ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК В НАЧАЛЕ XXI ВЕКА

ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ

Эпистемология как философско-методологическая дисциплина занимается разработкой теории познания, акцентирующей внимание на таких вопросах, как структура знания и отношение между знанием и объектом познания. При этом одна группа эпистемологов разрабатывает теории социального познания в его соотношении с социальной реальностью, акцентируя внимание или на объективной стороне социального познания, или на его интерпретационных аспектах. Другая группа разрабатывает теории социального познания вне связи его с социальной реальностью, исключая вопрос об объективной стороне социального познания и сосредоточивая внимание на производстве научных знаний.

В настоящее время можно выделить аналитическую, герменевтическую, идеалистическую и лингвистическую модели социальной эпистемологии. Аналитическая эпистемология, разрабатывая корреспондентскую теорию социального познания, акцентирует внимание на проблемах его объективности, а также реконструкции и объяснении социальной реальности. Герменевтическая эпистемология, занимаясь разработкой корреспондентской теории социального познания, ориентируется на реконструкцию социальной реальности путем интерпретации ее текстов в контексте диалога ученого как представителя определенной культуры и изучаемых социальных субъектов как носителей других культур. Идеалистическая эпистемология занимается разработкой когерентной теории социального познания, связанной с производством непротиворечивых и согласованных социальных знаний как когнитивных конструкций социальной реальности. Лингвистическая эпистемология в рамках когерентной теории социального познания акцентирует внимание на языке текстов и языке научного дискурса как конструктора социальной реальности.

В зависимости от задач, социальная эпистемология подразделяется на нормативную, разрабатывающую стандарты и нормы социального познания, и дескриптивную, изучающую реальный познавательный процесс. С учетом исторической ретроспективы можно выделить такие типы социальной эпистемологии, как: 1) классическая (позитивистская), связанная с разработкой теории социального познания с ориентацией на модели мышления «строгих» (естественных) наук, реализующих варианты рассудочно-социоло-гистских практик и стремящихся представить субъектно-объектные отношения в познании в жестких абстракциях, где господствует анонимный гнет понятий и демонстративность научной мысли; 2) неклассическая (неокантианская), ориентирующаяся при разработке теории социального познания на модели мышления «не строгих» (гуманитарных) наук, реализующих варианты экзистенциально-ан-тропологистских практик и стремящихся не только сохранить субъект познания, но и представить его как целостность в единстве мышления и деятельности; 3) постнеклассическая (постмодернистская), рассматривающая социальное познание как лингвистическое конструирование социальной реальности в рамках определенных риторических стратегий, а социальные знания как когнитивные конструкции, облегчающие социальные коммуникации.

Эпистемологический контекст развития социальных наук на рубеже веков характеризуется публичным и гуманистическим поворотами, актуализировавшими, с одной стороны, вопрос о значении социальных наук в обществе, а с другой — роль ученого как субъекта научно-исследовательской деятельности в производстве научного знания. В рамках публичного поворота социальные науки позиционируются, с одной стороны, как критические, направленные на изучение наиболее актуальных вопросов социального развития, с другой — как «науки для общества», стремящиеся помочь людям в их общественной жизни. В связи с этим в социальных науках сегодня можно выделить два типа исследователей: деятельность одних из них разворачивается строго в научных рамках, для других этого недостаточно, преодолевая академические границы, они постоянно стремятся в публичное пространство.

Гуманистический поворот связан с процессами гуманизации науки в целом, которые направлены на совершенствование научной сферы с целью преодоления технократических тенденций, противоречащих свободному развитию личности ученого, и создания условий, необходимых для раскрытия его творческого потенциала и самореализации в научно-исследовательской деятельности. Гуманизация социальных наук основывается на таком концепте гуманизма, сущность которого раскрывается не через отношение к человеку как высшей ценности, а в понимании человека как креативной личности. В рамках этого концепта гуманизация социальных наук связана со становлением особого типа ученого, который является не просто творческой личностью, а креативным субъектом научно-исследовательской деятельности1.

В научной литературе понятия творчество и креативность довольно часто используются как синонимы. Однако эти понятия следует различать: разница между творчеством и креативностью состоит в том, что творчество в науке заключается в производстве научных знаний, а креативность — это способность ученого рефлексировать и создавать новые способы их производства. Оппозицией креативности в науке служит научная репродуктивность, т.е. научно-исследовательская деятельность по заранее заданным методологическим шаблонам или познавательным образцам. Если такая деятельность приводит к получению нового научного знания, то она вполне может быть признана творческой. Однако в основе такой деятельности лежит так называемая вынужденная познавательная активность, и в этом плане творчество в науке может быть не только «высоким», но и «средним», и даже «низким». Креативный ученый в науке — это субъектный ученый, поскольку через разработку новых способов получения нового научного знания он реализует свою способность к самореализации в научном творчестве.

Проблема субъектности в социальных науках стала предметом специальных научных исследований сравнительно недавно. В социальном познании научная субъектность носит отвечающий характер. Она формируется как экзистенциально-рефлексивный ответ на вызовы чужой когнитивной инаковости. Именно в процессе нахождения такого ответа обретается респонзивная (отвечающая) рациональность и формируется научная субъектность. В рамках рес-понзивной рациональности формируется субъектная идентичность ученого, понимаемая как осознание им неповторимости и уникальности своего деятельностного потенциала в науке. Субъектная идентичность ученого — это сопоставление им себя не столько с другими, сколько, прежде всего, с самим собой как субъектом профессиональной деятельности. Она проявляется в рефлексивном отождествлении ученым самого себя с собственной познавательной активностью, с целью и процессом научно-исследовательской деятельности.

Наиболее интенсивно субъектная идентичность ученого проявляется в проблемных и кризисных ситуациях в социальных науках, вызывающих творческое напряжение, когда обращение ученого

Лубский А.В. Гуманизация и конструктивизм в социально-гуманитарных науках// Гуманитарий Юга России. 2012. № 3. С. 63—80.

к своим внутренним креативным возможностям является основным условием поиска нестандартных способов научно-исследовательской деятельности. В этом плане научная субъектность обнаруживается в свободе научного творчества, выражающейся в том, что креативный ученый, преодолевая когнитивное сопротивление методологических стандартов научной деятельности путем самоутверждения и самоактуализации, становится автономным исследователем и присваивает себе право самостоятельно определять методологические основания своей профессиональной деятельности и создавать личностно-ориентированные картины социальной реальности.

Эпистемологический контекст развития социальных наук характеризуется также поиском ответа на вопрос об отношении научного знания к социальной реальности. Специфика этого поиска заключается в том, что в современной эпистемологии он осуществляется в русле критики концепции репрезентации, или теории отражения. Особую роль в критике этой теории сыграли лингвистический, прагматический и перформативный повороты в социальном познании, которые привели к радикальному пересмотру концепции репрезентации.

Вместо теории отражения представителями лингвистического поворота была предложена орудийная теория языка, согласно которой человек видит реальность сквозь призму своего языка, а язык представляет собой своеобразный конструктор, из которого создаются тексты как инструменты для воздействия на других людей. В рамках радикального варианта лингвистического поворота социальность в социальном познании сводится преимущественно к языковому взаимодействию, а социальная реальность представляется прежде всего как языковая реальность. Лингвистический поворот в социальном познании привел к пониманию того, что между субъектом как интерпретатором и объектом как «жизненным миром» социальных взаимодействий существует «экран» всевозможных «языковых игр». Это дало возможность по-новому осмыслить и социокультурную обусловленность языка, и его роль в научном дискурсе1.

Если лингвистический поворот в социальной эпистемологии утверждает примат языка по отношению к социальной реальности, то прагматический поворот, заключающийся в переходе к осознанию слов и идей как интеллектуальных инструментов, утверждает примат деятельности с помощью этих инструментов по отношению

Лубский А. В. Специфика социологического дискурса в России // Социально-гуманитарные знания. 2015. № 9. С. 128—135.

к знанию. В связи с этим исследователи отмечают, что «примат деятельности (контекста) по отношению к мысли (значению) — основное допущение, лежащее в основе прагматического поворота в эпистемологии и методологии социальных наук»1.

Одна из характеристик прагматического поворота — критическое отношение к позиции абсолютного наблюдателя, с которой ученые выносят свои суждения. При этом следует отметить, что социальное познание как изучение социальных практик, осуществляемое ученым, встроено в практику его существования как исследователя. Вследствие этого, ученый, осуществляя познание, подчиняется практическим императивам той позиции, которую он занимает и как участник конкретного научного сообщества, и как носитель определенной культуры. В этом плане социальное познание как разновидность научной и социокультурной практик становится предпосылкой акта понимания изучаемой социальной реальности как социальной практики. В связи с этим в рамках прагматического поворота особое внимание уделяется практическим действиям ученых, связанным с производством нового знания и предполагающим взаимодействие субъектов познавательной деятельности не только с ее предметом, но и в дискурсе друг с другом по поводу конструирования социальной реальности. Поэтому социальное исследование можно рассматривать как процесс когнитивного моделирования социальной реальности, в ходе которого создаются различные картины социальной реальности.

Перформативный поворот в социальном познании нацелен не только на конструирование социальной реальности в процессе социального познания, но и на практику его применения. При этом исследователи выделяют несколько версий перформативности научного знания. В рамках слабой версии знания, приобретающие онтологический статус, рассматриваются как основа социальных действий. В рамках средней версии предполагается, что научные знания могут использоваться для осуществления социальных изменений в соответствии с рациональными проектами. В рамках сильной версии, артикулируя практический характер познания, методологи утверждают, что знание реконфигурирует социальную реальность, правдоподобность научных теорий.

Эпистемологический контекст развития социальных наук характеризуется также борьбой между сциентистскими, рассудочно-

Дудина В. И. Социологическое знание в контексте эпистемологической легитимации: от автономии фактов к дисциплинарной автономии // Журнал социологии и социальной антропологии. 2003. Т. VI. № 3. С. 49—50.

социологистскими и антисциентистскими, экзистенциально-антропологическими теориями познания1. Рассудочно-социологистские теории стремятся элиминировать субъект социального познания и представить субъект-объектные отношения в нем во все более жестких абстракциях. В рамках рассудочно-социологистской эпистемологии господствует принцип монистической интерпретации социальной реальности. Исследователи, придерживающиеся этого принципа, признают возможность получения такого научного знания, которое бы полностью соответствовало изучаемой социальной действительности, обеспечивая тем самым однозначность содержания объективно-истинного научного знания. Это порождает уверенность в возможности создания единственно верной социальной теории, доказательные аргументы которой окончательны и бесспорны.

Экзистенциально-антропологистские теории, наоборот, стремятся не только сохранить субъект социального познания, но и представить его как целостность в единстве мышления и деятельности. В рамках этих теорий широкое распространение получили идеи конструктивизма, который реализуется в теории социального познания в форме радикального конструктивизма или конструктивного реализма. Рассматривая проблему конструктивизма в познании с позиций деятельностного подхода, некоторые исследователи считают, что конструктивистское начало присутствует во всяком процессе познания и познающий субъект не столько отражает, сколько конструирует социальный мир.

В рамках экзистенциально-антропологистской эпистемологии доминирует принцип плюралистической интерпретации социальной реальности. Согласно этому принципу, социальная реальность может мыслиться в многочисленных вариантах, каждому из которых соответствует свой собственный наблюдатель (в широком смысле — научное сознание определенного сообщества). Поэтому в последнее время все реже можно услышать о возможности и необходимости существования единого подхода к изучению социальной реальности, способного охватить весь спектр ее многообразия. Социальные науки начинают открывать множество социальных реальностей, и движение в них идет от одной-единственной истины и одного изначально данного социального мира к процессу порождения многообразия иных самодостаточных и внутренне согласованных социальных реальностей.

Микешина Л.А. Философия познания. Полемические главы. М., 2002. С. 12-15.

В связи с этим современные тренды в социальном познании проявляются, во-первых, в переходе от монистической интерпретации социальной реальности к плюралистической, во-вторых, в формировании нового типа методологического сознания, в-третьих, в муль-типарадигмальности научно-исследовательских практик (рис. 2.1).

Методологическая ситуация в социальном познании

Рис. 2.1. Методологическая ситуация в социальном познании

Монистическая интерпретация социальной реальности как принцип рассудочно-социологистской теории социального познания означает: во-первых, признание в качестве научного только одного способа изучения этой реальности и решительное неприятие всех других способов изучения социальной реальности (принцип ригоризма); во-вторых, утверждение о том, что только одна из конкурирующих научных теорий является истинной, а все другие — ложными, и, соответственно, претензии отдельных научных сообществ на монопольное обладание научной истиной {принцип монополизма)', в-третьих, признание возможности получения объективно-истинного знания, т.е. такого научного знания, которое бы полностью соответствовало изучаемой социальной действительности, обеспечивая тем самым однозначность его содержания {принцип объективизма).

Принцип монистической интерпретации социальной реальности предполагает, что только одна из конкурирующих теорий обязательно должна быть истинной, а остальные ложными. В связи с этим

зо

ученые, исповедующие этот принцип, всегда претендуют на монопольное обладание научной истиной. При монистической интерпретации социальной реальности существенным является то, что ее возможности абсолютизируются, тогда как все другие способы интерпретации считаются ограниченными или ложными. Возможности различных монистических интерпретаций социальной реальности достаточно велики, ибо с их помощью были достигнуты довольно значительные успехи в социальном познании.

Однако в социальном познании неизбежно возникают методологические ситуации, порождающие проблему эпистемологического выбора. В рамках монистической интерпретации социальной реальности возможность такого выбора отсутствует, ибо в качестве научного признается только один — универсальный — способ интерпретации этой реальности. Это означает необходимость выбора какого-либо одного способа интерпретации, что, естественно, сопровождается гносеологическим ригоризмом, т.е. решительным неприятием всех других возможных способов осуществления познавательной деятельности в социальных науках.

Поэтому ученые-монисты всегда рискуют остаться в рамках лишь частичной интерпретации социальной реальности, поскольку каждая из монистических теорий рассматривает лишь один ее срез или только в одном ракурсе. Тем самым исследователи, придерживающиеся принципа монистической интерпретации социальной реальности, фактически отказываются принимать во внимание те социальные факты, которые в рамках их теоретических построений оказались несущественными. Однако, абсолютизируя когнитивные возможности своих частичных интерпретаций, они стремятся выдать их за единственно возможные теоретические реконструкции социальной реальности.

Плюралистическая интерпретация социальной реальности как принцип экзистенциально-антропологистской теории социального познания означает: 1) утверждение о том, что социальная реальность может мыслиться в многочисленных вариантах, каждому из которых соответствует свой собственный наблюдатель (принцип многовариантности)', 2) признание того, что, во-первых, по отношению к предмету социального познания можно сформулировать множество классов научно-исследовательских задач, приоритетность которых зависит от методологического выбора ученого, и, во-вторых, один и тот же класс научно-исследовательских задач можно решать с помощью различных методологических средств, выбор которых — прерогатива ученого, и что, в-третьих, по отношению к определенному классу научно-исследовательских задач применяется, как правило, свой специфический способ их решения, давший в рамках определенной познавательной парадигмы, которой придерживается научное сообщество, необходимый научный результат (принцип пара-дигмальности)', 3) требование, согласно которому любая из удачных интерпретаций социальной реальности является ограниченной, и поэтому не может быть экстраполирована в качестве универсальной методологии на весь процесс научного познания (принцип методологической ограниченности).

Методологический смысл принципа плюралистической интерпретации социальной реальности состоит в том, что в конкретной когнитивной ситуации применяется свой специфически ориентированный на решение определенных исследовательских задач способ ее изучения. Поэтому в ходе социального исследования ученый, учитывая специфику предмета исследования и характер познавательных задач, сознательно выбирает те способы их решения, которые должны дать необходимый научный результат. При этом в зависимости от специфики предметной области и задач исследования ученый легко переходит от одного типа интерпретации к другому, меняя методологические позиции. Таким образом, ученый-плюралист придерживается принципа не универсальности той или иной методологии, основанной на абсолютизации ее познавательных возможностей, а их дополнительности как ключевого принципа социального исследования.

Принцип плюралистической интерпретации социальной реальности имеет когнитивную сопряженность с такими концепциями онтологического содержания, как многослойность социальной реальности и многолинейность социального развития. Многослойность социальной реальности связана с тем, что каждое новое состояние общества сохраняет в себе так или иначе прежние свои состояния с их интересами, ценностными установками и символическими рядами. Важным следствием многослойности социальной реальности выступает ее многозначность. Поскольку социальная действительность нагружена смыслами, которые субъект воспринимает в качестве оснований действия, то изменение социальной реальности, с этой точки зрения, есть изменение содержания смыслообразующих понятий. Поэтому многозначность социальной реальности является следствием вычленения каждым действующим субъектом смыслообразующих понятий в ее составе и конструирования собственного смысла.

В социальных науках концепция многослойности социальной реальности трансформировалась в теории многолинейности социального развития и многомерности социального пространства. Теория много-линейности социального развития явилась результатом такого явления, как открытие мира. Когда европейцы начали для себя открывать мир других обществ и культур, они столкнулись с его огромным многообразием. Эти общества возникли как следствие реализации многочисленных вариантов развития. С течением времени внутренняя динамика этих обществ вела к возникновению различных линий развития, часто связанных с особенностями регионов, в которых культурное и социально-политическое развитие шло различными путями. Это привело ученых к мысли, что социальная эволюция шла по различным направлениям, т.е. была многолинейной. В настоящее время эта теория получила реализацию в представлениях о поливариантности социального процесса.

В последнее время стала складываться теория нелинейной социальной эволюции. Исследователи, придерживающиеся этой теории, считают возможным говорить не о линии или линиях социальной эволюции, а о непрерывном поле социальной эволюции как многомерном пространстве. При этом они отмечают, что в рамках этого поля мы вовсе не наблюдаем такой ситуации, при которой движение в любом направлении возможно в равной степени. Движение в некоторых направлениях в его рамках оказывается в принципе невозможным, в то время как движение в одном направлении будет менее вероятным, чем в другом. Поэтому переход к более адекватному пониманию социоэволюционных процессов может быть достигнут через отказ от однолинейных и многолинейных схем социальной эволюции и последующую разработку ее нелинейных моделей.

В результате перехода от монистической интерпретации социальной реальности к плюралистической социальные науки начинают открывать множество социальных реальностей и движение в них идет от одной-единственной истины и одного изначально данного социального мира к процессу порождения многообразия верных и при этом конфликтующих миров как самодостаточных и внутренне согласованных социальных реальностей.

Становления креативной субъектности и переход от монистической интерпретации социальной реальности к плюралистической сопровождаются формированием в социальных науках нового методологического сознания, актуализирующего вопрос о субъективном мире социального знания, в котором обнаруживает себя объективный мир социальной действительности. Новый тип методологического сознания основан на представлениях о том, что: 1) о социальной реальности можно говорить на разных языках, в контексте различных научных теорий, с учетом различных социальных перспектив; 2) социальное познание, протекающее при определенных

культурно-эпистемологических условиях, обусловлено стилем мышления научного сообщества, к которому принадлежит ученый, и его методологическими ориентациями; 3) социальные знания, обусловленные культурно-эпистемологическим и методологическим контекстами, имеют статус познавательных конструкций, они концептуально относительны и их нельзя априори защитить от скептических научных возражений; 4) социальные знания как репрезентации социальной реальности не являются ее репродукциями, отражениями, поскольку эти репрезентации несут на себе когнитивный «почерк» познающего; 5) исследователь создает научную картину социальной реальности, которая содержит такие же личные его «послания», как и сама реальность; 6) ученый, создавший определенную картину социальной реальности в виде системы понятий и логически непротиворечивых умозаключений, может утверждать, не опасаясь фактических опровержений, что он в действительности познал некую ее сторону, хотя это утверждение не может быть никогда прямо доказано. В рамках такого методологического сознания социальная действительность утрачивается как таковая в той мере, в какой она трансформируется в знаки, символические формы и тем самым в разные картины социальной реальности, из которых ни одна не может быть признана единственно правильной. В результате в методологическом сознании преодолевается стремление к объективности, свойственное сциентистским когнитивным практикам, и формируется представление о том, что социальная действительность становится социальной реальностью в соответствии с познавательным контекстом.

Основой такого сознания выступает принцип методологического плюрализма, в условиях которого представители различных научных течений и школ, отдавая предпочтение разным парадигмам научно-исследовательской деятельности, используют специфические научные тезаурусы и создают конкурирующие между собой научные теории предметного содержания. Поэтому еще один тренд в социальном познании проявляется в мультипарадигмальности научно-исследовательских практик, которая состоит в том, что при решении одних и тех же научно-исследовательских задач ученые используют разные научные парадигмы. В научно-исследовательской практике под парадигмами в узком смысле слова понимают способы постановки и решения научных задач, давшие положительные результаты. Парадигмальными основаниями социальных исследований выступают теоретические знания предметного характера и методологические установки, непосредственно связанные с решением определенного класса исследовательских задач.

Наличие разнообразных парадигм научно-исследовательской деятельности и сопровождающий их методологический плюрализм вызывают неоднозначную реакцию в профессиональном сообществе ученых. Одни из них считают, что это — свидетельство нормального развития социальных наук, другие полагают, что их мультипарадиг-мальность ведет к утрате профессиональной идентичности ученых, подрывает авторитет науки по отношению к другим формам социального познания. В связи с этим они считают, что эпистемология в новом веке должна пойти по пути построения теории социального познания как строгой науки, стремясь представить субъектно-объектные отношения в процессе научного исследования во все более жестких абстракциях. Однако их критики полагают, что субъекта в социальном исследовании надо не только сохранить, но и представить его как целостность в единстве мышления и деятельности, т.е. придать социальному познанию человеческое измерение.

Вместе с тем мультипарадигмальность научно-исследовательских практик сопровождается утратой целостного восприятия социальной реальности, порождая дискуссии о путях выхода из достаточно кризисной методологической ситуации в социальном познания. Ряд исследователей считает, что этот выход лежит в области синтеза различных методологических идей. При этом некоторые из них рассматривают синтез как условие создания новой универсальной методологии социального познания и общей теории предметного содержания, способной охватить всю сложность, многогранность и многообразие социальной реальности. Поэтому, положительно относясь к методологическому плюрализму в социальном познании, эти исследователи рассматривают его как необходимое условие разработки наиболее адекватного варианта социальной теории, позволяющей в рамках целостного взгляда на социальную реальность понять ее отдельные сюжеты. Однако другие ученые полагают, что стремление к созданию единой социальной теории чревато методологическими издержками для социальных наук.

Некоторые исследователи синтез различных методологических идей понимают по-другому, а именно как синтез когнитивных практик, а также диалог двух эпистемологических традиций — рас-судочно-социологистской и экзистенциально-антропологистской. При этом главные принципы такого синтеза усматриваются в таких классических традициях, как укорененность познания в бытии, единство и категориальная оппозиция субъекта и объекта, различение эмпирического, трансцендентального и экзистенционального субъекта, а также рациональность и преемственность в познавательной деятельности. При этом, как полагают эти исследователи, может быть учтен успешный опыт различного рода интерференций: прививание герменевтической проблематики к феноменологическому методу; соединение идей феноменологии, герменевтики, аналитической философии и философии языка; осуществленный синтез феноменологических, герменевтических идей и идей концепции сознания. Существенное значение для синтеза когнитивных практик имеют признание правомерности не одной, а нескольких научных парадигм и осознание того, что необходимо отказаться от привычного бинарного мышления в оппозициях, снять упрощенную редукцию к противоположным, взаимоисключающим моментам по принципу дизъюнкции. Возможность синтеза когнитивных практик исследователями усматривается также в том, что в методологическом сознании может быть преодолена односторонность объективистской и конструктивистской альтернатив в социальном познании, и на определенных этапах эти традиции станут не взаимоисключающими, а взаимодополняющими.

В целом мультипарадигмальность научно-исследовательских практик подкупает когнитивными возможностями, и поэтому сосуществование и конкуренция различных парадигм являются необходимыми условиями нормального развития социальных наук. Однако на практике мультипарадигмальность зачастую сопровождается методологическим «сепаратизмом», ограждающим отдельные социальные науки собственными барьерами, отдаляющими их от других наук. Если методологический плюрализм признает самодостаточность и равноправие различных познавательных парадигм, то методологический сепаратизм в условиях парадигмального многообразия научно-исследовательских практик стремится утвердить одну из парадигм в качестве универсального методологического средства.

В целом мультипарадигмальность научно-исследовательских практик превращает социальные науки в когнитивное поле многообразных научных дискурсов, в результате которых социальная реальность растворяется во множестве теоретических конструктов и ценностных концептов, смысловых миров и метафорических значений.

Процессы, происходящие в социальной эпистемологии, обусловлены также тем, что в социальном познании в настоящее время сложилась ситуация, когда, с одной стороны, социальная реальность бросает социальным наукам вызовы неопределенности, ответы на которые требуют целостного изучения социальной реальности как сложной системы. С другой стороны, усиливающаяся дисциплинарная специализация и, соответственно, предметная односторонность научно-исследовательской деятельности, а также растущая мультипарадигмальность научно-исследовательских практик, порождающая методологическую их ограниченность, сопровождаются фраг-ментаризацией научного знания. В силу этого в научно-исследовательских практиках постоянно ускользают целостность и многомерность изучаемых социальных явлений. Поэтому сегодня социальным наукам необходимы такие способы мышления и методы научно-исследовательской деятельности, которые позволили бы, с одной стороны, как отмечают исследователи, «безбоязненно смотреть в лицо сложности»1, с другой — преодолевать дисциплинарную односторонность социального познания и эвристическую ограниченность специализированных научно-исследовательских практик.

Эпистемологическая ситуация в современном социальном познании характеризуется также тем, что в нем, с одной стороны, происходит мобилизация всего предшествующего эпистемологического опыта и его переосмысление, а с другой — апробируются многочисленные новые методологические идеи и подходы. Это происходит в условиях информационной революции, которая резко расширила информационную базу социальных исследований, а использование компьютерных технологий предоставляет еще большие возможности для такого расширения. В условиях информационной революции на исследователя хлынул такой поток социальной информации, с которым он не в состоянии справиться. Поэтому социальные науки в настоящее время оказались в ситуации своего рода информационного кризиса, который обусловлен не недостатком информации о социальной реальности, а невозможностью переработки огромного и разнообразного потока сведений о ней. Вследствие этого исследователь постоянно сталкивается с проблемой выборочного потребления информации, а для этого у него должны быть надежные методологические критерии как самого выбора информации, так и ее оценки.

Кроме того, ученые сталкиваются с проблемой выбора методологического инструментария, оценки его познавательного потенциала и эффективности в исследовательской практике. Необходимость выбора методологического инструментария обусловлена тем, что ни одна, даже самая передовая теория не в состоянии охватить и объяснить всю многогранность социальной реальности. Кроме того, выбор теоретического языка зависит от методологической позиции самого исследователя. Поэтому ученому приходится из множества теорий выбирать такую, которая способна оказать ему реальную помощь при

Морен Э. Принципы познания сложного в науке XXI века // Вызов познанию: Стратегии развития науки в современном мире. М., 2004. С. 10.

решении конкретной научной проблемы. И в этом нет никакого эпистемологического эклектизма. Быть открытым новым идеям, откуда бы они ни исходили, и быть способным применять их к определенным собственным целям, найти способ проверить их обоснованность — вот отличительная черта исследователя-профессионала.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >