СРЕДНЕВЕКОВОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Основой мировоззрения европейца эпохи Средневековья была христианская религия. Именно она закладывала в сознание человека основные принципы понимания окружающего мира. Библия рассказывала человеку о возникновении и устройстве мира:

«В начале сотворил Бог небо и землю.

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет...» (Бытие, 1, 1—3).

Земля представлялась в виде плоского диска, в центре которого располагался священный город христиан — Иерусалим. На самом крайнем Востоке, который на средневековых картах часто помещали наверху, на месте Северного полюса, находится высокая гора, с которой стекают четыре реки — Тигр, Евфрат, Ганг и Нил. Земной диск разделен Средиземным морем на три части: Азию («страна Сима»), Европу («страна Яфе-та») и Африку («страна Хама»). Над землей раскинулись небесные сферы, число которых варьировалось от трех до пятидесяти: сфера воздуха, огня, эфира, звезд, ангелов, Святой Троицы и т.д. В XII—XIII вв., после крестовых походов и столкновений с арабами, сохранившими многие достижения античной культуры, христианское учение о мире дополнилось идеями Платона, физикой Аристотеля и космографией Птолемея. Мир был конечным и упорядоченным, каждая вещь в нем имела свое место и предназначение.

Конечным было и время существования этого мира. Вечность — принадлежность Бога, а не Его создания. История существования мира характеризовалась тремя важнейшими событиями. Первое из них — это создание мира, момент которого исчисляли приблизительно в 4—5 тысяч лет до пришествия Христа. Центральным событием, разделившим историю человечества на две части, считалось рождение Иисуса Христа, его земная жизнь, крестные муки, смерть и воскресение. В VI в. христианские богословы произвели то разделение истории человечества на «до» и «после» рождества Христова, которым мы пользуемся до сих пор. История мира должна завершиться вторым пришествием Христа, который устроит на земле Страшный суд, после чего все праведники вознесутся на небо, а все грешники навечно будут низвергнуты в ад.

Естественной единицей измерения времени был год, в который укладывался периодически повторявшийся цикл сельскохозяйственных работ. Однако началом года в разных городах и странах считали разные даты: Рождество, Пасху, Благовещение, страстную неделю и т.п. Сутки разделялись на 8 частей, каждая из которых приблизительно равнялась 3 часам (приблизительно потому, что зимой ночные часы были длиннее дневных, а летом — наоборот). Окончание одной части суток и начало следующей отмечал звон церковного колокола. Миряне только по колокольному звону определяли, который сейчас час. Сами же служители церкви измеряли отрезки времени по солнечным или песочным часам, по количеству масла, сгоревшего в лампаде, по величине отрезка сгоревшей свечи и даже по количеству молитв, которые мог прочесть монах: «Этот час наступит, когда брат Амвросий 50 раз прочтет «Отче наш»». Даже когда в XIII— XIV вв. на башнях соборов и городских ратушах появились механические часы, они еще долго не имели минутной стрелки.

Важно заметить, что в Средние века время не было абстрактной чистой длительностью, а было всегда связано с какими-то событиями, наполнено ими. И эти наполнявшие его события и служили мерой времени. То же самое и с пространством: оно не было чистой протяженностью, оно всегда было чем-то заполнено: дорогой, воздухом, лесом, горами и т.п. Пустое пространство невозможно было представить, оно не могло существовать, отсюда известный афоризм: природа боится пустоты.

Одной из наиболее характерных черт мира средневекового человека был его символический характер. Он был создан согласно Божественному плану, и каждая вещь имела в этом плане определенную божественную цель и предназначение. Поэтому внешний облик вещей и явлений оказывался чем-то несущественным, не заслуживающим внимания. Гораздо важнее был их божественный смысл. Поэтому познание окружающего мира было направлено не на описание окружающих вещей и явлений, не на установление их существенных взаимосвязей, а на открытие их божественного смысла, на их истолкование. Природа рассматривалась как книга, знаки которой — вещи и явления — несли в себе сокровенный божественный смысл. Поэтому Средневековье пренебрегает точным описанием внешнего вида вещей и хода событий, ограничиваясь шаблонными поверхностными указаниями их наиболее характерных черт.

Однако мало того, что зримый мир служил лишь видимым воплощением мира незримого, он был еще и населен невидимыми существами, которые постоянно боролись за душу человека и вторгались в его жизнь. Каждый человек при рождении получал своего ангела-хранителя, который должен был удерживать его от дурных поступков и направлять к праведной жизни. Но наряду с ангелами землю населяют еще и черти, демоны и их глава — самый грозный и страшный враг рода человеческого — Сатана, Дьявол, своим могуществом соперничающий с Богом. Они постоянно следят за человеком, искушают его и стремятся совратить с пути спасения. Дьявол способен был принимать любой облик и лишь в редких случаях выступал в своем подлинном безобразном обличье. Вот как описывает его вид французский монах XI столетия: «Вдруг я увидел, как у меня в ногах появилось некое страшное на вид подобие человека. Это было, насколько я мог разглядеть, существо небольшого роста, с тонкой шеей, худым лицом, совершенно черными глазами, бугристым морщинистым лбом, тонкими ноздрями, выступающей челюстью, толстыми губами, скошенным узким подбородком, козлиной бородой, мохнатыми острыми ушами, взъерошенной щетиной вместо волос, собачьими зубами, клинообразным черепом, впалой грудью, с горбом на спине, дрожащими ляжками, в грязной отвратительной одежде» (Жан ле Гофф. Цивилизация средневекового Запада. М.: Прогресс, 1992. С. 151 — 152).

Таким образом, за душу человека ведут постоянную борьбу Бог и Дьявол и даже после его смерти происходит последняя отчаянная схватка между Сатаной и архангелом Михаилом, в результате которой победитель уводит душу человека в рай или ад.

Основная масса населения жила в деревнях или небольших городках, вокруг которых простирались обширные леса. Лес внушал страх: там скрывались разбойничьи шайки, водились лешие, колдуны, демоны. Мир был обозрим: вот — сад Эдемский, вот — Иерусалим, а там — злые сарацины и уже виден конец земного диска. И в то же время он был огромен, ибо единственным средством передвижения служили человеку собственные ноги или, в лучшем случае, лошадь. Дорог почти не было, а те, которые кое-как сохранились еще со времен Римской империи, были в ужасном состоянии. Поэтому преодоление даже сравнительно небольших расстояний занимало довольно много времени. Требовалось около двух недель, чтобы попасть, скажем, из Орлеана в Париж или из Флоренции в Неаполь даже при большой спешке. Весть о смерти германского императора Фридриха Барбароссы в Малой Азии достигла Германии через четыре месяца, а англичане узнали о том, что их король Ричард Львиное Сердце попал в плен в Австрии, только через месяц.

Тем не менее, средневековый человек был весьма легок на подъем. Имущества у него почти никакого не было, да он и не дорожил им. Ему ничего не стоило бросить все и отправиться, куда глаза глядят. По дорогам и лесным тропинкам бродило множество всякого люда: нищие и монахи, паломники и студенты, купцы и актеры, странствующие лекари, гонцы, беглые крестьяне. Многие, раздав соседям имущество, отправлялись на войну с неверными за освобождение Гроба Господня.

Время текло медленно и почти не осознавалось. И вместе с тем, каждый человек чувствовал свою включенность во всемирную историю, ощущал себя участником всемирно-исторической драмы, первым актом которой был акт Творения, а последним — Страшный суд. Душу его терзал постоянный страх перед адскими муками — ведь они должны были длиться вечно! С жадным вниманием вглядывался он в окружающие предметы и явления, стараясь понять, что они несут ему — искушение, исходящее от Дьявола, или помощь и поддержку ангельских добрых сил. И в сердце его до последнего вздоха сохранялась надежда на то, что Господь не оставит его наедине с адскими силами, простит грехи и после трудной земной жизни его ожидает жизнь вечная в светлом царстве добра и красоты.

Вот в таком мире зародилась современная наука. Конечно, не она его разрушила, но все-таки она внесла существенный вклад в его разрушение и в создание того мира, в котором мы живем с вами ныне.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >