История вопроса: этноцентризм, социальная идентичность, межгрупповая враждебность

Одним из первых ученых, обратившихся к изучению психологических закономерностей межгрупповых отношений, был видный представитель социального дарвинизма У. Самнер (1906). В своей работе «Народные обычаи» он впервые предложил концепцию этноцентризма для описания и анализа межгрупповых отношений.

Как известно, основными принципами социального дарвинизма являются принцип бескомпромиссной борьбы за существование и положение о том, что «выживают сильнейшие». Раскрывая свое понимание этноцентризма в применении к примитивному обществу и формированию отношений в нем, Самнер пишет о дифференциации и формировании групп с позиций этнической принадлежности человека к той или иной из них. Обычно термин «этнический признак» включается в совокупность критериев и параметров, связанных с пониманием этнической группы (по происхождению: расовому, национальному, языковой, территориальной и культурной общности, основанной на традициях). Традиции в этом случае включают в себя религиозные верования и обряды, чувство исторической преемственности, общих предков или место их происхождения.

Своя группа составляет «мы-группу» (ин-группу), остальные являются «группами других» (аут-группами). Основным постулатом, раскрывающим сущность этноцентризма и описывающим закономерности отношений между «мы-группами» и «группами других», является тезис о неизбежности отчуждения, враждебности и взаимной агрессивности в отношениях между группами. Своя группа является центром отсчета, а все остальное измеряется и оценивается лишь с этой позиции с неизменной переоценкой «себя» и недооценкой «других». Иными словами, этноцентризм как социальный феномен проявляется в чувстве превосходства своей этнической и культурной группы и одновременно в неприязни, враждебности по отношению к другим.

При этом важно подчеркнуть, что первоначально термин «этноцентризм» был предложен Самнером для обозначения базового идентификационного механизма формирования этнической группы и характера межгрупповых отношений. В последующем он стал использоваться специалистами в более широком значении: для характеристики качества отношений между различными социальными группами. Действительно, сложные процессы дифференциации и интеграции, происходящие в современном обществе, вызвали необходимость пересмотра объема понятий «этничность» и «этническая группа». В современных обществах этнические признаки оказываются в сочетании с другими признаками идентификации. К фактору этничности добавляется включенность индивида в самые различные социальные группы, которые становятся для него референтными. И эта референтность может иметь разный вес, т. е. отражать иерархичность, сравнительную значимость идентификационных параметров. Другими словами, с усложнением структуры общественных отношений в понимании специалистами феномена этноцентризма произошли определенные модификации:

  • • этническая идентификация стала включаться в структуру социальных идентификаций более высокого уровня (экономических, политических, идеологических, профессиональных и Т. д.);
  • • в этой связи фактор этничности стал приобретать дополнительную социальную окраску;
  • • следует разграничивать само понятие этнической идентификации как механизма образования этнической группы от понимания этноцентризма как общего обозначения отрицательного качества межгрупповых отношений с опорой на враждебность, антагонизм, конфликтность, конкуренцию, дискриминацию и т. д.

Современное понимание феномена этноцентризма и взаимосвязи понятий социальной, групповой идентификации, этничности и этноцентризма в изучении межгрупповых отношений сводится к следующим положениям (Соснин, 1997):

  • • потребность в групповой принадлежности, в том числе и этнической, является одной из базовых социальных потребностей человека, обусловливающих его физическое и социальное выживание в природе и обществе. С этой точки зрения этничность можно понимать как потребность индивида в принадлежности к этнической группе;
  • • этническую идентификацию следует считать одной из важнейших и наиболее древних форм самоопределения индивида, которая как составляющая включена в структуру социальных идентификаций личности более высокого уровня;
  • • этноцентризм, являющийся по своему происхождению и содержанию производным от этничности, не нужно отождествлять с этнической идентичностью как таковой. С точки зрения психологии этноцентризм представляет только один из механизмов этнической идентификации и лишь одну из специфических форм межгрупповых отношений, ему свойственна совокупность социальных установок, отражающих чувство «своего» превосходства и негативне отношение к «чужим» группам;
  • • с изменением исторических условий этноцентризм как общая характеристика специфического качества межгрупповых отношений меняет свои основания, направленность и окраску, хотя и сохраняет неизменность главных черт. Можно утверждать, что термин «этноцентризм» в современной научной и общественно-политической практике употребляется как обобщенное обозначение разных форм группового эгоцентризма, возникающих в межгрупповых отношениях различного уровня при тех или иных обстоятельствах и условиях их совместного функционирования. Когда национальное (групповое) самосознание включает в себя чувство превосходства над другими, в межгрупповые отношения неизбежно «включается» феномен этноцентризма как группового эгоцентризма (или шире — «группоцентризма»), В этом и состоит сущность любого этноцентризма с присущим ему чувством группового превосходства, основанного не только на этнических, национальных, но и политических, экономических, религиозных, идеологических и, собственно говоря, на любых иных измерениях.

Нет никаких причин подвергать сомнению жизненно важное психологическое значение, которое имеет чувство этнической, национальной принадлежности или шире — социокультурная идентификация индивида. Но главный вопрос заключается в том, как интерпретируется эта проблема, насколько прямой, «врожденный» характер носит связь между естественными потребностями человека в принадлежности к группе и этноцентризмом, «групповым национализмом»? Можно лишь отметить, что этноцентризм как форма группового эгоцентризма имеет корни не в психологической потребности людей к объединению в различные сообщества, а в искажении группового самосознания в результате действия огромного количества исторических, экономических, социальных, политических, религиозных и идеологических факторов. Условия для проявления тенденций группового эгоцентризма создаются и существуют объективно тогда и постольку, когда и поскольку возникают и существуют до настоящего времени противоречия между различными сообществами в связи с поиском средств существования, разделом территорий, разделением труда, т. е. когда налицо противоречия в удовлетворении основных социальных потребностей отдельных индивидов и групп. Поэтому групповой эгоцентризм — это не продукт их биологической или психической природы людей, а результат их межгруппового взаимодействия в конкретно исторических и социально-экономических условиях, форма «приобретенной» социальной агрессивности и враждебности.

Отличительной особенностью постановки проблемы межгрупповых отношений в западной социальной психологии является сочетание многообразия теоретических подходов с неизменностью тех реальных феноменов общественной жизни, которые эти подходы старались объяснить. Речь идет, прежде всего, о феномене внешнегрупповой враждебности, универсальность и неизбежность которой в межгрупповом взаимодействии постулируют практически все западные социальные психологи.

Так, уже в поздних работах 3. Фрейда (1925) излагается система взглядов на природу и функции межгрупповой враждебности. Однозначно связывая внешнегрупповую враждебность и внутригрупповую сплоченность, источники этих явлений он ищет в мотивационной сфере индивидов, привлекая в качестве объяснительной схемы концепции «Эдипова комплекса» и «комплекса Электры». Суть этой схемы сводится к следующему. Отношения в семье между родителями и детьми характеризуются сочетанием любви и ненависти, которые одновременно испытывает сын по отношению к отцу, а дочь по отношению к матери: с одной стороны, каждый ребенок стремится быть похожим на своего однополого родителя, а с другой — испытывает ненависть и проявляет агрессивность по отношению к нему, связанные с сексуальным соперничеством. В процессе социализации эти двойственные чувства проецируются индивидом на социальное окружение в форме идентификации со «своей» группой и враждебности по отношению к представителям других групп.

Внешнегрупповая враждебность и агрессивность как защитные механизмы при разрешении внутриличностных конфликтов использовались в качестве объяснительной схемы во многих исследованиях: при изучении феномена авторитарной личности (Адорно), явления переноса агрессии при фрустрирующем воздействии на личность (Берковитц), при анализе роли этнических стереотипов в регуляции межэтнических отношений (Олпорт, Петтигрю, Берковитц и др.).

Так, американские психологи под руководством Т. Адорно, исследуя причины проявления враждебного отношения к представителям других групп, пришли к выводу, что это явление связано с психологическими особенностями личностей представителей разных групп. Для описания и характеристики этого феномена было введено понятие «авторитарная или этноцентричная личность» с определенным набором психологических качеств:

  • • установка на уважение и почитание внутригрупповых авторитетов; стереотипность суждений и оценок;
  • • повышенная чувствительность к вопросам статуса и власти;
  • • склонность подчиняться людям, наделенным властью, и проявлять нетерпимость к лицам, находящимся на более низком статусном уровне; нетерпимость к неопределенности.

И. Берковитц эмпирически подтвердил проявление феномена переноса агрессии на внешние группы: демонстрация испытуемым фильмов со сценами жестокости приводит к усилению проявлений агрессивности в отношении представителей других групп, сходных с теми, кто выступал в роли источника агрессии или был жертвой демонстрируемых актов насилия.

М. Шериф, эмпирически исследуя проблему межгрупповых конфликтов в полевых условиях, пытался выявить причины проявления межгрупповой враждебности во взаимоотношениях представителей разных групп. Под его руководством проводились на протяжении ряда лет в середине 50-х гг. прошлого века эксперименты, испытуемыми в которых были подростки летнего лагеря. В экспериментах создавались условия конкуренции, нейтральности или кооперации межгруппового взаимодействия, а также «вводились» проблемные ситуации.

Результаты экспериментов и выводы, к которым пришли исследователи, сводятся к следующему:

  • • основной причиной проявления межгрупповой враждебности и дискриминации является объективный конфликт интересов и целей групп, неизбежно возникающий при конкурентном взаимодействии;
  • • впервые экспериментально были изучены в качестве важного фактора детерминации межгрупповых отношений характеристики совместной деятельности групп (конкурентные или кооперативные);
  • • впервые экспериментально был выявлен факт наличия межгрупповой дискриминации (предпочтение собственной группы) в условиях отсутствия конкуренции, объективного конфликта интересов и вообще предшествующего опыта межгрупповых отношений.

Полевые эксперименты М. Шерифа положили начало экспериментальному направлению в исследовании психологии межгрупповых отношений, впервые была сделана попытка научного изучения межгрупповых отношений в естественных условиях, в динамике их развития в зависимости от этих условий. Наконец, в исследованиях М. Шерифа была теоретически обоснована и экспериментально доказана возможность снижения межгрупповой враждебности за счет изменения ситуации межгруппового взаимодействия (постановка общих целей, привлекательных для каждой из групп и требующих сотрудничества для их достижения).

Последующие экспериментальные исследования и теоретическое осмысление феноменов, выявленных в исследованиях М. Шерифа, особенно эксперименты по минимальной межгрупповой дискриминации, проведенные западноевропейскими психологами в 70-е гг. прошлого века, фактически послужили основой создания современной оригинальной теории межгрупповых отношений — теории социальной идентичности Г. Тэджфела и Дж. Тернера (см. Шихирев, 1999).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >