Что делать, если мы действительно хотим выйти из кризиса

3.1. Исчезнут ли налоги в электронном государстве, или Плюсы и минусы тотальной информатизации / 3.2. Какие налоги нам нужны? / 3.3. Необходимо упорядочить структуру Налогового кодекса РФ / 3.4. России архинужна основа налоговой политики и вообще всей сферы налогообложения — Налоговая доктрина

Для подъема реального сектора экономики России необходимы изменения в налоговой системе:

какие и в каком направлении ?

Исчезнут ли налоги в электронном государстве, или Плюсы и минусы тотальной информатизации

Его искали. Рассказывает Андрей Викторович Макаров, российский налогоплательщик: «Я сделал все: менял номера телефонов, места работы, жительства и прописки, какое-то время и вовсе жил за границей. Пол конец даже поменял паспорт. И я все время чувствовал за спиной их дыхание. Они неотступно шли по моему следу, дышали в затылок, отставали буквально на один шаг.

И вот меня настигли. «Что же вы от нас скрываетесь, гражданин Макаров?» — в моем новом мобильном телефоне звучал усталый женский голос. «Немедленно оплатите долг. Вы ведь не хотите неприятностей».

Я не хотел неприятностей. На сайте налоговой инспекции города Владимира я нашел готовую квитанцию на мое имя, распечатал ее на принтере, пошел с ней в банк и, отстояв примерно 20 минут в очереди к заветному окошечку, исполнил свою священную обязанность — уплатил родине накопившуюся за четыре года свою задолженность по налогам. Уплатил в полнм размере — все четыре полновесные российские копейки.

Правда, не обошлось и без ложки дегтя — операционистка банка, принимая платеж, недовольно пробурчала: «Что они все там, с ума посходили?!»

Примерно аналогичный случай произошел не так давно в США. Некий американский налогоплательщик — назовем его мистер Смит — получил от налоговой службы своей страны письмо с требованием немедленно уплатить долг — в сумме точно на «00 долларов 00 центов». Наш мистер Смит счел это письмо недоразумением и просто выбросил его в корзинку для мусора. Через две недели он получил напоминание — «Мы Вам писали, но долг Вами все еще неуплачен». Напоминание пошло в ту же мусорную корзинку. Через две недели еще одно напоминание: «Срочно погасите задолженность, предупреждаем последний раз, или...». Типа — за последствия мы не отвечаем.

Мистер Смит понял, что дело принимает крутой оборот и решил посоветоваться со своим адвокатом. То рассудил просто — сделайте, что от вас требуют, заплатите казне, сколько они хотят. Мистер Смит в банк не ходит, поэтому от комментариев операционисток избавлен. Он вошел в Интернет и произвел электронный платеж со своего банковского счета на счет налогового органа. Ровно на указанную сумму: 00 долл. 00 центов. И уже на другой день получил ответ: «Спасибо за понимание. Ваша задолженность погашена, благодарим за сотрудничество».

Какое различие между этими двумя случаями? В США с господином Смитом общалась компьютерная программа, которая знала, что налоги надо платить, которую научили округлять доли свыше 0,6 цента до 1 цента и ниже этой суммы — до 0 центов, но не показали, как сводить эти два правило в одно. Поэтому скрытые за нулем 0,4 цента задолженности легко погасились платежом на 00 центов. С российским налогоплательщиком работали с недюженным интеллектом — и они потратили на взыскание задолженности в 4 копейки, по подсчетам господина Макарова, не менее пятисот рублей бюджетных денег (восемь заказных писем, два десятка междугородних — человеческих! — звонков, и это, еше не считая зарплаты звонивших).

Некоторые предсказывают, что к 2050 г. компьютеры и управляемые ими роботы будут представлять реальную опасность для людей. Это время уже наступило. Бездумное замещение людей компьютерами, без серьезного осмысливания новой реальности и соответствующего радикального пересмотра применяемых методов, процедур, средств управления экономическими, социальными, вообще человеческими отношениями грозит хаосом, вначале — рукотворным, сотворенным сами людьми, потом — и «чипотворным», когда уже компьютеры сами возьмутся «за выяснение отношений». И если люди-челове-ки попадут под их «разборки», то, чтобы выжить, им придется мыслить, как компьютеры. Или машина их «удалит». Мистера Смита пыталась «удалить» машина, гражданина Макарова преследовала женщина, мыслящая, как машина — логично, но бессмысленно. Оба фис-

кальных оператора действовали на грани безумия, но любой из них уже готов эту грань перейти. И неизвестно, кто будет первым — компьютер, управляемый машинной логикой, или человек, зомбированный машиной. В любом случае компьютерная «железная» логика уже победила человеческий разум. Осталось победить самого человека.

Так работает государство, таковы налоги — неизбежные, как смерть — и таков прогресс — в понимании «продвинутого» государства и с позиций его влияния на жизнь рядового налогоплательщика, таковы — возможные и реальные — плюсы и минусы грядущего века тотальной информатизации.

И вот, что нас ждет не в очень отдаленном будущем. Современные информационные технологи уже уничтожают деньги. Современные информационные технологии могут уничтожить государство. Современные информационные технологии должны уничтожить налоги

Если бы все разом согласились отказаться от расчетов наличными деньгами, то деньги — в том виде, какими мы привыкли их видеть, — оказались бы просто ненужными. Невероятно?

На самом деле так всегда торговали на бирже — брокеры сверяли между собой объемы совершенных в течение торгового дня сделок, и если по всем этим сделкам выходило на нуль, то просто пожимали друг другу руки. Если же кто-то из них оказывался должен другому, то долг, конечно, приходилось гасить — обычно переводом соответствующих сумм со счета на счета, хотя иногда имели место и расчеты наличными деньгами (находились, правда, оригиналы, которые предпочитали выброситься в окно).

Сейчас колоссальные обороты имеет валютный рынок, но также без каких-либо расчетов наличными. В Интернете уже функционирует целый набор расчетно-платежных систем, которые не нуждаются в банках, не знают государственного надзора и не предполагают вообще использования наличных (каждый, по его личному желанию, может заказать, чтобы при каждом платеже в его пользу ему также присылали и красивый интернет-рисунок банкноты на полную сумму платежа — любой банкноты, по его выбору, даже с портретом плательщика или с его собственным портретом).

В США сейчас продолжают печатать стодолларовые банкноты. Но сами американцы их не используют — практически весь их тираж уходит на экспорт в другие страны. В ЕС все страны эмитируют банкноты достоинством в 500 песо, но в обороте в Германии, например, или во Франции их не встретишь. Большая часть их тиража сразу уходит в Испанию и Италию.

Наконец, наше предположение реализовано и на практике. Исландия недавно объявила об окончательном отказе использовать налич-

ные деньги. В Панаме собственная валюта есть — песо, но эти песо в наличном виде не существуют и в торговом обороте их вполне успешно заменяют американские доллары — в полном паритете с безналичными песо.

Самое интересное, что давно известна математическая формула, позволяющая определять точное количество денег, необходимых для обеспечения денежного оборота в каждой конкретной стране. Согласно этой формуле надо просто взять объем всех реализуемых в данной стране товаров и услуг, вычесть все взаимозачеты (бартерные сделки, обмены товара на товар) и разделить оставшуюся сумму на число оборотов, которые может совершить в год одна денежная единица. Взаимозачеты — это обороты на фондовых и товарных биржах, исчисляемые триллионами долларов. При современных технологиях число оборотов, которые может совершить денежная сумма, однажды помещенная на чей-то банковский счет, в любую малую единицу времени стремится к бесконечности.

Но тогда — согласно нашей формуле — число денежных единиц, необходимых для обслуживания всей массы расчетов, должно стремиться к нулю.

Покончил ли этот наш расчет с деньгами вообще? Не совсем. С деньгами как средством обращения — да. С деньгами как мерой стоимости — нет.

Стандартная мера стоимости нужна для любого рынка, но это необходимо, чтобы любое лицо — государство, банк, международная организация, интернет-компания и т.д., — берущееся за проведение расчетов между другими лицами, не запускала бы в этот оборот своих собственных обязательств (госнот, банкнот, интернот и т.п.), а если бы и делала это, то оставалась бы всегда в состоянии рассчитаться по этим своим обязательствам, в полном их размере, некими всеми признаваемыми материальными ценностями. Например, золотом или нефтью, или киловольтами электроэнергии.

Теперь о государстве. Может ли какой-либо сверхкомпьютер однажды заменить государство?

Швейцарцы почти ничего не знают о своем федеральном правительства — все вопросы управления общественной жизнью они решают на уровне местной общины — кантона, и наиболее важные — личным голосованием на общих собраниях своей общины. У них нет даже и главы государства: его функции попеременно, на основе ротации, исполняют главы разных кантонов (возможно, поэтому у них и не бывает покушений на жизнь государственных деятелей).

Современные технологии позволяют перевести этот процесс в виртуальную среду: задавать вопросы и получать ответы на свой домаш-

ний компьютер, выступать с речами и заявлениями в режиме видео-конференций, голосовать за принимаемые решения посредством использования своего личного электронного кода, и т.д.

И все это на самом деле уже происходит в реальной жизни. В Швеции и Дании муниципальные службы уже закрывают свои местные конторы и общаются с клиентами исключительно через Интернет или по телефону. В Швеции государственное управление земельного кадастра вообще не имеет местных отделений, а в его центральном бюро практически не бывает посетителей — все услуги предоставляются исключительно по каналам электронной связи. В Финляндии уже с 1999 г. все вопросы по прописке (регистрация адреса проживания граждан в государственных органах в этой стране обязательна) решаются исключительно по Интернету, с использованием личной смарт-карты, выпускаемой Центром регистрации населения[1]. В США крупные частные компании и государственные коммунальные службы отдают свое общение с клиентами на аутсорсинг в другие страны, и сейчас потребитель, выясняя свои проблемы со счетом за электричество, не знает, что он разговаривает с оператором, находящимся в индийском штате Мадрас.

Электронное голосование по вопросам, выносимым на референдумы, давно уже стало привычным во многих развитых странах. В США только в 2002 г. в 42 штатах было проведено более 200 таких референдумов. Американский штат Аризона в 2000 г. провел первые в истории официальные интернет-выборы.

Во Франции избирателей в г. Бресте после проведения обычного референдума по вопросу о сокращении срока президентства попросили еще раз сделать это по Интернету. И даже зная, что речь идет просто о тестовой проверке, 35% избирателей приняли участие в этом повторном электронном голосовании (а у нас и в официальных выборах часто принимает участие менее 20% избирателей — и это ничуть не мешает утверждению результатов таких «демократических» выборов).

И самое поразительное в том, что современные информационные технологии настолько дешевы, просты и доступны, что позволяют вырываться в лидеры по их использованию даже далеко не самым развитым странам. Так, в Бразилии в 1996 г. уже около трети избирателей участвовали в выборах путем заполнения электронных избирательных бюллетеней, а с 2002 г. в этой стране выборы властей всех уровней — до президента страны — проводятся исключительно в электронном виде.

А страной с первым в мире электронным правительством имеет все шансы стать Эстония. В этой стране уже в 1998 г. создан портал «Эстонский государственный вэб-центр», стандартизирующий и объединяющий вэб-сайты всех государственных ведомств и организаций. В 1999 г. уже 80% всех государственных служащих имели свои адреса электронной почты. Обширная информация государственных органов становится общедоступной, что позволяет населению напрямую получать необходимые им сведения и избавляет чиновников от необходимости затребовать от граждан разного рода справки и свидетельства. Коста-Рика сейчас имеет наивысшие в Латинской Америке темпы экономического роста, и многие связывают это с тем, что все школы в этой стране обеспечены компьютерами, во всех институтах действуют в режиме свободного доступа компьютерные лаборатории, а в сельских местностях развернута сеть мобильных многоцелевых компьютерных центров Л ИНКОС, которые обеспечивают обучение и свободный доступ в Интернет, к электронной почте, к государственным базам данных, электронным библиотекам и т.д. для жителей этих районов[2].

«Интернет связан с необратимыми политическими переменами, — пишет Дуглас Холмс, — которые в теории могут привести к краху системы, если переход к «демократии (личного) участия» не будет проходить более гладко»[3].

И первый звонок уже прозвучал. В 2000 г. самая мощная держава в мире — США — больше месяца провела без высшего руководства. Выбор между претендентами на пост Президента США Дж. Бушем и А. Гором зависел от исхода голосования в штате Флорида, где вся процедура подсчета голосов избирателей оказалась в хаотическом состоянии. Произвольно манипулируя данными, власти спешно объявили победителем Дж. Буша, хотя, по всем объективным данным, А. Гор опережал его примерно на 20 тыс. голосов. В ответ на апелляцию А. Гора Верховный суд штата Флорида принял решение о проведении ручного пересчета голосов. А Дж. Буш, в свою очередь, подал апелляцию на это решение в Верховный суд США.

Верховный суд США вынес решение фактически в пользу Дж. Буша, хотя формально он только предложил властям штата Флорида до проведения ручного пересчета голосов установить новые стандарты голосования. Но, поскольку для разработки и внедрения этих новых стандартов потребовались бы месяцы напряженной работы экспертов и законодателей и плюс еще время на проведение самого этого

пересчета (в округе Палм-Бич такой пересчет был начат, и за 11 часов там сумели пересчитать всего только 1% от всех бюллетений), то реализация этого решения Верховного суда США фактически продлило бы безвластие в Америке на долгие месяцы. А для США пост президента особенно важен, поскольку он одновременно является и главой правительства и без его подписи нельзя, например, даже просто представить в Конгресс на утверждение проект государственного бюджета страны.

Поэтому власти Флориды приняли компромиссное решение — принять решение своего Верховного суда как директиву для исполнения в будущем, но не применять его к уже прошедшим выборам. Далее все зависело от А. Гора: если бы не согласился с этим компромиссом и стал бы и далее настаивать на ручном пересчете — что, по общему мнению, дало бы ему однозначную победу, то федеральная власть в Америке была полностью парализована на непредсказуемо долгое время. Но он уступил, и президентом стал неизбранный Дж. Буш.

При этом одним из главных доводов, который повлиял на отказ А. Гора от дальнейших апелляций, было обнаружившееся катастрофическое состояние с проведением выборов во Флориде. Так, выбор избирателя осуществлялся путем простого «продырявливания» карандашом квадратика, помешенного на бюллетене рядом с именем каждого кандидата в президенты. В результате при проверке оказалось огромное количество испорченных и сомнительных бюллетений, по каждому из которых можно было затевать дорогостоящие судебные споры. И А. Гор решил поставить интересы поддержания стабильности власти выше своих личных интересов. Но интересна здесь позиция Дж. Буша. Любой благоразумный и уважающий себя гражданин в этой ситуации, конечно, не стал бы настаивать на своей «Победе».

Но Буш не таков. Ничего личного — просто один претендент «наехал», а другой не стал с ним связываться.

В налогах все еще проще. Еше в Египте при Птолемеях налоги уже поступали в казну безналичным образом, сейчас же практически все государственное счетоводство обходится без наличных денег. А при безналичных расчетах и при наличии связанных между собой компьютеров у налогоплательщиков и в государственных органах вся уплата налогов — это просто обмен информацией между двумя вэб-сайтами.

И сейчас уже практически во всех развитых странах сбор налоговой отчетности от налогоплательщиков осуществляется по каналам электронной связи, обработку этой отчетности ведут компьютеры (первичную — практически без участия человека), налоговые инспектора поверяют отчетность налогоплательщиков с широким использованием банков данных, и даже возврат налоговых платежей выписывают уже сами компьютеры.

При этом сейчас в некоторых Скандинавских странах налоговые органы, пользуясь доступными банками данных, сами составляют налоговые декларации за налогоплательщиков. В США, когда власти решили выдать новогодний «бонус» в размере одной тысячи долларов 90 млн своих граждан, они воспользовались для рассылки подарочных чеков каналами именно налоговой службы. В Великобритании налоговые органы также отслеживают возврат государственных кредитов, выданных студентам на оплату обучения. В Австралии ведется работа по введению к ведению единых лицевых счетов граждан — одновременно для учета расчетов по налогам и для учета предоставляемых гражданам социальных пособий и пенсий.

Налоговые органы во всех странах сейчас все меньше основываются на принуждении и все больше — на обеспечении граждан различного рода информационными услугами, среди которых обслуживание расчетов по налогам остается главным, но не единственным делом.

Но если гражданам сейчас предоставляется возможность со своих домашних компьютеров голосовать на выборах и платить налоги, то для чего им нужны представители в парламенте, которые решают вопросы о том, как использовать собранные с них деньги. Не проще ли прямо диктовать правительству, какую часть из уплаченных им налогов расходовать на те или иные цели.

Но сейчас уже плательщики подоходного налога имеют возможность непосредственно расходовать свои налоги на образование, здравоохранение, содержание музеев, на разного рода экологические мероприятия и т.д. Все это легко осуществляется путем применения установленного законом так называемого налогового кредита, когда налогоплательщику предоставляется право уменьшать свои налоговые платежи на сумму средств, которые он направляет на благотворительные цели.

В США, например, таким образом, вне каналов государственного бюджета, налогоплательщики на десятки миллиардов долларов ежегодно финансируют вузы, научные медицинские центры и больницы, общественные библиотеки, национальные парки и еще многое другое. Тед Тернер, например, из своих личных средств заплатил несколько сот миллионов долларов задолженности США перед ООН. Билл Гейтс практически все свое состояние передает в фонд, финансирующий различного рода благотворительные и культурно-образовательные мероприятия. Уоррен Баффет, второй по размерам своего личного богатства человек в мире, также намерен передать значительную долю своего состояния на общественные цели — и тоже в порядке организации благотворительного фонда, расходы которого он собирается контролировать через назначение распорядителей этого фонда. Дж. Сорос более миллиарда долларов своих личных средств израсходовал на поддержку «открытого общества» в странах Центральной и Восточной Европы. Штаб-квартира ООН в Нью-Йорке построена на земельном участке, подаренном ООН Джоном Рокфеллером. А что это все, как не стопроцентно добровольные налоги?

Объединив все вышесказанное, мы увидим, что нет ничего невероятного в том, чтобы позволить налогоплательщикам путем своего личного выбора определять и цели расходования своих налогов. Такая практика давно уже есть в работе местных органов власти, когда объявляется какое-либо мероприятие (например, проведение школьного праздника, ремонт общественного спорткомплекса и т.д.) и гражданам предлагается вносить добровольные взносы на эти цели. В России, например, за счет таких добровольных пожертвований граждан был построен Храм Христа Спасителя.

А в США на ранних этапах государственного развития вообще была очень распространенной практика «приглашения» граждан в местных сообществах к разного рода общественной деятельности методами косвенного стимулирования. Так, власти не собирали налоги, чтобы затем распределять по местным сообществам, а просто издали закон, что всякое поселение с числом жителей более 500 семей должно организовать за свой счет школу. Другим законом городам предписывалось организовать и содержать пожарную команду. Для организации сети высших учебных заведений федеральные власти предлагали городам лучшие участки федеральных земель — при условии, что городские власти возьмут на себя строительство и содержание колледжей и университетов.

Можно сказать, что уже сейчас нет никаких технических препятствий тому, чтобы позволить налогоплательщикам самостоятельно, по своему усмотрению, распоряжаться, скажем, — для начала — 5% из суммы своего налогового платежа: направлять ли их на финансирование здравоохранения или на строительство общедоступных спортсо-оружений, на строительство дороги или на развитие местной системы энергоснабжения, и т.д.

На самом деле практически полный аналог такому механизму уже есть — так называемые целевые налоги, среди которых налоги на телевизоры — во Франции и Великобритании, экологические налоги (такой налог был и в РФ — дорожный налог). Известен и по крайней мере один пример целевого и добровольного налога — это немецкий налог на содержание церквей, который взимается с налогоплательщика только на основе его личного заявления. И существует еще обширная практика различного рода форм местных налогов, которые, по сути, не представляют ничего иного, как образцы добровольного самообложения.

Добровольные налоги — прямой путь к прямой и ответственной демократии, а такая демократия является прямым антиподом существующей «демократии», при которой распределением налогов распоряжаются чиновники, которые сами живут за счет налогов, а налоговые законы принимают законодатели, избираемые людьми, которые в большинстве своем являются не плательщиками налогов в казну государства, а иждивенцами, живущими за счет пенсий и социальных пособий, финансируемыми из налогов, которые платят совсем другие люди.

Поэтому следует признать — нас ждет подлинная революция во всех сферах государственного управления и жизни общества, и она связана именно с невероятным расширением возможностей применения в этих сферах современных информационных технологий.

И нужно также признать, что пока эти возможности используются очень слабо, часто — просто путем примитивного перевода «на цифру» традиционно сложившихся норм, правил, процедур, форм и документов отчетности. Очень часто эффект от таких мер крайне незначителен, нередко — применение электронных технологий даже ведет к увеличению объемов бумажной отчетности и хранимых архивных документов.

Хорошо это заметно на примере налоговых органов США — в стране, которая была пионером в производстве вычислительной техники и в развитии информационных сетей, формирующих сейчас многомиллионные сообщества пользователей Интернета и электронной почты, а сейчас заметно уступает таким странам, как Австралия и Канада, не говоря уже о Финляндии и Сингапуре.

При этом действительно ощутимый прирост эффективности в работе налоговых органов дает только комплексный подход, когда одновременно с внедрением современных информационных технологий производится масштабное приспособление к их требованиям и возможностям действующих правил и процедур, форм и направлений документооборота, организационных структур, всей системы управления налоговыми отношениями.

Конечным (и единственным) показателем эффективности применения информационных технологий должно стать последовательное снижение удельных издержек финансовых средств и труда (сокращение занятого персонала) как на уровне налоговых органов, так и у налогоплательщиков. В западных странах особой популярностью пользуются такие показатели, как доля затрат государства в отношении к сумме сборов (по отдельным видам налогов) и средние затраты времени налогоплательщика на подготовку той или иной формы налоговой отчетности. Нормативами успешности обычно считаются: по первому показателю — 1,5—2%; по второму — 7—8 часов работы для подготовки годового отчета по налогу. Для предприятий малого бизнеса, в минимальной степени использующих расчеты наличными деньгами, формат годовой отчетности по расчетному счету в банке в принципе должен совпадать с годовым отчетом по налогам (по прибыли, НДС и по социальным платежам).

Сейчас на повестку дня во всех странах мира становится комплексная модернизация работы государственных органов, во многих из них ставятся амбициозные планы перехода к электронному правительству. Роль налоговых органов в этом процессе весьма велика. Особенно это касается «внешней» стороны деятельности налоговых служб — осуществлению контактов с налогоплательщиками. Необходимость модернизации работы в этой сфере очевидна. Поэтому рассмотрим эти вопросы более подробно.

Начнем с того, что всякое современное налоговое администрирование сочетает в себе контроль и управление в отношении субъектов и объектов обложения, а также информационных и денежных потоков.

В отношении субъектов обложения налоговые органы осуществляют регистрацию и учет налогоплательщиков и налоговых агентов (юридических и физических лиц), причем в ряде стран в функции налоговых органов включено и ведение реестров населения (что неудивительно, поскольку и привычные нам переписи населения исторически происходят от переписей налогоплательщиков в странах Древнего Востока) и юридических лиц (предприятий и компаний).

Среди объектов обложения специальные методы учета и контроля действуют в отношении имущества (недвижимого имущества, транспортных средств и т.д.), доходов и сделок (операций с товарами, имуществом, с промышленными и авторским правами и т.д.). При этом также в некоторых странах ведение кадастров недвижимости (и прав, связанных с недвижимым имуществом) закреплено за налоговыми органами.

Для контроля над доходами и сделками у налоговых органов есть три важнейших инструмента: отчетность банков по выплатам доходов (в основном, в безналичной форме, поскольку в отношении выплат наличными деньгами обычно действуют строгие ограничения); отчетность плательщиков доходов (предприятий, организаций и частных предпринимателей) и самодекларирование налогоплательщиков (в форме подачи регулярной отчетности по всем проводимым денежным и товарным операциям). В итоге у налоговых органов собирается объем информации, покрывающий практически все движение безналичных денег в экономической и финансовой жизни страны. Для встречных проверок этой информации налоговые органы могут использовать контролируемые ими или доступные им в режиме оперативного контроля реестры и базы данных (по недвижимости, по таможенных операциям, по обмену иностранной валюты и т.д.).

Вне прямого контроля налоговых органов остаются, таким образом, только сделки, осуществляемые за наличный расчет. Однако покупки на крупные суммы (ценных бумаг, антиквариата, недвижимости, транспортных средств и т.д.) контролируются через систему регистрации перехода прав на эти виды имущества, а мелкие покупки в стационарной торгово-розничной сети в обязательном порядке оформляются через кассовые аппараты. В конечном счете вне досягаемости прямого контроля налоговых органов остаются только операции на местных рынках (воскресные рынки сельхозпродуктов, «блошиные» рынки, торговля «с рук» и т.д.), а также бартерные операции и сделки, заключаемые непосредственно между гражданами. Считается, что сведения обо всех этих сделках и операциях граждане должны сообщать налоговым органам в порядке самодекларирования, однако на деле каких-либо проверок по выполнению этих обязанностей налоговые органы обычно не предпринимают из-за высокой затратности таких проверок, их низкой эффективности и незначительности объемов этой деятельности (последнее оказывается не всегда верным: так, в винодельческих странах в порядке «дружеских продаж» реализуется, по оценкам, до 15—25% всей производимой винопродукции).

Состав, порядок и правила контрольно-учетных и регистрационных процедур, применяемых в налоговых целях как непосредственно налоговыми органами, так и налоговыми агентами (по поручению и от имени налоговых органов), представляют собой «рабочие технологии» или просто — «технологии» налогового администрирования. Важность и значение таких технологий состоят в том, что они дают набор средств, методов и инструментов, с помощью которых можно резко повысить эффективность всей работы налоговых органов в целом. Разумеется, при правильном выборе этих средств и инструментов; при неправильном выборе эффект получается обратный. Среди наиболее известных из таких инструментов следует выделить «ключевая точка» и «рычаг переноса силы». С помощью первого можно, например, определить точку концентрации контрольной работы налоговых органов или наиболее удобный момент изъятия налоговой суммы (далее покажем, как это было реализовано в форме перехода от обложения дохода к обложению расхода); второй открывает возможность существенного повышения эффективности того или иного налога за счет применения нетрадиционных добавочных стимулов, иногда даже лежащих за пределами непосредственно налогового законодательства (пример применения такого «рычага» — администрирование налога на недвижимость).

Исторически самой первой такой технологией был отбор продуктов и товаров у проезжающих купцов на дорожных заставах. Для организации простейшего налогового пункта требовалось всего лишь выбрать достаточно узкое место на проезжем пути (чтобы исключить объезды), установить на дороге шлагбаум и разместить рядом с ним стражника с соответствующим мандатом.

И вскоре в Европе все такие потенциальные пункты были заняты налоговыми заставами, и возможности этой традиционной технологии оказались исчерпанными. Но изобретательская мысль средневековых феодалов не дремала и произвела новый продукт модернизированной технологии, в дополнение к дорожным сборам — мостовые сборы. В Европе начался бум строительства мостов и вскоре каждый ручей или даже ручеек обзавелся своим мостом. Известны даже факты, когда мосты строились через сухие лощины, из которых вода давно ушла (некоторые из таких мостов сохранились и до наших времен).

Далее, с появлением новых видов коммерческой деятельности, изобретением новых видов налогов, разработкой новых теорий и методов налогообложения развивались и новые технологии налогового администрирования. Так, на основе идеи «укрупнения налогоплательщиков» появилась технология налоговых откупов, когда вместо сбора налога с каждого крестьянина или горожанина государством назначался откупщик, которому поручался сбор налогов на определенной местности (в селении) при условии, что всю сумму налогов с этой территории он платит заранее и за один раз. Другим примером разработки новой оригинальной технологии стало изобретение «регалий» — лицензий на исключительное производство или добычу определенного подакцизного продукта (соли, пива, спирта и др.). Поскольку количество таких лицензий жестко ограничивалось, то сборщикам соответствующих акцизов оставалось контролировать лишь небольшое количество разрешенных производств.

Полным переворотом в сфере технологий налогового администрирования стал переход к обложения товаров и имущества к обложению доходов. В основе такого перехода были две идеи, отражавшие насущные потребности времени — идея о всеобщности налогообложения, согласно которой должен быть положен конец делению подданных одного государства на податные и неподатные сословия и идея о необходимости более справедливого распределения общего налогового бремени между различным группами и классами населения. Но свойством, общим для всех людей, является как раз получение доходов, а распределение этих доходов между разными сословиями и группами людей наиболее четко выражают отношения неравенства между ними (не все люди владеют имуществом и далеко не все торгуют товарами в какой-либо форме). Отсюда переход к обложению «по доходам», для чего закономерно выявилась необходимость в сплошном учете доходов и доходополучателей.

Вслед за введением налогообложения доходов развилась идея о взимании прогрессивного налога — получающий больший доход должен платить налог по прогрессивно более высоким ставкам. Однако для реализации такого порядка налогообложения стало необходимым знать общую сумму доходов каждого гражданина, и получаемых не только в своей стране, но и из других стран. Но поскольку эти другие страны также считали себя вправе (и даже — в приоритетном праве) брать налоги с доходов, получаемых у них иностранцами, то все чаще стали возникать ситуации двойного (или даже тройного и более) взимания налога с одного и того же дохода.

Общее решение этого вопроса нашли опять же в изобретении новой технологии — модели «резидентства» («нерезидентства») граждан. Согласно этой новой технологии по всей сумме общего дохода всякого гражданина может облагать только одно государство, в котором этот гражданин будет считаться его резидентом; другие страны могут привлекать этого гражданина к налогообложению только в режиме нерезидентства, т.е. только по налогам, получаемым в этой стране. При этом государство, получившее право облагать этого гражданина по полной сумме его «всемирного дохода», принимает на себя обязанность учитывать уплаченные этим гражданином налоги в других странах при определении конечной суммы его налога. В дальнейшем, с введением корпорационного налога на прибыль модель резидентст-ва/нерезидентства стали применять и в отношении юридических лиц.

Как очевидно, применение этих новых технологий потребовало существенной перестройки всей работы налоговых органов: учета всех видов доходов, возникающих в разных сферах экономической жизни, суммирования этих доходов применительно к каждому налогоплательщику, введения налоговой самоотчетности граждан и предприятий, установления системы проверки такой отчетности, развития сотрудничества и информационного взаимообмена между налоговыми органами разных стран, наконец, появления абсолютно новой области права — международного налогового права. Отсюда закономерно встал вопрос и возможности упрощения всей этой громоздкой и дорогостоящей системы налогового администрирования.

В этой ситуации британский ученый Николас Калдор еше в начале 1950-х гг. высказал мысль о том, что с административной точки зрения много легче контролировать расходы, чем доходы, и на этом основании внес предложение о замене системы всеобщего обложения доходов на всеобщее обложение расходов. Новый налог — на общую сумму расходов налогоплательщика — кроме своей административной простоты, имеет также и значительные экономические преимущества, поскольку при нем автоматически исключаются из налогообложения и, таким образом, поощряются инвестиционные вложения населения (чего никак не удается эффективным образом добиться при применении традиционной системы обложения по доходам).

По разным причинам идею всеобщего налога на расходы пока так и не удалось воплотить в жизнь (в Англии поддержка этого налога была достаточно высока, но вопрос о введении этого налога был снят с повестки дня после присоединения к общеевропейской системе НДС), однако эта идея дала толчок последнему радикальному изменению в сфере технологий налогового администрирования — технологической (опосредованно поддержанной законодательством) замене обложения доходов обложением расходов. Действительно, сохраняя прежние рамки подоходного налогообложения, налоговые власти административно взимание налога «по факту» заменили удержанием налога авансом, «при выплате дохода», законодательно, сначала распространив обязанность уплаты налога с дохода и на плательщика этого дохода, а затем и окончательно переведя приоритет налогового обязательства налип, выплачивающих доходы (и только субсидиарно — на получателей доходов).

В результате этого поистине революционного подхода сейчас уже до 85—90% всех сборов подоходного налога с физических лиц собирается как налог с расходов, т.е. при реализации расходных операций предприятий, банков, государственных учреждений и т.д., осуществляемых ими в связи с выплатой доходов граждан. При новой технологии удалось и резко сократить расходы на контрольные мероприятия по выявлению доходов: во-первых, число плательщиков налога сократилось в десятки раз, и, во-вторых, налоговые органы освободились от весьма трудоемкой работы по выявлению налогоплательщиков, имеющих права на льготы по налогам. Поскольку все авансовые удержания по налогу устанавливаются по стандартным ставкам, без учета возможных налоговых льгот, то сейчас именно налогоплательщики должны заявлять о своих правах на льготы при представлении своих налоговых деклараций. Лицо же, не представившее налоговой декларации или не указавшее в ней свои права на льготы, естественно, таких льгот не получает. Но даже если такое лицо полностью укажет все основания для применения к нему особых льгот или вычетов, то налоговые органы возвращают ему переплаченные суммы налога, но с учетом срока обработки его отчетности и «пробега» документов — только через пол-года-год после уплаты им налога. Сейчас в ряде западных стран в порядке такого возврата гражданам возвращают до 20% от всей суммы собранного с них подоходного налога. Иначе говоря, налоговые власти этих стран бесплатно кредитуются своими налогоплательщиками на суммы в десятки миллиардов долларов ежегодно.

Эта же цель технологического переворота в странах Европы дополнительно реализуется через введение НДС, который превратился в главный источник налоговых доходов этих стран и заметно потеснил в этом качестве подоходный налог и налог с прибыли предприятий. Действительно, если ранее считалось, что когда предприятие не имеет прибыли, то оно и не должно платить никаких налогов. С введением НДС положение изменилось: теперь даже в случае отсутствия прибыли предприятие должно платить налог (НДС) со своего расхода (выплаченной зарплаты работникам). Такая ситуация очень выгодна и удобна с точки зрения налогового администрирования, но она же и объясняет тот факт, что сейчас компании стремятся переводить свои производства из Европы в другие страны (если учесть и НДС с покупок потребительских товаров, то доходы наемных работников в Европе сейчас подвергаются тройному! налогообложению).

Вопросы нового технологического оснащения налогового администрирования представляют особый интерес и для России — особенно, имея в виду процесс реформирования налоговой системы и поставленную президентом задачу удвоения ВВП. В этой связи желательно использовать все новые технологические достижения Запада в сфере налогового администрирования (учитывая и совершенные там ошибки), но не следует забывать и об интересах экономического развития страны. Едва ли следует подражать примеру западных стран в тройном налогообложении труда наемных работников (к тому же следует иметь в виду, что в этих странах установлен достаточно высокий необлагаемый минимум заработной платы, и высокие налоговые изъятия в значительной мере компенсируются и высокими размерами выплачиваемых социальных пособий, пенсий и т.д.).

Интересная ситуация сейчас возникает в России в связи с предполагаемым введением налога на недвижимость. Этим вопросом власти занимаются уже более 10 лет: проходят совещания и конференции, изучается иностранный опыт, проводятся эксперименты (например, в Великом Новгороде и Твери). Однако в итоге все это выливается в образование новой затратной статьи в государственном бюджете, что обосновывается якобы крайней необходимостью создания новых ап-

паратных структур, приглашения иностранных советников, разработки новых методик, сплошной оценки объектов недвижимости, организации многослойной зашиты баз данных и т.д., вся эта работа идет в рамках традиционных советских технологий — государство должно все учитывать, все оценивать, все контролировать и т.п.

Между тем давно и хорошо известно, что налог на недвижимость — это тот налог, который нуждается в минимальном контроле со стороны власти (если и нуждается вообще). Действительно, недвижимость — это такой объект обложения, который нельзя спрятать и нельзя увезти за границу. При этом нет необходимости искать собственника объекта недвижимости, чтобы заставить его платить налог. Достаточно установить высокие штрафные санкции за просрочку уплаты, а после, например, трех лет просрочки арестовать этот объект и продать его с торгов (во всех странах на Западе как раз и действует такой порядок). Проявится после этого события собственник объекта недвижимости или нет — это его проблема.

Нет абсолютно никакой необходимости и во «всеобщей государственной оценке» объектов недвижимости, да еще по «справедливой рыночной цене», на что сейчас брошены огромные государственные средства. Во-первых, «справедливая рыночная цена» объекта недвижимости может меняться ежегодно и ежедневно — в зависимости от того, например, разместят рядом с объектом мусороперерабатывающий завод или поле для гольфа.

Во-вторых, «справедливую рыночную цену» знает сам рынок, и помощи в этом ему не требуется. Аналогичным образом можно было поставить задачу проведения «сплошной государственной оценки» транспортных средств, предметов антиквариата или поголовья скота.

В-третьих, при выборе правильной технологии администрирования этого налога никакой «государственной оценки» объектов недвижимости не нужно и тому, кто якобы является заказчиком этой оценки, т.е. налоговым органам.

Достаточно просто поручить давать оценку своему объекту недвижимости самому его собственнику. Говорят, что он будет стремиться занизить эту оценку. Пусть так. Но поскольку этот налог местный и его сборы идут на местные нужды, то надо просто вывешивать списки налогоплательщиков с их оценками и суммами уплаченного им налога для всеобщего обозрения, и соседский контроль быстро исправит все отклонения. Во многих странах как раз такая система и введена — и она действует весьма эффективно.

Во-вторых, следует, как это предлагал академик Д. Львов, установить право государства в любое время принудительно выкупить этот объект у его собственника по им же самим объявленной цене. Можно

предложить и менее жесткие меры — например, установить, что такое право возникает у государства только в случае намерения собственника продать и передать этот объект. Дополнительно к этому можно установить, что в случае продажи разница между реальной ценой объекта и его заявленной для целей налогообложения оценкой облагается по ставке в 90%, или запретить страховым компаниям страховать этот объект по стоимости выше этой заявленной оценки и т.д. Во всех этих случаях собственник объекта недвижимости волен оценить его хоть в 1 доллар или 1 рубль, но все последствия такой оценки он должен будет принять на себя.

При этом следует подчеркнуть, что нигде на Западе налоговые органы за «справедливую рыночную оценку» недвижимости вовсе не борются. Действительно, местные налоговые органы имеют свои примерные оценочные листы в отношении объектов недвижимости. Но по общему праву налогоплательщик вовсе не обязан следовать этим административным оценкам при уплате налога, и он всегда может предложить свою оценку, основанную на объективных, по его мнению, нормативах и обстоятельствах (кстати, и в России по правилам о применении трансфертных цен налогоплательщик вправе отказаться от предложенных налоговым органом оценок, если используемая им цена не более чем на 20% отличается от рыночной цены). На самом деле споров по этим вопросам никогда не бывает, поскольку налоговые власти в этих странах свои кадастровые цены всегда устанавливают с отставанием от «справедливых рыночных цен» в 2—3 раза.

Занимаясь никому не нужными оценочными работами, государство у нас вовсе не спешит с тем, что абсолютно необходимо рынку — наладить технический кадастр и единообразный государственный учет и регистрацию прав на объекты недвижимости.

Чтобы не быть голословным, достаточно привести пример Швеции. В этой стране всего за несколько лет собрали данные космической съемки всей территории страны, дополнили их данными сплошной аэрофотосъемки, завели все это в единую компьютерную базу данных, состыковали ее с мелкомасштабными картами и планами городов и поселков, а затем провели размежевание по объектам собственности и «забили» все эти данные в единый государственный Земельный кадастр и одновременно Реестр учета и регистрации прав собственности (и обременений) объектов недвижимости (более 4 млн объектов и отдельных собственников). Объединение этих банков данных на общегосударственном уровне под управлением единой организации снимает все вопросы относительно возможных несоответствий и несостыковок в программной базе.

Сейчас этот единый банк данных публичный, и любой гражданин может получить любую справку о любом объекте собственности, заплатив достаточно скромную сумму (лично, по телефону, через Интернет и т.д.). Кроме того, в системе представлены дополнительные «расширения» (за дополнительную плату). Первое — вся предыстория данного объекта: что было на этом месте пять, 10, 100, 200 лет назад. Второе — вся история прав на этот объект: все смены собственников, все продажи, обременения и т.д. с суммами и условиями сделок, с судебными спорами, разделами и слияниями и проч. Третье — все физические свойства данного объекта: по земле — структура поверхности, водные ресурсы, растительность, дороги и т.д.; по зданиям и сооружениям — технические планы, коммуникации, сведения о ремонтах, перестройках и т.д. Для чтения и копирования все эти данные открыты.

Местные власти любой территории могут просто, в оперативном режиме, зайти в этот банк данных, получить последние данные о сделках и о ценах на объекты недвижимости на их территории и в случае необходимости проверять по последним данным свои оценки и оценки налогоплательщиков (в случае споров с последними).

В результате расходы государства на создание этого банка данных почти окупились, компания, управляющая этим банком, успешно продает свои наработки всему миру, и рынок получил надежную государственную защиту регистрации прав собственников (в свое время и в России предлагалось создать единый государственный реестр собственников ценных бумаг, что в зародыше перекрыло бы все распространенные сейчас на этом рынке махинации, однако государство традиционно устранялось от этой задачи, уступив дорогу завзятым жуликам).

Самое удивительное, что именно шведы являются нашим официальным консультантом по этим вопросам, с их помощью проводится успешный эксперимент в Великом Новгороде, и их рекомендации давно переведены на русский и широко циркулируют в соответствующих ведомствах. На самом деле и в нынешних условиях реализация «шведской модели» в России всего за два-три года при минимальных государственных затратах (если образовать всего один государственный орган — вместо трех, как задумано правительством) даст рынку прочную основу (пока многие наши предприятия витают в воздухе — живут без прав на землю, на которой находятся), устранит почву для криминальных разборок в этой сфере, даст мощный толчок развитию рынка недвижимости, продвижения ипотеки, расширению банковского кредитования и т.д. Кстати, если вновь обратиться к примеру западных стран, то там рынок так и строился, «с земли».

Об этом следовало бы прежде всего позаботиться нашим реформаторам, которые предпочли начать свою историческую миссию с конфискации мелких и мельчайших капиталов населения, отмены необлагаемого минимума для беднейших трудящихся слоев населения и установления потолка налогообложения для крупных собственников.

Все вышеперечисленное — только плюсы от внедрения новой, адекватной применяемому виду налога и реальным обстоятельствам современной технологии налогового администрирования. И многое из этого вполне «созрело» для применения и в российской действительности.

В частности, в отношении регистрации и учета налогоплательщиков использование информационных технологий открывает возможность заменить налоговым учетом вообще все виды государственного учета граждан (любой гражданин в любом возрасте потенциально может оказаться плательщиком того или иного налога) — паспортного, военного, по актам гражданского состояния и т.д.

В рамках такой системы учета каждому гражданину достаточно будет иметь пластиковую карточку с его именем, годом рождения, фотографией и отпечатками пальцев (причем такие карточки могут изготавливаться частными фирмами в любом количестве), чтобы надежно идентифицировать его личность при всяком контакте с государственными органами. Таким образом, автоматически решается проблема с регистрацией фирм по поддельным документам, злоупотреблениями при получении банковских кредитов, жульничеством с операциями с недвижимостью, ценными бумагами и т.д.

Другая система регистрации и учета граждан должна быть создана по линии учета объектов недвижимости. Поскольку большинство граждан владеет теми или иными объектами недвижимости (квартиры, дачи, гаражи и т.д.), то они попадают и в эту систему учета. Современные технологии позволяют создать всеобщую систему учета объектов недвижимости быстро и с минимальными издержками.

В техническом плане — через использование космической и аэрофотосъемки, спутниковой системы определения координат и базы данных центров БТИ. В правовом плане — через выделение границ владений и регистрацию прав и правовых основ владения и пользования каждым объектом недвижимости. Разовые вложения в создание такой системы — как показывает, например, опыт Швеции — быстро окупаются и затем она начинает уже приносить стабильный доход государственной казне (от продажи справок, свидетельств, описаний и т.д. объектов недвижимости). Наличие этой системы также избавляет налоговые органы от необходимости вести свой учет объектов обложения — каждый местный орган власти может получить все необходимые данные о технических характеристиках и правовом режиме каждого объекта недвижимости с тем, чтобы осуществить свою оценку этих объектов или проверить оценки этих объектов, представленные их собственниками.

Одновременно, как очевидно, отпадет необходимость в проведении переписей населения, содержания специального аппарата для учета военнообязанных, ведения регистрации населения по месту жительства и т.д.

Использование информационных технологий позволяет основной объем контрольной работы налоговых органов осуществлять в форме камеральных проверок. Действительно, возможность свободного оперирования источниками из различных электронных баз данных позволяет налоговым органам по многим видам налогов самостоятельно определять налоговые обязательства граждан и предприятий (в ряде стран такие методики уже широко применяются). Тогда налоговому органу остается только направить уже готовый отчет (декларацию) с начисленной суммой налога, избавляя налогоплательщика от этой работы. Последний может просто принять отчет и заплатить указанный в нем налог или представить свои возражения налоговому органу. С применением такого порядка оказывается возможным и реализовать принятый в развитых странах общий принцип необходимости исключения граждан из документооборота между государственными органами (т.е. граждане в современном цивилизованном государстве не должны циркулировать в роли посредника или курьера по переноске документов из одного госоргана в другой).

Все расчеты по налогам, как уже отмечалось, необходимо концентрировать в одном ведомстве. В отличие от РФ, где эти вопросы распределены между различными ведомствами (казначейство, ФНС, таможня, Центробанк, а прежде — еще и внебюджетные фонды), в развитых странах сбор всех налогов и иных обязательных платежей и все расчеты и перерасчеты по ним, а также распределение собранных сумм ведет единообразно налоговая служба. Налогоплательщик может указать свой расчетный счет в банке, с которого списываются его налоговые платежи и на который ему могут возмещаться все переплаты по налогам. Поскольку все налоговые платежи идут в один адрес, то для налогоплательщика нет проблемы, и когда у него возникают возвраты по одним видам налогов и недоплаты — по другим. Все такие перерасчеты автоматически выполняют налоговые органы (включая и аналогичные передвижки средств между разными бюджетами или фондами).

Дополнительным преимуществом такого порядка является и устранение неувязок в работе между различными звеньями налоговой системы. К примеру, в России в сфере внешнеторговой деятельности по сборам НДС с импорта отчитывается таможенная служба, а возвраты НДС экспортерам осуществляют налоговые органы, хотя рациональнее было бы контролировать те и иные операции в одном органе (как это и имеет место в большинстве развитых стран).

При этом наиболее рациональным было бы открытие в налоговой службе лицевых счетов налогоплательщиков, через которые велись бы все расчеты и перерасчеты по налогам и другим обязательным платежам. В этом случае у налогоплательщиков появляется возможность гарантировать себя от возможных санкций путем зачисления на этот счет некоторой денежной суммы как аванса для будущих платежей. Налоговый орган затем списывает с этой суммы налоговые платежи, по мере наступления сроков этих платежей, и направляет соответствующие извещения в адрес налогоплательщика. Доступ к информации по этим счетам может быть организован по системе Интернета, через мобильные телефоны, через обычные банкоматы или через систему терминалов в учреждениях почтовой службы (как это организовано, например, в Германии).

Развивая эту систему, в перспективе налоговая служба должна превратиться в общегосударственный центр взаиморасчетов граждан и государства. С одной стороны, налоговые органы могут взять на себя функции взыскания и других видов платежей — по алиментам, по судебным искам, по банкротствам и т.д. (в Великобритании, например, налоговая служба занимается обслуживанием выплат по кредитам государственных органов гражданам на образовательные цели).

С другой стороны, на наш взгляд, назрела необходимость разработки и внедрения концепции ФИСКАЛИТЕТОВ, в рамках которой налоги рассматриваются как фискальные платежи с положительным знаком (в пользу государства), а обязательные выплаты государства гражданам (субсидии, пенсии и т.д.) — как фискальные платежи с отрицательным знаком.

На базе этой концепции те и другие платежи могут реализовываться через единый лицевой счет гражданина в налоговой службе. Кроме заметного удешевления документооборота и упрощения расчетов (например, через использование взаиморасчетов), главным преимуществом такой системы является резкое повышение эффективности контрольной работы. Через единый счет налогоплательщика можно контролировать не только его налоговые платежи, но и объемы и обоснованность получаемых им социальных выплат. Не секрет, что в развитых странах злоупотребления с получением социальных выплат достигают весьма крупных размеров. Применение единого фискального счета налогоплательщика создает и все необходимые условия для

перехода к системе обложения по семейному доходу, о чем в России разговоры идут уже много лет.

Механизм единых лицевых счетов граждан в налоговых органах может использоваться и для эффективного решения некоторых других вопросов. Например, организация голосования по выборам в различные органы власти. Личная карточка гражданина с его персональным кодом может использоваться для прямого голосования, например, через обычные банкоматы. Затраты на такое голосование минимальны, злоупотребления — абсолютно исключены, и вся бурная деятельность Избиркома с его миллиардным бюджетом оказывается излишней. Если же еще за счет сэкономленных средств от ликвидации Избиркома установить порядок, что в момент голосования на личный счет гражданина автоматически зачисляется, например, десять рублей, то и явка на выборы станет практически стопроцентной.

В будущем возможно будет также через эту систему и реализовывать концепцию прямого народовластия. Например, используя метод целевого налогового финансирования конкретных проектов. Предположим, гражданам будет предложено платить целевой дорожный налог, распределяя его сумму в избранной ими пропорции: например, 50% — на новое строительство и 50% — на ремонт; или 30% — на строительство дороги между Москвой и Санкт-Петербургом, а 70% — на завершение Транссибирской магистрали и т.д.

Подводя итоги, уточним, что, как показывает опыт, в целом вопросы повышения эффективности всей работы в сфере налоговых отношений как со стороны налоговых органов, так и для налогоплательщиков зависят от успешности продвижения по следующим трем направлениям: унификация учета налогоплательщиков; упорядочивание учета крупных объектов собственности (недвижимости, ценных бумаг, денежных фондов); всемерное ограничение сферы применения наличных денежных расчетов.

Кроме уже рассмотренных мер в плане использования информационных технологий могут быть разработаны и конкретные механизмы непосредственно налогового регулирования. Так, одним из средств ограничения расчетов за наличные деньги может быть введение для таких расчетов специального налога (по ставке, например, в 3%). Для ограничения спекулятивных операций в международной сфере (операций с «грязными деньгами») можно применить налог на международные нетоварные переводы (предложенный еще нобелевским лауреатом Дж. Тобином). Все эти меры в целом могут поднять уровень налоговой работы на иной, качественно более высокий уровень, превратить налоговый механизм в средство эффективного регулирова-

ния не только налогового обложения, но и других бюджетно-финансовых и социально-экономических процессов и явлений.

Для этого следует:

  • а) последовательно перемещать налоговое бремя с производящих производственных структур на предприятия торгово-финансового и спекулятивного сектора — например, восстановить налоговые скидки для инвестиций в производство и в прикладные научные разработки, устранить льготы по НДС для банковского и финансового секторов;
  • б) устранять налоговые барьеры для инвесторов в ведущие отрасли российской промышленности — в виде взимания НДС с импорта новых технологий и оборудования, обложения доходов, полученных от экспорта капиталов, и т.д.;
  • в) принимать меры по снижению производственных издержек российских предприятий, особенно работающих на экспорт, за счет снижения или отмены фискальных и социальных платежей, возлагающихся на фонд заработной платы, применения прогрессивных режимов ускоренной амортизации, замены НДС на налог с продаж для ряда отраслей т.д.;
  • г) максимально упрощать налоговые процедуры, сокращать налоговую отчетность, упорядочить налоговые проверки для законопослушных предприятий;
  • д) разработать и применять систему максимального поощрения накопления капиталов и их инвестирования в российскую промышленность, применять налоговые стимулы, соответственно изменить валютное законодательство, прекратить практику «стерилизации» и вывоза за рубеж доходов, аккумулируемых государством от экспорта энергоносителей, и т.д.

Поскольку инертность наших властей в деле реального реформирования налоговой системы хорошо известна, то, на наш взгляд, следует одновременно и думать о возможной альтернативе на этот крайний случай. Как нам представляется, другая альтернатива неизбежно должна будет затронуть и расходную часть бюджета. Это связано с тем фактом, что сохранение нынешней структуры административных и социальных расходов будет несовместимо с поддержанием минимальной конкурентоспособности российского производства в новой системе международного разделения труда, в которой начинают абсолютно доминировать производители из низконалоговых экономик. В этой новой системе российская экономика может выжить только за счет радикального абсолютного снижения общего фискального бремени государства — безотносительно к любым его административным, оборонным, социальным и любым другим обязательствам.

В частности, в разы придется сократить все непроизводительные расходы бюджета, включая:

  • — административно-управленческие расходы (не менее, чем в 3 раза сократить число госслужащих (из нынешних 1,5 млн человек), слить аппараты правительства и администрации президента, перейти к однопалатной Думе с числом депутатов не более 100, перевести часть должностей на общественные начала (диппредставители в малозначащих для России странах, мэры и члены муниципальных советов малых городов и поселений и т.д.), выход из ряда дорогостоящих международных органов (совсем небедная Швейцария, например, до сих пор экономит на неучастии в ООН и ЕС), полная ликвидация категории персональных водителей (сейчас их более 1 млн), прекращение раздачи бесплатного жилья, и т.д.);
  • — расходы обороны и правоохранительных органов (перевод части боевых частей в категорию первого резерва (с ежегодными краткосрочными сборами) и национальной гвардии (местный мобилизационный резерв) — с раздачей оружия и экипировки по домам, перевод местной милиции на режим самообложения населения мелких селений, переход к отбыванию наказания за ненасильственные преступления по месту проживания, отказ от охраны и патрулирования не угрожаемых России границ (на севере и западе), ликвидация ряда военизированных ведомств и т.д.);
  • — социальные расходы (замена большинства видов пособий и субсидий установлением минимума доходов, необлагаемого никакими налогами; введение единого размера пенсии (на уровне примерно 100 долл, в месяц) для абсолютно всех видов и родов пенсионеров (с прямым финансированием ее выплаты из федерального бюджета и с правом государственных ведомств, частных корпораций и самих граждан практиковать любые виды дополнительного пенсионного страхования), установление порядка выплаты любых пенсий (кроме пенсий по инвалидности) только с достижения пенсионного возраста (для военнослужащих вместо пенсий установить предоставление дополнительных льгот по налогам) и т.д.

С учетом всех этих мер реальные размеры бюджетных расходов будут сокращены не менее чем вдвое, что позволит провести следующие меры в системе налогообложения:

  • — установить необлагаемый никакими налогами минимум заработка наемных работников в размере 10 тыс. руб. в месяц;
  • — освободить от всех налогов малые (семейные) предприятия и фермеров в сельском и лесном хозяйстве;
  • — отменить все социальные налоги и иные обязательные сборы;
  • — отменить налог на прибыли предприятий, заменив его налогообложением исключительно доходов (капиталов и иных средств), выводимых из производственного оборота предприятий и компаний;
  • — отменить НДС и ввести вместо него налог с продаж, взимаемый исключительно в звене розничной торговли любыми видами товаров и услуг;
  • — ввести 1%-ный налог на все виды валютных операций и финансовых расчетов с заграницей (кроме оплаты товарных сделок);
  • — ввести 1,5%-ный налог на все виды платежей наличными (не карточками, не чеками, не векселями и не банковскими переводами);
  • — ввести прогрессивный налог на сумму имущества граждан (со ставками от 0,5 до 3,5% и при необлагаемом минимуме на уровне 200—250 тыс. долл.) и примерно на этих же условиях — налог на дары и наследства.

При условии реализации в комплексе всех этих мер можно будет уже в скором времени рассчитывать на восстановление внешней и внутренней конкурентоспособности российского производства — и даже перед лицом азиатских конкурентов, и при этом еще даже с некоторым резервом на будущее. Что же касается экономии в бюджетной системе, то некоторые статьи бюджетных расходов впоследствии могут быть восстановлены, но уже на основе более высоких объемов производства, повышенных доходов населения и соответственно более высоком налоговом потенциале страны.

  • [1] Холмс Д. Стратегии электронного бизнеса для государства. М., 2004. С. 269.
  • [2] Холмс Д. Указ. слч. С. 301, 342, 355, 361—366.
  • [3] Там же. С. 341.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >