НОРМЫ И ИСТОЧНИКИ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРАВА

Предмет и пределы административного нормотворчества

Исходным пунктом стабилизации правовой среды, характерным для административной деятельности, является установление основных правил, стандартов поведения. Метод нормативного регулирования предваряет все иные проявления административного функционирования, отражая механизм реализации принятых решений в рамках реализуемой стратегии, ибо «власть обеспечивает возможности для модификации норм и для введения в действие новых образцов поведения, считающихся совместимыми и с новыми нормами, и с теми нормами, которые существовали раньше»1.

Стабилизация административных отношений производится через установление стандартов поведения, а также технологического порядка (административных процедур) их реализации. Такой способ регулирования можно назвать юридико-технологическим[1] [2]. При этом выполнение специальных административных требований лишь обеспечивает социальное саморегулирование, «всегда присутствуют государственные контролирующие инстанции, осуществляющие наблюдение за выполнением режимных требований»[3].

Легальное определение нормы права и нормативного правового акта даны в постановлении Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 11.11.1996 № 781 -П ГД «Об обращении в Конституционный Суд РФ», в котором норма права определена как общеобязательное государственное предписание постоянного или временного характера, рассчитанное на многократное применение.

Под нормативным правовым актом следует понимать письменный официальный документ, принятый (изданный) в определенной форме правотворческим органом в пределах его компетенции и направленный на установление, изменение или отмену правовых норм.

Зачастую утверждается, что, как и все иные, нормы административного права обладают своей логической структурой: гипотезой, диспозицией и санкцией[4].

В главах 19, 24 Федерального закона от 27.11.2010 № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в РФ» говорится об обязательности проведения таможенного контроля и декларирования товаров и транспортных средств, перемещаемых через таможенную границу, а недекларирова-ние либо недостоверное декларирование влечет административную ответственность согласно ст. 16.2 КоАП РФ.

На первый взгляд, структурно-логический анализ этого правила достаточно прост. Действительно, имеется гипотеза, относящаяся к обстоятельствам перемещения товаров и транспортных средств, существуют диспозиционные последствия совершения указанных действий, и, наконец, санкционные последствия, возникающие вследствие невыполнения диспозиционных требований. Очевидно, что перед нами совсем иная конструкция, чем обычное формально-логическое суждение - практический силлогизм1.

Выделяя гипотезу, диспозицию и санкцию, мы строили алгоритм по известной цепочке: «если», «то», «иначе», а его нормативный дискурс говорил нам о наличии чередующихся долженствований-предписаний (провести таможенное декларирование, организовать мероприятия по контролю, применить меры административной ответственности). Дело в том, что «суждения долженствования не суть суждения. Никакое суждение как суждение ничто не оценивает, никому и ничто не приказывает, никого не обязывает, не говорит никому «ты должен» и т.п., а представляет утверждение или отрицание определенной функциональной связи субъекта и предиката и как таковое может быть или истинным, или казаться таковым»2. Перед нами один из шагов алгоритма, действительно нормированный, действительно предписывающий, но данный как дискретная структура смысла, представленный в разрыве от смысловой организованности всего текста и связанных с ним ситуаций.

Более того, устоявшаяся логическая структура гипотезы, диспозиции и санкции в нашем случае не «срабатывает», когда речь идет об «обрыве» алгоритма: перемещение товаров физическими лицами для личного пользования не всегда требует таможенного декларирования, а перемещение отдельными категориями иностранных лиц - таможенного контроля. Возможно, конечно, утверждение, что это иные нормы, со своей логической структурой, однако для первоначально рассмотренных установлении, относящихся к таможенному контролю и декларированию, они выступают сменой санкции, на новую диспозицию: вместо ответственности - освобождение от прохождения первоначально установленных процедур.

Иначе говоря, смена административной статус-функции субъекта, влечет в отношении него смену нормативной регламентации. Более того, положения о статус-функциях, хотя и содержащиеся в тех же самых нормативных правовых актах, вообще не содержат ни гипотез, ни диспозиций, ни санкций, что вполне логично, так как «хорошо известно деление суждений на так-бытийственные и присутственные, т.е. на такие, которые согласно своей форме «Б есть Р», высказывают нечто содержательное, и на такие, которые высказывают только бытие. Последние имеют форму «Б есть» или «существует Б» и в качестве так называемых экзистенциальных суждений играют особую роль в метафизике»1. В рассматриваемых отношениях есть статус-функции субъектов (декларанта, таможенного органа), есть также их юридические наполнения.

В соответствии с ч. 1 ст. 187 Федерального закона от 27.11.2010 №311 -ФЗ «О таможенном регулировании в РФ» декларант вправе осматривать, измерять и выполнять грузовые операции с товарами, находящимися под таможенным контролем, присутствовать при проведении таможенного осмотра и досмотра, представлять документы и сведения в виде электронных документов, привлекать экспертов для уточнения сведений о декларируемых им товарах и т.д.

В силу ст. 12 Федерального закона от 27.11.2010 № 311-ФЗ «О таможенном регулировании в РФ» таможенные органы проводят таможенный контроль, содействуют развитию внешней торговли, обеспечивают на территории России соблюдение порядка перемещения товаров и транспортных средств и пр. Причем они будут сориентированы не только на совершение конструктивного легализационного акта, направленного на подтверждение законности перемещения товаров и транспортных средств, но на выполнение собственных планов и показателей[5] [6], обусловленных программными и концептуальными документами[7].

Вообще говоря, «понимание специфики существования искусственных систем связано с решением проблемы онтологического статуса нормы. Суть ее состоит в том, что понятие нормы задано через противопоставление «норма - реализация», т.е. функциональным образом, в силу чего норма не определена в своем собственном бытии, онтологически. В кибернетике (и семиотике) норма И-систем чаще всего рассматривается как физически реализуемая модель»1.

Итак, первоначально перед нами предстоит норма как программа действий, а не одно дискретное правило поведения (совершения операций). Рассмотрение текста статьи нормативного правового акта, содержащего только конкретные предписания, не подвергается логическому анализу (ибо нормативистика - это каноническая дисциплина, она не научная в принципе[8] [9]), не позволяет рассмотреть механизм административно-правового регулирования, для чего более приемлема не эписте-мически-семиотическая, а институциональная методология, связанная с оформлением регулятивного воздействия, наличием формальной процедуры[10], поливариантных шагов допустимого поведения субъектов[11].

Если уж говорить о возможности использования первой из названных методологий (эпистемически-семиотической) при анализе норм административного права, то в эпистемах «моделирование - интерпретация/аргументация» мы выходим на программу - «сложный процесс, по завершении которого случай подводится под некую норму, включает в себя два взаимопереплетенных процесса интерпретации. С одной стороны - со стороны рассматриваемого случая проблема состоит в том, чтобы восстановить убедительную, правдоподобную историю из истории или скорее из переплетения историй, образующих то, что мы называем случаем или, точнее говоря, делом.

Со стороны нормы трудность не меньше: не всегда сразу становится ясным, что такой-то случай следует расположить под такой-то нормой.

Тем самым такое применение располагается на перекрестке двойной цепи интерпретации - со стороны фактов и со стороны правил; аргументация образует логическую основу, а интерпретация - творческую основу процесса, завершающегося принятием решения»[12].

Конституционный Суд РФ подтверждает изложенное выше рассмотрение административно-правовой нормы: если правовое регулирование прав и свобод человека и гражданина осуществляется не непосредственно федеральным законом, а постановлением Правительства РФ, причем именно в силу прямого предписания данного закона, на основании и во исполнение которого оно издано и который оно конкретизирует, тем самым выявление его конституционно-правового смысла не может быть осуществлено без учета смысла, приданного ему актом Правительства РФ, при этом разрешается вопрос о соответствии Конституции РФ как самого закона, так и постановления Правительства РФ, без применения которого невозможно и применение закона1.

Основными документами, подготавливающими практику администрирования, являются, безусловно, государственные программы -система мероприятий (взаимоувязанных по задачам, срокам осуществления и ресурсам) и инструментов государственной политики, обеспечивающих в рамках реализации ключевых государственных функций достижение приоритетов и целей государственной политики в сфере социально-экономического развития и безопасности[13] [14].

Норма административного права как программа публично-значимой деятельности является повелительной[15], отвергая всяческую необходимость деления норм на управомочивающие, обязывающие и запрещающие, так как выделение таких групп зависит от выбранной классификатором позиции субъектов правового воздействия друг по отношению к другу, что совсем не влияет на нормировку их деятельности.

В теории административного права известна дискуссия о распределении прав и обязанностей в компетенции органов исполнительной власти. Утверждается, что определяющим элементом являются обязанности[16], а права предоставлены для обеспечения исполнения обязанностей. О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородский утверждают, что «каждая обязывающая норма является одновременно и запретительной, а запрещающая или обязывающая предоставляет правомочие требовать соблюдения запрета или исполнения обязанности»[17].

Абсолютно обязанным субъектом орган исполнительной власти выступает при обеспечении публичных интересов, применяя тот или иной метод воздействия. В относительных правоотношениях он может выступать обязанным субъектом - в процессе применения регламентационных методов воздействия, и уполномоченным субъектом - в процессе применения методов руководящего воздействия. Различие полномочия представителя власти и субъективного права иных лиц проявляются в основании и времени возникновения обязанности. В первом случае она появляется в момент учреждения, а во втором, как правило, связана с инициативными личными действиями.

Важное правоположение изложено в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 09.04.2008 № 1-Г08-13[18], где указано, что законодатель субъекта РФ, осуществляя свое полномочие по установлению общих принципов организации системы органов государственной власти, лишь разграничил компетенцию органов государственной власти субъекта РФ, не предусматривая в нем каких-либо прав и обязанностей граждан.

Таким образом, во-первых, подтверждается наличие неструктурированных норм о компетенции, лишенных характерных для «поведенческих» норм гипотез, диспозиций и санкций, во-вторых, такие нормы входят в разряд исключительных, предоставляющих диапазон активности лишь данному и конкретно поименованному субъекту, в-третьих, запрещающих возможность кому бы то ни было заниматься предоставленной таким субъектам деятельностью, в-четвертых, выступающих лишь официальным основанием для последующей деятельности, в этой связи не ограничивающих права и свободы иных субъектов.

Наличие дозволительного фактора при использовании методов руководящего воздействия, выраженного в юридических формулах «правомочен беспрепятственно требовать (совершать, принуждать)» что-либо от подвластных субъектов, не подтверждает того, что представитель власти может по своему усмотрению решить о применении или неприменении распорядительного воздействия. Он лишь вправе выбрать, какой метод воздействия будет оптимальным. Несмотря на то, что ст. 13 Федерального закона от 07.02.2011 № З-ФЗ «О полиции» гласит о правах полиции, разве пресечение противоправных действий, ведение юрисдикционного производства может осуществляться по усмотрению органа исполнительной власти?

Представитель власти - всегда обязанный субъект при реализации государственно-управленческих или государственно-руководящих методов «инструментального» характера, но, в свою очередь, он всегда управомоченный субъект при выборе тактики и методики деятельности.

Источники административного права, определяющие формальноиерархическое закрепление административно-правовых норм, организованы следующим образом.

В силу положений ст. 72 Конституции РФ административное и административно-процессуальное законодательство являются предметом совместного ведения России и ее субъектов. В соответствии с ч. 1 и 2 ст. 76 Конституции РФ по предметам ведения России принимаются федеральные конституционные законы и федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории России. По предметам совместного ведения России и субъектов РФ издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов РФ. Относительно возможности административного правотворчества прямые конституционные положения отсутствуют. Вместе с тем, что характерно для России и большинства стран «континентальной» системы права, оно достаточно развито и выражено в форме «делегированного» нормотворчества.

Существует ли необходимость подзаконного нормотворчества, если эту функцию призвана реализовывать власть законодательная?

Действительно, возникает существенная разница между законодательным (зачастую статутным регулированием) и административным нормотворчеством. Как только законодатель обращается к формированию организационных проектов, используемых преимущественно в исполнительно-распорядительной деятельности, законодательный акт утрачивает свою модальную нагрузку.

Справедливо отмечает К.А. Стрельников, что статья 6 Федерального закона от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»1 декларирует направления противодействия коррупции вместо того, чтобы закрепить конкретные мероприятия в соответствующих формах с использованием соответствующих методов. Подобное положение дел допустимо для преамбулы федеральной целевой программы, концепции, государственной стратегии, но не для федерального закона[19] [20].

Одна из политико-юридических проблем заключается в следующем: каково соотношение закона и нормативного правового акта государственной администрации? Если и те и другие направлены на реализацию внутренней и внешней политики государства, то требуется ли законодательное регулирование или принятие актов высшим политическим руководством в целях стандартизации и регламентации методов административно-правового воздействия, или исполнительная власть автономна в этой сфере? В специальных юридических исследованиях подчеркивалось, что задачи государственно-управленческой деятельности во многом сведены к разработке и реализации государственной политики, выражающейся в программах общефедерального и регионального масштаба1.

Программы могут быть оформлены федеральными законами, в частности, как организационная основа государственной политики в области образования[21] [22] [23]. В то же время действует Положение об управлении Федеральной целевой программой развития образования на 2011-2015 годы, утвержденное приказом Минобрнауки России от 11.03.2011 № 1350', которое определяет порядок формирования организационнофинансового плана, механизмы корректировки мероприятий и их ресурсного обеспечения, значения целевых индикаторов и показателей реализации и т.д. Однопорядковые программные положения закреплены в федеральном законе и ведомственном правовом акте. В таком случае не ясно, в чем отличия между законом и подзаконным административным актом? Существенное отличие в том, что во втором случае обязательно закладывается описание ожидаемых результатов реализации программы и целевые индикаторы, срок реализации программы, объем расходов, порядок осуществления мероприятий, методика оценки эффективности реализации программы[24].

Если подобные требования не соблюдаются, то затруднительно отличить закон от административного акта, тогда заявления о делегации полномочий, административном усмотрении, автономии исполнительной власти и т.д. являются формальными подменами наименований тождественных фактов.

Юридическая формула соотношения закона и административного акта сводится к тому, что «акты законодательных органов получают преимущественное значение перед актами административных учреждений, и закон «связывает» волю, выраженную последними в актах управления»[25]. Административные акты могут быть приняты «в соответствии с Конституцией, законами», либо «на основании и во исполнение закона», либо «в пределах прав, предоставленных законом», либо «в случаях, предусмотренных законом»[26].

В пунктах 1.3. 1.4. Рекомендаций по подготовке и оформлению проектов федеральных законов говорится, что предметом закона являются подлежащие нормативно-правовому регулированию экономические, политические, социальные и иные отношения. Однако иные акты, кроме законов, также могут быть нормативными.

При определении предмета федерального закона необходимо учитывать критерии, характеризующие закон как акт высшей юридической силы: значимость и стабильность регулируемых общественных отношений; первичность нормативного регулирования отношений, составляющих предмет отрасли права или отрасли законодательства; соответствие содержания закона предметам ведения РФ, а также законодательным положениям, предписывающим регулирование общественных отношений в форме федерального закона[27]. Многие из этих критериев могут характеризовать нормативный административный акт, ибо регулирование им каких-либо отношений вовсе не означает, что они не значимые, не стабильные и т.д.

Иерархические уровни деятельности и соответствующие типы стандартов предполагают: универсум самовоспроизводства массовой деятельности, сферы воспроизводства различных ее типов, каждая сфера включает функционирование организационно-технических схем коллективной деятельности, которые включают координированные акты индивидуальной деятельности2.

Иерархия нормативного регулирования в сфере государственного управления следующая: 1) уровню универсума массовой деятельности, охватывающему универсальные ценности, соответствует законодательная регламентация, стандартам типов социальных институтов - акты главы государства (например, о системе и структуре органов исполнительной власти); 2) уровню сфер деятельности - правительственный акт (программно-целевой или нормативный); 3) уровню организационнотехнической схемы - административный регламент; 4) наконец, индивидуальный административный акт.

Объектами административно-правового воздействия, исходя из типа «сферных» структур, могут выступать: иерархии (организационная структура административной власти), рынок (демаркация саморегулирования и государственного регулирования либо управления в сфере экономики), сети (роль различных субъектов в государственном управлении и административная регламентация взаимных обязательств), непосредственно правление (прямое руководство, административный контроль (надзор) и принуждение).

Поскольку административное право «не касается вопросов государственного устройства, оно берет его, как величину данную, и различные государственные учреждения изучает не с точки зрения их организации, а со стороны их деятельности, поскольку она направлена к достижению известных задач государства»1, вопросы внутренней организации исполнительной власти (подчиненности, дисклокации, взаимодействия, распределения полномочий и т.д.) могут регулироваться преимущественно административными актами.

Заслуживает внимания утверждение М.А. Лапиной, что «законодательное закрепление статуса федеральных органов исполнительной власти может привести к некоей излишней громоздкости, будет потеряна

мобильность в возможности изменения и дополнения в систему и структуру этих органов, уточнения компетенции каждого из них» , что не исключает единства подхода к созданию положений об органах исполнительной власти.

Нормы законов должны определять виды и ограничения прав и свобод человека и гражданина, а также «установление абстрактных, руководящих правил государственной деятельности: задача государственного управления в том, чтоб направить действие власти на разрешение выдвигаемых текущей жизнью конкретных вопросов»[28] [29] [30]. Конкретные методы их обеспечения, определение процессуального порядка применения, реализации, прекращения административного воздействия -думается, прерогатива исполнительной власти.

А.В. Филатова полагает, что недопустимо отдавать «на откуп» органам исполнительной власти регламентацию правил принятия административных актов, совершения распорядительных действий, предписаний, контрольно-надзорных, регистрационных, координационных и иных полномочий[31]. Такие типовые правила должны быть в законе, актах главы государства или высших должностных лиц и органов исполнительной власти субъектов РФ.

Во-первых, затруднительно определить, сколько тысяч страниц будет насчитывать такой закон, указ или постановление, во-вторых, какие базовые ценности, политико-управленческие или программностратегические решения содержат процедуры внутриведомственного взаимодействия, промежуточные сроки, этапы прохождения документов и т.д.? Другое дело, что виды актов, основания и условия регулирования, правовой охраны и защиты прав и законных интересов не должны регламентироваться административными органами.

Законодательно определены основания возникновения конкретных видов гражданского состояния1, но порядок удостоверения возникших гражданских состояний определяет Правительство РФ и Минюст России[32] [33]. Регистрационные полномочия реализуются в соответствии с административными регламентами, принимаемыми Минюстом России.

Юридическая возможность изменения имущественного состояния определена актами гражданского законодательства, а вот процедура удостоверения (регистрации) ее реализации определена в административных актах[34].

Законодательно фиксируются права, удостоверяемые государством, так как их реализация связана с возникновением публичных обязанностей, например, право на свободу передвижения, которое регулируется статьей 27 Конституции РФ и Законом РФ от 25.06.1993 «О праве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места пребывания и места жительства в пределах территории РФ»[35], а процедура его реализации -Правилами регистрации и снятия граждан РФ с регистрационного учета[36].

В статьях 30, 32, 34, 44 Конституции РФ гражданам предоставлена возможность проявить активность в государственных и общественных делах. Вопросы нормативно-методического обеспечения составления списков избирателей и регистрации кандидатов на выборные государственные должности предоставлены Центризбиркому России[37]. Процедура регистрации некоммерческих организаций определена Минюстом России[38].

Представителями государственной администрации устанавливаются правила ведения профессиональной деятельности: лицензионные требования и условия, ограничения на внутреннем рынке и во внешней торговле[39], требования производственной безопасности и качества продукции (работ, услуг)1, антимонопольного регулирования[40] [41], - это правила технические, правила целесообразности, главное значение имеют конкретные условия: состояние в данное время технических знаний, материальных средств, условий времени, места[42]. Подчеркивается, что полный отказ от подзаконного регулирования и установление технических регламентов федеральными законами может привести к чрезмерной зарегулированности экономической деятельности и стагнации[43].

Вопросы организации применения методов обеспечения режимных требований находятся в ведении органов исполнительной власти[44].

В российском законодательстве не распространена практика публикации таких актов. С одной стороны, это вызвано необходимостью обеспечения защиты государственной и служебной тайны, но, с другой стороны, многие из них непосредственно касаются прав и свобод граждан и организаций.

М.М. Сперанский указывал, что «править есть 1) прилагать общие законы к делам и определенным случаям; 2) когда случай не объемлется общим законом или по чрезвычайности его, или же потому, что закон его не предвидел или достаточно не определил, тогда править есть разрешать случаи сего рода отдельно по общему разуму законов, по правде и справедливости»[45]. В этой связи органы исполнительной власти не ограничены жесткими рамками в экстремальных ситуациях, когда необходимо применять меры оперативного реагирования, закрепленные в актах, вводящих специальные исключительные правовые режимы, -чрезвычайного, военного и особого положения, проведение контртеррористических операций[46].

Метод нормативного регулирования включает возможность использования правотворческой инициативы. Допустимо обращение с законодательной инициативой со стороны государственной администрации, если требуются правила, реализация которых возможна посредством применения преимущественно административно-правовых методов. Правительством РФ подлежат рассмотрению проекты федеральных законов1, но обоснованно ли направлять для правительственной оценки законопроекты в сфере частного права?

Обоснованна правотворческая инициатива между соподчиненными субъектами исполнительной власти, так как нижестоящие лица задействованы в практической реализации требований, установленных вышестоящими субъектами административной власти, и вправе требовать их совершенствования[47] [48].

Нормативные акты государственной администрации, думается, должны касаться порядка и условий введения и применения методов административно-правового воздействия как адекватной реакции на ситуацию. В статье 3 Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» говорится о таких факторах, как попытки насильственного изменения конституционного строя России, захвата или присвоения власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки, террористические акты, блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей и др. Выраженные критерии носят оценочный характер, их анализ зависит от ситуативного осмысления возникших проблем. Принятие или непринятие акта общего действия будет реализовано на основании дискреционных полномочий, сопровождающихся интерпретацией социальных действий и аргументацией принимаемых административных мер.

Технологичность административной деятельности предполагает постоянные ее модификации, связанные с программно-стратегическими целями и задачами. Для Минтранса России таковыми являются: развитие транспортной инфраструктуры в целях реализации транзитного потенциала страны, увеличение экспортных перевозок, повышение потребности по высокоскоростным перевозкам[49]. Для ФТС России - это совершенствование таможенного регулирования, таможенного контроля после выпуска товаров, фискальной функции, правоохранительной деятельности, таможенной инфраструктуры и т.д.[50]

Большинство поставленных задач решается через принятие не нормативных правовых актов, а организационно-распорядительных документов, влияющих на функционирование ведомственной системы, конкретного органа исполнительной власти с учетом региональных (местных) условий и установлением конкретных исполнителей.

Алгоритм административного правотворчества следующий: выработка программы действий (соответствующей ей концепции, стратегии и доктрины), установление дискреционной нормы, позволяющей определить компетенцию органа исполнительной власти через его методы и функции, установив при этом основания, условия и процедурные требования к воздействию в зависимости от оперативной обстановки, наконец, утверждение и реализация плана административных мероприятий. Элементы алгоритма должны быть реализованы последовательно и непрерывно, а в конкретном органе исполнительной власти должны быть выражены в организационно-деятельностных технологиях его функционирования.

  • [1] Мертон Р.К. Социальная теория и социальная структура. - М.: Хранитель, 2006. -С.502.
  • [2] Курашвили Б.П. Очерк теории государственного управления. - М.: Наука, 1987. -С.195.
  • [3] Розанов И.С. Административно-правовые режимы по законодательству РФ, их назначение и структура // Государство и право. 1996. № 6. - С. 23.
  • [4] Конин Н.М. Административное право России. - М.: ЮристЪ, 2004. - С. 49. «Исходная, или большая, посылка силлогизма говорит о некоторой желаемой вещи, или цели действия; в меньшей посылке некоторое действие связывается с этим желаемым результатом как средство его достижения, наконец, в заключение говорится об использовании средства к достижению цели. Как в теоретическом выводе утверждение посылок с необходимостью приводит к утверждению заключения, так в практическом выводе согласие с посылками влечет за собой соответствующее им действие» (Вригт Г.Х. фон. Логико-философские исследования. - С. 64). 2 Сорокин П.А. Преступление и кара, подвиг и награда. - С. 58, 62.
  • [5] Гартман, Николай. К основоположению онтологии. - СПб.: Наука, 2003. - С. 239.
  • [6] Об утверждении методик расчета показателей конечного результата деятельности таможенных органов РФ: Приказ ФТС России от 03.04.2006 № 284 // Документ официально опубликован не был. СПС Консультант плюс.
  • [7] Доклад о результатах и основных направлениях деятельности ФТС России на 2010-2013 годы. ЦЫЬ: 1іНр://???.си8Іот8.ги/іпбсх.р1ір?орІіоп=сот_пс?8І:'і8& view=category&id=29&Itemid=2025 (дата обращения - 05.06.2013).
  • [8] Генисаретский О.И. «Искусственные» и «естественные» системы // Методология вчера, сегодня, завтра. - М., 2005. Т. 1. - С. 51.
  • [9] Щедровицкий Г.П. Организационно-деятельностная игра. - М.: Путь, 2004. - С. 126.
  • [10] С наличием этого признака отпадает деление норм административного права на материальные и процессуальные - они все процедурные. Вообще говоря, материальное содержание права базируется на реальном воплощении его повелений в жизнь, а нс его устройства: «Невозможные постановления разбиваются о свою собственную невыполнимость, а законы, противоречащие духу времени, - независимо от того, стоят ли они позади или впереди его, - могут рассчитывать на упорнейшее сопротивление» (Иеринг, Рудольф фон. Юридическая техника. - СПб.: Юридический центр Пресс, 2006. -С. 331).
  • [11] Марача В.Г. Исследование мышления в ММК и самоорганизация методолога // Сб. Методология вчера, сегодня, завтра. - М., 2005. Т. 1. - С. 105.
  • [12] Рикер, Поль. Справедливое. - М.: Гнозис; Логос, 2005. - С. 179.
  • [13] Постановление Конституционного Суда РФ от 11.07.2006 № 269-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Павлова И.Ю. на нарушение его конституционных прав пунктами 1.2 и 1.7 Положения о порядке обращения со служебной информацией ограниченного распространения в федеральных органах исполнительной власти // Вестник Конституционного Суда РФ. 2006. № 6.
  • [14] Порядок разработки, реализации и оценки эффективности государственных программ РФ. Утвержден постановлением Правительства РФ от 02.08.2010 № 588 // СЗ РФ. 2010. № 32. ст. 4329.
  • [15] Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. - С. 56.
  • [16] Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. - С. 77.
  • [17] Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права - М.: Госюриздат, 1961. -С. 88.
  • [18] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. № 9.
  • [19] СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6228.
  • [20] Стрельников К.А. Вопросы реализации Федерального закона «О противодействии коррупции» // Юридический мир. 2009. № 3. - С. 49.
  • [21] Козлов Ю.М. Административное право. - М.: ЮристЪ, 2005. - С. 41.
  • [22] Об утверждении Федеральной программы развития образования: Федеральный закон от 20.04.2000 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 2000. № 16. Ст. 1639.
  • [23] БНА РФ. 2011,№ 20.
  • [24] Порядок разработки, реализации и оценки эффективности государственных программ РФ. Утвержден постановлением Правительства РФ от 02.08.2010 № 588 // СЗ РФ. 2010. № 32. Ст. 4329.
  • [25] Елистратов А.И. Основные начала административного права. - М.: 1917. - С. 135.
  • [26] Тихомиров Ю.А. Курс административного права и процесса. - М.: 1998. - С. 444.
  • [27] Письмо Минюста России от 23.02.2000 № 1187-ЭР // Документ официально опубликован не был. СПС Консультант плюс. Дубровский В.Я. Систсмодсятсльностнос понятие института. 1ЖЬ: 1іПрр://шшшДопсІ?р.ги/1іЬ/с1іІепіуа/х'ііі/таІ/аЬ8ІгасІ5/1 (дата обращения: 01.02.2013).
  • [28] Дсрюжинский В.О. Полицейское право (пособие для студентов). - С. 18.
  • [29] Лапина М.А. Административная реформа: анализ первых итогов и проблем, стоящих перед субъектами исполнительной власти // Право и политика. 2005. № 10. - С. 3.
  • [30] Коркунов М.Н. Русское государственное право. Т. 2. - С. 135.
  • [31] Филатова А.В. Организационно-правовые основы регламентации административных процедур контрольно-надзорной деятельности в области экономики. Автореф. ... дисс. докт. юрид. наук. - Саратов: 2010. - С. 28.
  • [32] Об актах гражданского состояния: Федеральный закон от 15.11.1997 № 143-ФЗ // СЗ РФ. 1997. № 47. Ст. 5340.
  • [33] О мерах по реализации Федерального закона «Об актах гражданского состояния». Постановление Правительства РФ от 06.07.1998 № 709//СЗ РФ. 1998. № 28. Ст. 3359.
  • [34] О порядке регистрации транспортных средств: Приказ МВД России от 24.11.2008 № 1001 // Российская газета. 2009. 16 января.
  • [35] ВСНД и ВС. 1993. № 32. Ст. 1227.
  • [36] Постановление Правительства РФ от 17.07.1995 № 713 // СЗ РФ. 1995. № 30. ст. 2939.
  • [37] Статья 22 Федерального закона от 12.06.2002 № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав граждан и права на участие в референдуме граждан РФ» // СЗ РФ. 2002. № 24. Ст. 2253.
  • [38] Об утверждении Административного регламента предоставления Министерством юстиции РФ государственной услуги по принятию решения о государственной регистрации некоммерческих организаций. Приказ Минюста России от 30.12.2011 № 455 // Российская газета, № 58,16.03.2012.
  • [39] 8 Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности: Федеральный закон от 08.12.2003 № 164-ФЗ//СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4850.
  • [40] Об обеспечении единства измерений: Федеральный закон от 26.06.2008 № 102-ФЗ // СЗ РФ. 2008. № 26. ст. 3021; О техническом регулировании: Федеральный закон от 27.12.2002 № 184-ФЗ//СЗ РФ. 2002. № 52 (ч. 1).ст. 5140;
  • [41] О защите конкуренции: Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ // СЗ РФ. 2006. №31. ст. 3434; О естественных монополиях: Федеральный закон от 17.08.1995 № 147-ФЗ // СЗРФ. 1995. № 34. ст. 3426.
  • [42] Коркунов М.Н. Русское государственное право. Т. 2. - С. 134.
  • [43] Лукьянова В.Ю., Калмыкова А.В. Опыт и правовые проблемы технического регулирования // Журнал российского права. 2008. № 3. - С. 164.
  • [44] Статья 3 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» // СЗ РФ. 1995. № 33. ст. 349; статьи 3, 4 Федерального закона от 26.02.1997 № 31-ФЗ «О мобилизации и мобилизационной подготовке в РФ» // СЗ РФ. 1997. № 9. ст. 1014.
  • [45] Сперанский М.М. Беседы о законах. - СПб.: Сборник Русского Исторического общества. Т. XXX. - С. 380.
  • [46] 7 О борьбе с терроризмом: Федеральный закон от 25.07.1998 № 130-ФЗ // СЗ РФ. 1998. № 31. ст. 3808.
  • [47] Регламент Правительства РФ. Утвержден постановлением Правительства РФ от 01.06.2004 № 260 // СЗ РФ. 2004. № 23. Ст. 2313.
  • [48] Типовой регламент внутренней организации федеральных органов исполнительной власти. Утвержден постановлением Правительства РФ от 28.07.2005 № 452 // СЗ РФ. 2005. № 31. Ст. 3233.
  • [49] Транспортная стратегия РФ на период до 2030 года. Утверждена распоряжением Правительства РФ от 22.11.2008 № 1734-р//СЗ РФ. 2008. № 50. Ст. 5977.
  • [50] Стратегия развития таможенной службы РФ. Утверждена распоряжением Правительства РФ от 28.12.2012 № 2575-р//СЗ РФ. 2013. № 2. Ст. 109.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >