в любом ее виде — и просто ее недекларирование перед налоговыми органами (не говоря уже о неуплате положенного налога) само по себе является серьезным налоговым правонарушением.

Поэтому и коррупция в большинстве развитых стран никогда не доходит до опасных пределов. Там мало суметь получить взятку, ее надо еще легализовать перед налоговыми органами. А тогда у госорга-нов появляется четкая картина, кто из «слуг народа» и сколько получает «левых», побочных доходов.

И в отношении «обычной» преступности налоги зарекомендовали себя как мощное оружие. В США со времен Аль Капоне власти в лице налоговых органов успешно теснят преступные группировки, в Италии за неуплату налогов конфискуются многомиллиардные активы сицилийской мафии и т.д.

При этом следует подчеркнуть, что налоговые органы в развитых странах имеют все инструменты для успешного выполнения своих функций. Все и любые, включая и использование тайных операций. Например, в последние годы большой шум вызвали методы секретных служб ФРГ, которые купили данные о швейцарских активах своих граждан у служащего лихтенштейнского банка. Но эта информация попала в прессу, поскольку в полученных списках оказались и весьма высокопоставленные лица из других европейских стран[10].

Но сама розыскная деятельность налоговых органов никаким секретом вовсе не является. Так, в США эти функции выполняет Управление криминальных расследований СВД (федеральной налоговой службы) США, которое среди прочих направлений своей деятельно-

сти использует и услуги агентов «под прикрытием». УКР вполне официально признает, что «тайные операции (с использованием агентов «под прикрытием») играют существенную роль в выявлении и расследовании преступной деятельности, связанной с налоговыми нарушениями и отмыванием «грязных денег»[11].

В опубликованном отчете, подготовленном Генеральным инспектором по делам налоговой администрации (ТИГТА) по заданию Министерства финансов США, практика таких тайных операций разбирается весьма подробно (разумеется, все конкретные детали конкретных дел и имена фигурантов «замазаны» крестиками). При этом особое внимание уделяется вопросам контроля за фондами, отпускаемыми на ведение тайных операций, совершенствования методики определения эффективности их использования и вопросам налаживания оперативного сотрудничества с другими правоохранительными органами.

В отношении последнего в отчете приводятся мнения представителей трех других федеральных правоохранительных органов (использующих также агентов «под прикрытием»), которые «очень высоко оценивают содействие, которое они получают от УКР, именно ввиду той высокой компетенции в финансовых вопросах, которой обладают агенты и специальные агенты этой службы»[12].

Характерно, что в отчете особо подчеркивается, что любое укрепление контролирующих процедур и развитие сотрудничества с другими федеральными органами ни при каких условиях не должны приводить к риску раскрытия личности и действия агентов УКР, действующих «под прикрытием».

Надо сказать, что налоговые органы в развитых странах сейчас располагают исключительно широкими возможностями именно «встречного» контроля за доходами — по их расходованию.

Действительно, большинство своих расходов граждане осуществляют безналичным путем, со своих счетов в банках (и на эти же счета они и зачисляют все свои доходы) — по кредитным карточкам и чеками, все виды ценного имущества (предприятия и компании, объекты недвижимости, транспортные средства, акции и облигации) учитываются и регистрируются при любой перемене их собственника, а ценности антикварного характера (картины, скульптуры, коллекции монет, марок и т.д.) любой предусмотрительный хозяин обязательно страхует в страховых компаниях (и соответственно сведения о них могут быть получены налоговыми органами либо от страховой компании, либо из состава расходов налогоплательщика, и в любом случае — при первой же продаже этих ценностей).

Давно разработаны надежные методики выявления любых несоответствий между тем, что показывает налогоплательщик в своих налоговых декларациях (и с чего он платит налоги), и тем, что реально тратит, чем владеет и чем распоряжается. Например, в практике работы налоговых органов США (Службы внутренних доходов — или СВД) выделены следующие пять методов «технологий косвенного выявления доходов налогоплательщика»[13].

Первый метод — «по использованию денежных фондов» — предполагает восстановление суммы налогооблагаемого дохода налогоплательщика на основе анализа проходящих через «его руки» денежных потоков: средств, расходуемых на покупки, выписываемых им счетов, переводов денег и т.д. Одновременно рассматривает и прирост в чистой стоимости принадлежащего ему имущества (но с учетом и роста его долгов).

Второй метод — «по банковским счетам и расходам» — основывается на предположении, что с деньгами, которые получает налогоплательщик, он может сделать только две вещи: потратить либо положить на счет в банк. Поэтому налоговый орган просто берет сведения о приросте средств на счетах налогоплательщика в банках и о всех его платежах, как безналичных, так и наличных. Расходы наличных автоматически добавляются к его налогооблагаемому доходу, и при этом налогоплательщик должен еще указать легальный источник происхождения этих денег (как своего дохода) — в противном случае он может быть привлечен к ответственности не только за уклонение от уплаты налогов, но и за отмывание незаконно полученных доходов.

Следующий, третий метод — «по контролю за приростом чистой стоимости имущества налогоплательщика» — на теоретическом предположении, что любой полученный налогоплательщиком существенный доход обязательно отразится на росте его личного благосостояния. А поскольку все наиболее существенные элементы личного богатства граждан обязательно регистрируются и точно учитываются государственными органами, то налоговые органы всегда могут получить все необходимые сведения и составить для себя полную финансовую историю деятельности налогоплательщика: со всеми его приобретениями, потерями, продажами и обменами, займами и кредитами. Далее чистая стоимость имущества налогоплательщика (его «богатство») определяется для каждого налогового периода и по его динамике легко выводится доход, полученный налогоплательщиком в каждом этом налоговом периоде. Затем сумма этого «выведенного» дохода сравнивается с тем доходом, который указан налогоплательщиком в его декларации за соответствующий налоговый период, и в случае расхождения между ними налогоплательщику настоятельно предлагается разъяснить его причины. И опять незаделарирован-ный доход следует сопроводить указанием источника его происхождения. В противном случае — наказание и за неуплату налога, и за «отмывание денег».

Еще два метода применяются для выявления доходов, полученных от предпринимательской деятельности. Первый из них предполагает восстановление суммы реального дохода налогоплательщика на основе сравнений определенных показателей его деятельности со средними, типическими для данной отрасли, сферы деятельности или конкретной территории. В качестве таких показателей берутся соотношения суммы продаж, доходов, чистой прибыли. Сравниваются также и соотношения по основным статьям расходов, при этом особое внимание уделяется к доходам и расходам, заниженным сравнительно со средними показателями по причине предположительного совершения их в наличной форме. И опять налогоплательщику предлагается пояснить причины всех выявленных расхождений. При неудовлетворенности этими пояснениями налоговый орган может взять деятельность данного предпринимателя под такой «колпак» наблюдения, что либо все его нарушения налогового законодательства будут выведены «на полный свет», либо рассчитать его налоговые обязательства уже по своим расчетных данным — и в этом случае уже налогоплательщику придется детально и документально доказывать неприемлемость и необоснованность предъявленных к нему новых налоговых требований.

Другой метод, называемый как «контроль по объемам производства/продаж», предполагает анализ технических, количественных показателей деятельности предпринимателя с тем, чтобы выявить возможное занижение им реально получаемых доходов. Для этого могут браться объемы производства или продаж — в единицах, по весу, в литрах, затраты электроэнергии, горючего, число занятых работников (постоянных и внештатных), собственные и арендуемые производственные и торговые площади и т.д. Затем эти показатели соотносятся с выручкой или прибылью предприятия и полученные соотношения сравниваются с аналогичными других предприятий и производств, действующих в той же местности и в аналогичных условиях. Расхождения также требуется объяснить, а их причины — обосновывать и документально доказывать. Таким методом контроля часто пользуются для проверки предприятий общественного питания, парикмахерских, прачечных и т.д. Предприниматели, столкнувшиеся с таким методом контроля, обычно предпочитают сразу идти навстречу требованиям или пожеланиям налогового органа, чем рисковать попаданием в списки «несотрудничающих лиц».

Широкое использование этих и других аналогичных методов непрямого контроля за доходами налогоплательщиков в развитых странах в современных условиях позволяет сделать работу налоговых органов не только более эффективной, но и даже более дешевой.

Действительно, ускоренное распространение электронных информационных технологий и использование современных средств связи позволяет сделать новый прорыв в экономии затрат на сбор налогов. Поскольку в современном мире оборот денег — в любых их формах и видах — прогрессивно вытесняется оборотом информации о деньгах, то отсюда появляется и принципиальная возможность заменить работу людей в налоговом процессе — с деньгами и бумажными документами, работой компьютерных систем — с электронными файлами и банками данных. Некоторые страны уже довольно активно используют все эти возможности. Так, во многих развитых странах сбор налоговой отчетности от граждан и предприятий в основной массе уже совершается в электронном виде; компьютерные системы используют сложные программы для рутинной обработки поступающей информации и для отбора «подозрительных» отчетов для их дальнейшей проверки. Например, Дания — первая, с 1992 г., а Швеция и Норвегия уже примерно 10 лет практикуют составление полных налоговых отчетов (деклараций) граждан непосредственно налоговыми органами — и налого-плателыцикам-гражданам остается лишь внимательно просмотреть эти отчеты и, если необходимо, внести в них нужные уточнения. Из других стран Нидерланды ввели такую систему в 2009 г., в ближайшее время то же собираются сделать Франция, Бельгия, Португалия и Австралия. А Дания в целях экономии уже отказалась и от направления налогоплательщикам их полных налоговых деклараций в бумажном виде: сейчас они получают только уведомление о сумме обязательства по уплате налога, а сами отчеты выставляются онлайн на сайте налоговой службы и полностью доступны для налогоплательщика при наборе им личного кода.

Следует также подчеркнуть, что при этой новой системе контроля за скрываемыми или просто недекларируемыми доходами налогоплательщиков просто передача денежных средств, имущества, других активов в юридическое владение других лиц в смысле уклонения от налогов ничего не дает, поскольку налоговый орган немедленно проверяет соответствие этих новых поступлений ценностей и активов прошлым и настоящим декларациям их получателей. И если достаточных доходов в этих декларациях не было показано, то все санкции за уклонения от уплаты налогов (вплоть до тюремного заключения) просто переносятся с истинного, скрывающегося собственника этих доходов на их номинального держателя. Если такие операции проводятся между супругами, то вместо мужа в тюрьму попадет жена (или наоборот), родителями в пользу детей, то срок грозит совершеннолетним детям (с несовершеннолетними детьми смысла в таких действиях нет, поскольку за все их нарушения все равно отвечают сами родители). С друзьями и знакомыми все проще: как только представители налоговых органов разъясняют им, что, выручая друга, любой из них не только теряет доверенное ему имущество, но и должен будет отсидеть весь срок заключения за своего доверителя, все они сразу начинают «активно сотрудничать», стремясь как можно скорее вернуть и активы, и право на отсидку в тюрьме своему бывшему другу и знакомому.

В США организованная преступность получила такое полное налоговое воспитание еше на примере процесса по делу Аль Капоне, и потому сейчас в США под «отмыванием грязных (криминальных) денег» понимается именно процедура проведения полученных денежных средств через их налогообложение в полном соответствии с законом[14].

В Великобритании и Германии мафиозные структуры даже и вовсе не смогли закрепиться именно из-за невозможности поддерживать эти структуры на уровне их финансирования — и тоже по причине жесткого режима налогового контроля за доходами. В Италии также в последнее время решительные удары по искоренению мафиозных группировок наносят именно средствами налогового регулирования, в результате чего в государственную казну уже сдано «безхозного имущества» мафии на десятки миллиардов долларов (и настоящие хозяева, и номинальные держатели этих активов вынуждены отказываться от них, оказавшись перед угрозой получить дополнительные сроки тюремного заключения еще и за нарушение налогового законодательства).

Вместе с тем в развитых странах высказываются серьезные опасения в отношении нарушений государственными органами конфиденциальности частной жизни граждан. Как пишет профессор Калифорнийского университета М. Кастельс, уже «не Большой Брат, а куча младших сестер — органов надзора и обработки информации — посто-

янно регистрируют наши поступки, поскольку базы данных окружают нас на протяжении всей нашей жизни»[15]. При этом основная масса информации о частной жизни граждан собирается как раз не государством, а различными частными структурами: кредитными бюро банков, страховыми компаниями, больницами, платежными карточными системами, сетевыми системами заправок, супермаркетов, гостиниц, библиотек, образовательных учреждений и т.д.

И если государственные органы еше подчиняются определенным ограничениям в отношении использования собираемой ими информации (например, налоговые органы могут использовать собираемую ими информацию о гражданах только для целей исчисления налогов и поддержки мероприятий по налоговому контролю и, соответственно, они не могут ни с кем делиться этой информацией, включая и органы правопорядка), то частные структуры в этом отношении более свободны.

Более того, некоторые из них склонны использовать свои информационные возможности в том числе и в политических целях. Так, в ходе предвыборной кампании 2000 г. в США одна частная компания создала компьютерную программу под названием «Аристотель», которая, используя информацию из разных источников, провела «просвечивание» политических взглядов 150 млн американцев и затем успешно продавала эти данные любым заинтересованным лицам[16]. А в Интернете этот бизнес давно уже получил самое широкое распространение. Сообщалось, в частности, что крупнейшая интернет-компания Double Click, занимающаяся размещением рекламы, имеет в своем распоряжении базу данных «Абакус», включающую в себя имена, адреса и все сведения о покупках, совершаемых 90 млн домохозяйств США[17].

Поэтому, как считают многие исследователи, нам следует просто смириться с тем, что государство — и в первую очередь его налоговые органы — собирает, накапливает и использует финансовую информацию о частной жизни граждан. Можно даже предполагать, что без этой информации государство не сможет адекватно исполнять такие свои функции, как справедливое распределение бремени налогов или выполнение своих социальных обязательств (включая правильное распределение социальных пособий и обоснованное оказание иных видов социальной помощи). Но в то же время для восстановления баланса граждане вправе требовать и большей прозрачности от госу-

дарства и его органов, которые ведь, по существу, функционируют за счет собираемых с граждан налогов. «В самом деле, — замечает тот же М. Кастельс, — Интернет может использоваться гражданами для слежения за своим правительством... Он может стать инструментом контроля, информирования, соучастия и даже принятия решений на всех уровнях (власти) снизу доверху... И власть, а не личная жизнь людей должна стать «стеклянным домом»1.

В России также объявлено о намерении повысить эффективность работы налоговых органов. Однако если в других странах прогрессивные сдвиги в налоговом процессе сразу и непосредственно сказываются и на облегчении административно-отчетного бремени для налогоплательщиков, то в нашей стране, наоборот, больший прогресс означает для них большие проблемы и большие издержки. Укажем только на такие моменты, как непомерное разрастание налогового учета (сверх обычного бухгалтерского учета), применение явно избыточной спецотчетности по НДС (обсуждался даже вопрос о применении специальных банковских счетов для расчетов по НДС), установление особых требований налоговыми органами для ведения обычных коммерческих операций (применение ККМ, счетов-фактур по НДС) и т.д. Если же добавить к этому деятельность различного рода неналоговых контролирующих органов, то похоже, что власти всерьез поставили перед собой задачу построения «вручную» (т.е. бюрократически) управляемого капитализма «в отдельно взятой стране».

На самом деле опыт развитых стран вполне применим и в России, поскольку современной компьютерной технике абсолютно безразлично, обрабатывать ли несколько миллионов или десятков, сотен миллионов отчетов. Проблемой в России считается идентификация личностей получателей крупных доходов, не связанных с трудом по найму, но в других странах она давно решена путем установления строгого контроля за плательщиками доходов (банки, инвестиционные и финансовые компании, нотариусы) и за имущественным состоянием граждан (крупные состояния не возникают просто так, они всегда являются следствием накопления доходов, хотя и не обязательно проходящих через счета в банке). В принципе для решения этого вопроса в России достаточно наладить контроль над приобретением крупных активов гражданами (пакетов акций, недвижимости, траспортных средств, вывозом капиталов за рубеж) и сосредоточить все эти данные в трех-четырех мощных центрах обработки данных (ЦОД), чтобы успешно реализовать любую модель подоходного налогообложения (включая и с применением прогрессивных ставок налога). Для надежной идентификации налогоплательщиков давно пора ввести удостоверения личности с занесением в специальный чип биоинформации лица (путем сбора отпечатков пальцев, вначале добровольного, которое по мере осознания гражданами трудностей общения с органами власти без предъявления гарантий их идентификации очень скоро станет сплошным и обязательным). Даже Индия с ее 1,3 млрд человек населения решилась на эту меру, а в США и в некоторых странах Западной Европы массовый сбор отпечатков пальцев российских граждан (для выдачи виз, но также и для целей их налогообложения) уже идет полным ходом.

Теперь перейдем к вопросу о том, что такое системный подход в финансовых отношениях между государством и его гражданами и как этот системный подход может дать самые серьезные результаты в плане совершенствования как налогового контроля, так и обеспечения лучшей адресности социальной помощи государства.

Мы видим, что граждане во всех странах давно уже научились сопоставлять суммы тех средств, которые они передают государству в виде налогов, и того, что они получают от государства в качестве социальных пособий, субсидий и т.д. И в развитых странах, например, все большее число граждан, сделав самые приблизительные прикидки, убеждается, что выгоднее не работать и получать пособия (и еще целый пакет дополнительных льгот, полагающихся безработным), чем работать и платить налоги. При этом получает распространение даже такая практика, когда детей забирают от живых родителей и передают на воспитание «социальным воспитателям» — за хорошее жалованье, выплачиваемое им из бюджета (во Франции, например, таких «конфискованных» детей насчитывается более 400 тыс.).

Естественно, за все в конечном счете платят налогоплательщики, а политические деятели в европейских странах при этом всерьез уверяют свой электорат, что налоги понижать никак нельзя (та же Франция в международных сравнениях представляется как страна «с наихудшими условиями для бизнеса» — и это место ею заслужено в немалой степени особенностями системы налогообложения) и еще сетуют, что европейцы никак не хотят заводить детей, «Европа вымирает и надо срочно завозить иммигрантов».

Ученые уже успели окрестить такие ситуации «социальными ловушками», давно проводят по ним специальные исследования, пытаются выяснить, кому эти «ловушки» все же выгодны, дают государственным деятелям советы, как с этими «ловушками» бороться (или хотя бы не плодить их все большее количество), но все тщетно. А объяснение этому видно с первого взгляда: просто в странах «социального рыночного благоденствия» среди избирателей граждан, желающих получать пособия, не работая, значительно больше, чем граждан, желающих снизить налоги, чтобы больше зарабатывать.

И Россия, похоже, также все больше сбивается на эту сколькую дорожку, чему еще более благоприятствует не иссякающий (пока!) поток «нетрудовых доходов» — от продажи дарованных природой энергоносителей и других сырьевых продуктов (а еще и все время появляются слухи о возможной торговле и территорией страны, и уже есть покупатели: на Курильские острова, на Карелию, на Калининград и т.д.). При этом непонятно, почему у нас налоги так же высоки, как и в странах, которые лишены таких благ, почему, если у нас для рядовых потребителей цены на энергоносители равняются ценам в странах, которые у нас эти же энергоносители покупают, но по зарплатам такого равенства почему-то нет? А когда государство берет на себя заботу о нашем благополучии, то тоже не все ладно. Так, введя обязательное пенсионное страхование, государство неосторожно решило снабдить нас и расчетами сумм платежей и конечных выплат, причитающихся застрахованным гражданам, из которых мы видим, что, оказывается, просто нам самим накапливать деньги на депозите в банке значительно выгоднее, чем платить государству за исполняемые им социальные обязательства по страхованию пенсий.

И если вспомнить, что прежде была такая наука — политическая экономия, то мы увидим, что сейчас «прогрессивная» политика все дальше расходится с элементарной экономикой, согласно которой всякое человеческое общество, чтобы выжить, должно уметь производить для себя базовые продукты в необходимых количествах. А затем — и только потом, на этой осиленной трудом основе — уже можно говорить об обмене товарами и услугами, о международном разделении труда, о правильной организации международного движения товаров, капиталов, рабочей силы и знаний (технологий).

При новом же мировом порядке в моду входят внешнеторговые и бюджетные дефициты, а если без «флера» политкорректности, то попросту в реальном экономическом смысле — склонность или даже стремление некоторых стран потреблять продуктов больше, чем они сами производят. Бесспорным лидером среди этих стран являются США, которые удобным прикрытием для своего сверхпотребления представляют «острую нужду» мирового сообщества в валютных резервах, для удовлетворения которой им приходится печатать все больше и больше бумажных долларов.

В экономическом смысле налогообложение заключается в одной простой идее — переместить часть прибавочного продукта из частных рук в распоряжение государства, которое с этой частью сделает что-то полезное для общества (для страны) в целом. Полезное — зна-

чит, не подрывающее возможности и желание людей самостоятельно обслуживать и обеспечивать себя и своих близких, зарабатывать тем больше, чем больше и с большим умением они работают, и даже обогащаться — но не за счет воровства или иных форм присвоения чужой собственности, но за счет лучшего использования своих способностей или умелого инвестирования своих капиталов. Правда, если обратиться к истории, то государи не всегда думали об общей пользе, но сейчас налогообложение в частных интересах правителей практически вышло из применения (по крайней мере, открыто в этом никто не признается).

В современных условиях налогообложение всегда оправдывается правителями экономической и социальной целесообразностью. Поэтому ведущими формами налогов стали прямые подоходные налоги, установление которых по объектам, процедурам и по размерам налога должно увязываться с экономическим состоянием налогоплательщика (как определено в НК РФ, с его «фактической способностью к уплате налога»)[18]. При этом в общей эволюции обложения доходов можно выделить следующие этапы.

На первом этапе подоходное налогообложение предполагало только режим «изъятие дохода» (имущество налогоплательщика в виде принадлежащих ему денежных средств) — налоговые ставки были невысоки и общий круг плательщиков подоходного налога был невелик (налог взимался только с крупных доходов, а заработная плата трудящихся вообще не считалась объектом обложения).

На следующем, втором этапе, когда подоходное налогообложение стало массовым, а налоговые ставки повысились и стали прогрессивными, учет экономического (имущественного) состояния конкретного налогоплательщика стал императивным, были введены налоговые льготы в виде «налоговых кредитов» (от «кредитования» лицевого (налогового) счета налогоплательщика на суммы, причитающиеся ему от государства). Конкретные суммы «налоговых кредитов» определялись в каждом государстве в зависимости от тех действий налогоплательщиков, которые это государство желало стимулировать или поддерживать. Так, можно отметить «образовательные налоговые кредиты» — на сумму документально подтвержденных расходов на образование, «инвестиционные налоговые кредиты» — на сумму средств, вложенных налогоплательщиком в конкретные, поощряемые государством объекты инвестирования, «иностранные налоговые кредиты» — на сумму расходов по уплате конкретных налогов и в конкретных странах, в которых деятельность

своих налогоплательщиков данное государство желает поощрять, и т.д. Фактически по системе «налоговых кредитов» граждане не получают «живых денег» (зачисление сумм по «кредиту» счета ограничено суммой «дебета» счета), но имеют лишь зачет части или всей суммы причитающегося с них налога (однако, если налог взимается в авансовом порядке или в автоматическом режиме — например, при удержании налога при выплате зарплаты предприятиями, налогоплательщику может предоставляться выбор между зачетом суммы «налогового кредита» в счет следующего налогового платежа или перечислением этой суммы на его банковский счет).

Однако возможности такого стимулирования по сущности своей ограничиваются суммой обязательств налогоплательщика по подоходному налогу, и граждан с низкими доходами — и, соответственно, с незначительными размерами налогового обязательства, или с доходами ниже необлагаемого минимума (т.е. с нулевым налоговым обязательством) — оно фактически не затрагивало. Отсюда возникла потребность в разработке нового механизма, который получил название «негативного налога» и который определяет переход к третьему этапу эволюции подоходного налогообложения. В соответствии с механизмом «негативного налога» для граждан с низкими доходами и низкими или нулевыми налоговыми обязательствами предусматривается не просто учет предоставленной им льготы на их лицевом (налоговом) счете, но уже прямые перечисления соответствующих сумм со счета налоговой службы на их личные банковские счета. В странах с развитым чековым обращением налоговая служба просто рассылает суммы «негативного налога» именными чеками по почте.

Однако параллельное ведение счетов налоговых обязательств (и нередко — еще разных счетов для разных налогов), счетов «негативного налога» и счетов для учета социальных пособий (также нескольких счетов — для каждого вида пособия или субсидии) неизбежно влечет за собой чрезмерное усложнение административной и учетностатистической работы. При этом создаются возможности для недобросовестных граждан, используя нестыковки в нормативных документах и недостатки информационного обмена между многочисленными органами и инстанциями, ведущими счета налоговых обязательств и социальных выплат, получать излишние суммы социальных пособий и пользоваться налоговыми льготами и скидками сверх полагающихся им по закону. Такая практика в ряде развитых стран получила уже достаточно широкое распространение. Так, в Великобритании вынуждены были создать специальное подразделение, которое занимается исключительно отслеживанием женщин, получающих пособия на детей сразу по нескольким адресам (паспортов или иных внутренних удосто-

верении личности в этой стране нет, нет и института прописки, и если у гражданина нет жилья в своей собственности, то он просто регистрируется для целей участия в выборах в месте своего настоящего проживания; для такой регистрации достаточно предъявления водительского удостоверения или кредитной карточки банка).

Кроме того, наметилась фундаментальная брешь между налоговым регулированием по линии подоходных налогов и политикой социального вспомоществования (по линии выплаты пособий, предоставления других финансируемых из бюджета льгот). Оба эти механизма государственного регулирования в принципе направлены на реализацию одной и той же цели — снижения различий в распределении доходов в обществе, смягчения имущественного неравенства, однако по причине их несогласованности могут приводить к обратным результатам.

Давно, например, известно, что жены управляющих компаниями, получающих огромные оклады, имеют обыкновение регистрироваться в качестве ищущих работу — чтобы получать льготы и пособия как безработные, в низших слоях общества заметна тенденция заводить детей вне брака — что позволяет женщинам при живом и реальном муже числиться одинокими матерями и претендовать на получение соответствующих пособий, в Швеции и Дании, странах с особо высокими ставками подоходного налога, в семьях, где жена получает высокую зарплату, муж бросает легальную работу (обычно имея при этом некий нелегальный приработок) — чтобы снизить общий доход семьи, платить более низкие налоги и еще получать льготы на лишнего иждивенца. В результате не только необоснованно расширяется сфера социальных обязательств государства, но еще и часть доходов населения сдвигается в зону «серой» занятости, укрываемой от налогообложения.

Отсюда естественно возникла идея о необходимости увязки этих двух «политик», и при этом обсуждаются разные варианты решения этой проблемы. Один вариант — это организация оперативного обмена данными между информационными базами по налогам и по социальным пособиям. Однако этот вариант требует серьезного изменения закона о подоходном налоге, который до сих рассматривался как стоящий особняком от всех других областей законодательства, поскольку только этот закон и только для целей его применения позволяет государственным органам собирать, накапливать и хранить информацию о частной жизни граждан, не обвиняемых и не подозреваемых в совершении какого-либо преступления. Другой вариант — простое объединение баз данных налоговых и социальных органов — еще менее приемлем по тем же соображениям. Единственное, что

удалось реализовать в этом направлении, например в США, принять единый социальный номер (который фактически существует для каждого легального жителя США — как граждан США, так и неграждан) также и как номер для целей налогового учета; при этом файлы налоговых органов по-прежнему недоступны для органов социального вспомоществования. В этих условиях американские власти стараются всячески ограничить распространение денежных социальных пособий, заменяя их, в частности, продуктовыми купонами. При этом вся ситуация, связанная с проблемами информационного обмена между государственными органами и с сохранением института налоговой тайны вообще, представляется достаточно абсурдной. Действительно, огромными массивами информации о частной жизни населения сейчас располагают страховые компании, кредитные бюро, реестры объектов недвижимости, фондовые биржи, компании кредитных карточек (банковские, торговые, пассажирских транспортных перевозок и т.д.), автомобильные союзы и иные организации потребителей — и вся эта информация вполне доступна по любому частному запросу (в США, например, совершенно легально действуют частные компании, которые предлагают, и весьма недорого, полную информацию о любом частном лице или компании (включая выписки из файлов секретных служб и ФБР). А информация из файлов налоговых органов все еше считается конфиденциальной и недоступной для официальных запросов даже государственных органов[19].

Аналогичная странная ситуация складывается и в отношении баз данных, включающих в себя отпечатки пальцев граждан. Например, в Германии введена обязательная дактилоскопия всех граждан (в результате чего неопознанных пропаж людей у них практически нет), а в Швеции законодатели выступают против такой меры. Но обязательная дактилоскопия существует для всех иностранцев, посещающих США, а поскольку любой швед хотя бы раз посетил эту страну, то в США есть полная база отпечатков пальцев на всех шведов, использование которой, разумеется, ни шведские власти, ни шведские законодатели никак не могут регулировать (практически та же ситуация — и для граждан других стран, включая и Россию).

Все эти же соображения сохраняют силу и в отношении новой, поистине революционной меры, которая в случае ее реализации может ознаменовать наступление следующего, четвертого этапа эволюции подоходного налогообложения. Правда, пока об этой мере можно говорить только как о зарождающемся плане, но, тем не менее, в ряде стран его реализация уже обсуждается в самом конкретном смысле.

В основе этого плана лежит предложение «синтезировать» на одном, едином лицевом счете граждан все их финансовые отношения с государством, определенные как налоговым законодательством, так и законами о социальных пособиях и субсидиях. Такая возможность сейчас вполне реальна, она открывается с развитием новых компьютерных технологий, и она не только не требует дополнительных государственных ассигнований, но и еще сразу дает экономию на административных издержках и еще положительно сказывается на эффективности контрольной работы как налоговых органов, так и подразделений социальных служб.

Действительно, если граждане давно уже калькулируют свои обязательные платежи государству и суммы тех пособий и субсидий, которые они получают — или могли бы получать — от того же государства, то почему бы не делать этого и самому государству? О секретности и налоговой тайне мы уже говорили, а каких-то других — правовых, экономических или политических — ограничений и вовсе нет.

Как нам представляется, в ряде стран уже и законодатели, и общественность вплотную подошли к реализации этой меры. Рассмотрим пример Австралии. В этой стране в апреле 2008 г. на высшем уровне было проведен специальный Конгресс, на котором рассматривались перспективы развития страны на период до 2020 г. Как первоочередная, была поставлена следующая (довольно, на наш взгляд, амбициозная) цель: добиться, чтобы страна в 2012 г. стала «лучшим местом в мире, чтобы жить, работать и заниматься бизнесом», а по уровню доходов на душу населения — войти в первую пятерку мировых лидеров по этому показателю. В целом правительство Австралии предложило сформировать также и общее видение на более отдаленную перспективу: каким образом должна измениться страна в следующие несколько десятилетий — в лучшую сторону, обеспечивая необходимые темпы экономического роста и неуклонное повышение благосостояния населения, и что нужно сделать, чтобы эти цели были реализованы наиболее эффективным образом.

Роль налоговой системы в общем процессе реализации этой программы выделена как одна из самых важных, и с учетом этого был под-

готовлен специальный доклад — «Австралия: налоговая система будущего». Примечательно, что среди различных мер, намеченных для реализации, на одном из первых мест поставлена реформа регулирования по линии «налоги—пособия» (далее — ТТС, исходя из принятого в Австралии наименования — tax-transfer system).

При этом в докладе указывается, что ТТС представляет собой «фундаментальную часть всей социально-экономической системы Австралии», что ТТС охватывает все три уровня государственного управления (общегосударственный, уровень штатов и уровень местного самоуправления) и что в правовом смысле ТТС представляет собой «различные виды налогов и трансфертов, установленных и администрируемых правительством». На уровне общегосударственного управления выделяются следующие пять элементов ТТС: налог на доходы граждан; семейные субсидии; социальные взносы; налоги на потребление товаров и услуг; индивидуальные пособия. На уровне штатов и местных органов власти — налоги на имущество и некоторые косвенные налоги, а также субсидии и пособия, выплачиваемые из бюджетов этих органов власти. В ТТС фактически задействованы также и предприятия — в части налогов, удерживаемых из зарплаты работников и уплачиваемых за них социальных взносов. В плане «налоговой квоты» Австралия пока занимает сдержанную позицию (на уровне США), по системе «социальных трансфертов» в стране распределяется более 70 млрд долл, ежегодно1.

В докладе отмечается также, что пока система ТТС существует скорее умозрительно, исходя из общего представления, что выплачиваемые государством трансферты (пособия) гражданам фактически взаимозаменяемы с льготами по налогам, и что снижение налоговой ставки равносильно выплате пособия на сумму сэкономленного налога. Главным ее недостатком является как раз недостаток согласованности во всех ее звеньях, как забирающих доходы у граждан, так и позволяющих им получать пособия от государства. «Системы налогообложения и социальных выплат, — отмечается в докладе, — развивались пока отдельно друг от друга... Различались также и цели — иногда, фундаментально — реализации тех или иных нововведений в обеих этих системах»2. Отсюда возникают значительные трудности в согласовании этих целей, в устранении противоречий и несостыковок, негативно отражающихся на функционировании обеих этих систем или какой-то одной из них, серьезно растут издержки в связи с их администрированием.

2

Australian future tax system. Canberra, 2009. P. 72. Ibid. P. 93.

В докладе рассматриваются различные возможности совершенствования механизма ТТС — от различных вариантов гармонизации систем налогообложения граждан и оказания им социальной помощи до их полной интеграции, а также возможности разработки и применения отдельных интегрированных режимов ТТС (например, формы «негативного налога»). Альтернативой также является выбор между режимом согласования по индивидуальному доходу или по доходу семьи. Проблемой является также необходимость учета различий между местными гражданами и иностранцами: если по налогам их режимы, в общем, сходны, то по линии социальных пособий различия, видимо, должны будут сохраниться.

В плане налогово-бюджетного регулирования также остается ряд вопросов, которые пока не имеют оптимального решения. Что эффективнее: снижать налоги, создавая стимулы для развития, или повышать социальные пособия, содействуя сглаживанию социального неравенства, но одновременно и повышая административные издержки. Для бюджетных целей, как очевидно, обе эти меры равносильны.

Немаловажным фактором является и ответ на вопрос, какое ведомство должно быть поставлено во главе интегрированного механизма ТТС: налоговое или социальное? Налоговое, в общем, имеет преимущество — и по наличию более широкой базы данных, и по средствам контроля. Поэтому в тех странах, где интегрирование механизма ТТС зашло уже довольно далеко, налоговое ведомство уже сейчас имеет весьма широкие полномочия.

Так, в Новой Зеландии в функциях налогового ведомства на сбор налогов приходится уже менее половины: там на налоговые органы возложены также и выплаты пособий гражданам и семьям, предоставление студенческих кредитов, другие формы социальной поддержки населения[20]. В этой стране власти уже создали специальную Рабочую группу по налогообложению, перед которой была поставлена уже практическая задача — «рассмотреть наиболее широко все потенциальные возможности реформирования системы ТТС»[21]. В подготовленном этой Группой первом докладе, озаглавленном как «Новая архитектура системы «подоходные налоги — социальные пособия», выделены пять основных целей реформирования механизма ТТС: повышение эффективности (механизма ТТС в целом), обеспечение справедливости («по горизонтали» — равный подход к гражданам в равной ситуации, и «по вертикали» — разный подход к гражданам в разных (экономических и социальных) условиях), системная целостность налогообложения (не толкающая граждан к маневрированию в целях минимизации налогов), удобство и легкость администрирования, низкие фискальные издержки (для государства и для налогоплательщиков)1.

При этом по ключевому элементу механизма ТТС («справедливости») Новая Зеландия занимает одно из первых мест в мире. Если взять показатель чистого фискального эффекта (уплаченные налоги минус полученные от государства субсидии), то примерно для половины населения этой страны он негативный, для низших (по доходам) 10% населения он составляет 83%2. Однако высокое значение этого показателя достигнуто дорогой ценой — в докладе содержится также анализ конкретных проблем, связанных с отставанием по обеспечению других целей повышения эффективности деятельности государства по линии ТТС.

При этом в Докладе обращается внимание на то обстоятельство, почему-то обычно ускользающее от большинства исследователей этой проблемы, что с ростом налогов и наращиванием социальных выплат (в чем и выражается в целом всякое «развитие» и «совершенствование» социально-экономической структуры «государства всеобщего благоденствия») склонность к труду подрывается, и подрывается сразу с двух сторон: более высокие, с ростом доходов, налоги «охлаждают» вообще желание трудиться и, тем более, трудиться более интенсивно и более квалифицированно (все новые и дополнительные затраты труда и все затраты на повышение квалификации работниками штрафуются налогообложением по более высоким ставкам), а возможность получать, не работая, разнообразные пособия и льготы направляет усилия граждан в сторону сохранения своего «недостаточного» состояния и стимулирует к поиску разных путей и средств, чтобы получать этих пособий и льгот все больше, все более длительные периоды и в более высоких размерах, по более высоким нормам.

В целом изучение опыта большинства развитых стран по линии совершенствования механизма ТТС показывает, что кроме препятствий политического и социального характера большое значение имеют и особенности налогового администрирования в разных странах. Так, во всех развитых странах налоговые органы сами собирают налоги и сами распределяют их по уровням бюджетной системы, что создает первичную базу для ТТС, но этого еще недостаточно. Необходим также переход на режим единого счета по налогам и единого счета по социальным пособиям и субсидиям на всех уровнях, а также переход на налогооб-

ложение и социальное вспомоществование по домохозяйствам (семьям). Далее, преимущества имеют те налоговые системы, в которых компенсации и прямые выплаты гражданам из фондов налоговых органов уже непосредственно встроены в общий механизм налогообложения (как, например, в США, где возвраты гражданам по линии подоходных налогов достигают нескольких десятков миллиардов долларов ежегодно, или в Австрии, где налоговые органы доплачивают гражданам, показавшим в своих налоговых декларациях доход ниже минимального уровня).

Для России зарубежный опыт совершенствования механизма ТТС весьма полезен. Издержки на функционирование системы налогообложения в РФ очень велики — для государства и особенно для налогоплательщиков налогообложение в целом у нас не только не смягчает, но наоборот способствует усугублению социального и имущественного неравенства. Важно и привлечение в практику РФ опыта других стран по гарантированному исключению из системы социального вспомоществования достаточно состоятельных граждан (что способно существенно снизить нагрузку на государство в отношении его социальных обязательств). Пока же у нас социальные, стандартные и имущественные вычеты по НДФЛ предоставляются и лицам с высокими доходами, социальные пособия и льготы также предоставляются без учета благосостояния семьи и т.д. Решение всех этих вопросов может оказать существенное влияние на смягчение проблемы бюджетного дефицита и одновременно — на более успешное регулирование, посредством сконструированного с учетом современных требований механизма ТТС, распределение доходов и собственности в российском обществе.

Резюмируя, следует еще раз подчеркнуть необходимость перестройки всей системы управления налоговым процессом в РФ на основе проверенных, испытанных на опыте других стран моделей, с использованием всего арсенала современных компьютерных технологий, ну и, разумеется, при полном и адекватном внимании ко всем законным правам граждан как в отношении разумных и справедливых ставок налогов, так и к применяемым простым, понятным и оправданным процедурам налогового учета, налогового контроля и всей системы налогового администрирования.

  • [1] Как пишет Ф. Мортон, «чиновники налогового ведомства опустошали сейфы ротшильдовских банков быстрее и успешнее, чем все их конкуренты, вместе взятые» (Мортон Ф. Ротшильды. М., 2004. С. 236.).
  • [2] Везерфорд Дж. История денег. М., 2001. С. 155 (Кстати, именно его изображение украшает банкноту Федерального резерва США достоинством в 100 долл., которые американский печатный двор изготавливает исключительно на экспорт — возможно самый эффективный продукт, связанный с именем Б. Франклина, приносящий американской казне доход в 100 долл, с каждой банкноты, стоящей в изготовлении не более 2,5 цента каждая. И, разумеется, наследники Б. Франклина, следуя заветам своего славного предка, никакого участия в этих доходах не имеют).
  • [3] Слейтор Р. Сорос. Харьков, 1996. С. 32.
  • [4] Слейтор Р. Указ. соч. С. 5.
  • [5] Мортон Ф. Ротшильды. М., 2004. С. 111.
  • [6] Австрийская школа в политической экономии. К. Менгер, Е. Бем Бавсрк, Ф. Визер. М., 1992. С. 485.
  • [7] Австрийская школа в политической экономии. К. Менгер, Е. Бем Бавсрк, Ф. Визер. С. 484—485.
  • [8] Кстати, отметим, что ни в одной стране, кроме РФ, нельзя зарегистрировать новую фирму с именем, совпадающих с названием уже действующего предприятия (по закону о защите «торговой марки»).
  • [9] 1.13 IRS Procedures: Reporting Fraud.
  • [10] Характерно, что власти этих стран проявили заинтересованность в получении данных об активах своих граждан — и немецкие власти любезно этой информацией поделились. В прессе, в частности, сообщалось о получении — и использовании — этих данных властями Франции, Италии и Испании; об интересе со стороны России никаких данных нет.
  • [11] Criminal Investigation Can Take Steps to Strengthen Oversight of Its Undercover Operations, TIGTA, 2012, RF:2012-30-014, P. 1, 2.
  • [12] Ibid. P. 5.
  • [13] US internal Revenue Service’s Examination Manual: ’Strengthening Tax Audit Capabilities: Innovative Approaches to Improve the Efficiency and Effectiveness of Indirect Income Measurement Techniques’.
  • [14] Винокур Б. Аль Капоне: неизвестная история мафии. М. 2002. С. 283, 306—307.
  • [15] Кастельс М. Галактика Интернет. Екатеринбург, 2004. С. 212.
  • [16] Там же. С. 207.
  • [17] Там же. С. 205. Кастельс М. Уках. соч. С. 217.
  • [18] Ст. 3 НК РФ.
  • [19] Интересно отметить, что сами налоговые органы развитых стран для себя таких ограничений секретности не признают: так, американские власти вынудили швейцарские банки поделиться с ними информацией о 60 тыс. счетов американских граждан, а спецслужбы Германии проводят настоящие тайные операции по приобретению данных о счетах немецких налогоплательщиков в банках Швейцарии и Лихтенштейна у не-разглашаемых лиц (очевидно, служащих этих банков, которым за такое сотрудничество грозят по местным законам серьезные тюремные сроки).
  • [20] Design of the Income Tax/Transfer System. TWG, 2009. P. 16.
  • [21] Ibid. P. 1. Design of the Income Tax/Transfer System. P. 2. Ibid. P. 10-11.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >