Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Мотив преступления как генетический признак субъекта

АФФЕРЕНТНЫЙ СИНТЕЗ КАК ФАКТОР ВЫБОРА ВАРИАНТА ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ РЕАКЦИИ

Под афферентным синтезом, или иначе — обратной связью, автором разработки которого является академик П.К. Анохин, понимается такой механизм, который предшествует принятию решения, заключающийся в сличении внешних и внутренних раздражителей с потребностями организма. Эта стадия, предшествующая поведенческой реакции, архиважна. Именно итог работы афферентного синтеза приводит к совершению поведенческого акта, а именно — к выбору варианта поведения. Именно афферентный синтез является ступенькой для перехода на психологическую стадию развития поведенческой реакции, на которой и происходит непосредственное принятие решения о той или иной форме поведения.

Афферентный синтез слагается из четырех компонентов, которые работают в весьма тесном контакте: доминирующая на данный момент мотивация, обстановочная афферентация, пусковая афферен-тация и память, под которой понимается не только филогенез, т.е. сосредоточение прошлого опыта, но и извлечение его для принятия нужного решения в конце афферентного синтеза1.

Существо афферентного синтеза может быть выражено двояко. Это, во-первых, приведение организма к решению вопроса о том, какой результат должен быть получен в данный момент, а во-вторых, обеспечение постановки цели, «достижению которой и будет посвящена вся дальнейшая логика системы»2.

Первичный компонент в системе П.К. Анохина носит название доминирующей мотивации, о которой мы долго и много уже говорили. П.К. Анохин подтверждает изложенное специалистами по поводу потребного состояния, утверждая, что потребность в виде доминанты направляет организм на поиск тех возможностей, которые сулят ему приятные ощущения.

Сильное развитие потребности приводит к тому, что организм начинает искать возможности ее удовлетворения. При помощи активизации соответствующих нервных центров такие возможности находятся, но лишь в том случае, когда наличествует необходимый для активации пусковой стимул, в качестве которого может выступать любой раздражитель. Это может быть состояние окружающей среды (погода, загазованность местности), время суток, прикосно-

Лнохин П.К. Очерки физиологии функциональных систем. М., 1973. С. 47—49. Там же. С. 49.

вение руки, приятные воспоминания, лунные или солнечные аномалии и тому подобное. Например, у Пушкина:

Мне памятно другое время!

В заветных иногда мечтах Держу я счастливое стремя И ножку чувствую в руках;

Опять кипит воображенье,

Опять ее прикосновенье Зажгло в увядшем сердце кровь...

Импульсом к поведению того или иного рода могут быть и температурные колебания. Исследователи считают, что «при температуре выше комнатной на каждый градус производительность труда падает на два-четыре процента»[1]. Существует даже мнение, что одной из причин произошедших во Франции революций послужили климатические аномалии, способные, как утверждают ученые, обнажить все противоречия до предела[2].

В качестве пускового стимула выступает информация о состоянии организма на данный момент афферентного синтеза. П.К. Анохин отмечает: «Такое состояние может быть продиктовано воздействием гуморальных факторов в самом организме даже совокупностью обстановочных раздражений, но, раз возникнув, это состояние может подчинить себе в процессе афферентного синтеза и обстановочные, и пусковые стимулы. Во всяком случае характер и направление поведенческого акта могут быть в значительной степени определены этим исходным состоянием. В какой-то степени это исходное состояние может быть сопоставлено с тем, что академик Павлов называл “основными влечениями” и что некоторые американские исследователи называют мотивацией»[3]. Состояние организма, следовательно, является одним из основополагающих импульсов, позволяющих включить механизм поведенческой реакции. Что это значит? Очень просто: если человек чувствует недомогание, то, скорее всего, он изменит свое решение о форме поведенческой реакции в конкретный момент. Так, если субъект задумал ради удовлетворения доминанты в комфорте совершить кражу, то сильное недомогание организма наверняка заставит его отказаться от решения проблемы удовлетворения препотентной мотивации именно таким способом.

Обстановочным стимулом являются, также, все те факторы, которые сопровождали пусковой стимул. Это может быть вид комнаты, звук шагов, время суток и т.п. И пусковой, и обстановочный стимулы являются условно приобретенными и базируются на прошлом опыте. Если прошлый положительный опыт подсказывает, что обстановка позволяет благоприятному прохождению пускового стимула, то это обстоятельство уже будет столбовой дорогой к совершению поведенческого акта определенной формы.

В данном контексте весьма показательно уголовное дело, возбужденное против расхитителей железнодорожных грузов на станции Тихорецкая Северо-Кавказской железной дороги. На протяжении двух лет группа работников станции расхищала грузы, находящиеся в вагонах товарных поездов. В процессе следствия выяснилось, что долговременная и успешная преступная деятельность виновных была «спровоцирована» отсутствием надлежащей охраны поступающих грузов и халатным отношением работников линейного отделения милиции, которые не принимали необходимых мер к расследованию ставших уже известными эпизодов. В общей сложности группа совершила более ста хищений, так как соучастники знали, что в результате должностной халатности лиц, ответственных за сохранность имущества на станции, их действия окажутся безнаказанными1. С точки зрения психофизиологии поведения, действия преступной группы расхитителей были обусловлены, помимо естественной доминанты, пусковым стимулом, где в качестве раздражителя выступала привлекательность и доступность товара, и обстановочным стимулом — отсутствие надлежащей охраны, а также прошлым опытом, сулившим выгоды. В результате удачного сочетания всех стимулов решение было предопределено.

Довольно интересен в свете изложенного проведенный пермскими исследователями эксперимент, который ставил целью выявление порядочности, хотя продемонстрировал торжество афферентного синтеза. Эксперимент проходил в два этапа. На первом этапе экспериментатор изображал из себя рассеянного молодого человека, который, разговаривая на бегу по телефону, теряет кошелек. Все видевшие эту картину пермяки останавливали владельца и указывали ему на потерю.

Второй этап эксперимента заключался в том же, но из кармана экспериментатора выпадал не кошелек, а «живые» купюры пятитысячного достоинства. Все, кто наблюдал эту картину, укладывали «красненькие» с изображением Николая Николаевича Муравьева-Амурского с одной стороны и моста через Амур — с другой к себе в карман2. И этот вариант поведения они выбирали вовсе не потому, что память о Муравьеве-Амурском была особенно дорога пермякам, так как его усилиями в 1689 г. удалось возвратить Амур, принадле-

жавший в то время Китаю, России. Все гораздо банальнее и в то же время сложнее. Здесь пусковой стимул заключался в особой привлекательности купюры, которую можно было воспринимать воочию, ощущать непосредственно ее привлекательность, осязать ее всеми своими «рецепторами». Закрытый кошелек такого эффекта не дает.

Обстановочная афферентация также вполне способствовала принятию именно такого решения о выборе варианта поведения — никто не следил и не контролировал. Привлекательность объекта в совокупности с обстановочным стимулом максимально содействовали активизации потребностного состояния в комфорте, которое в данной обстановке можно было удовлетворить именно так, а не иначе, поэтому вариант поведения был заранее предопределен, а для участников эксперимента — фатален. Вариант поведения мог бы быть иным, но тогда иной была бы доминирующая мотивация. Например, святой схимник. Смысл схимничества отлично выразил Д. Лавров:

На полянке в глухой лесной чаще

Плоть смиряет аскезой суровой

Скит-землянка с печуркой дымящей

Да часовня из бревен сосновых...

Такой человек не станет класть красненькие и любого другого цвета купюры к себе в карман, но предупредит рассеянного. Однако схимник так же, как и любой другой представитель homo, не может обойтись без мотивообразующей доминанты, ибо он человек, хотя и является подобием Божиим, и все психофизиологическое человеческое ему не чуждо. Другое дело, что доминирующей мотивацией у него будет потребность в безопасности, поскольку мысль о присвоении купюры его в том или ином варианте посетит, но он категорически отвергнет ее, т.к. такая мысль уже есть нарушение обета и прегрешение и таит в себе опасность вышнего гнева, поскольку является предательством схиме.

Прошу заметить, что все описанные этапы принятия решения происходят, минуя сознание, на бессознательном уровне, роковым образом воздействуя на выбор варианта реакции.

Прошлый опыт является четвертым компонентом афферентного синтеза. Как пишет П.К. Анохин, «уже элементарный условный рефлекс формируется в какой-то степени на основе данных памяти»[4]. Сеченов дает прекрасную иллюстрацию четвертого компонента афферентного синтеза: «Ребенок любил, например, образ горящей свечки и уже много раз видел, как ее зажигают спичкой. В голове его ассоциировался ряд образов и звуков, предшествующих зажиганию.

Ребенок совершенно покоен и вдруг слышит шарканье спички — радость, крики, протягивание руки к свечке и прочее. Ясно, что в его голове звук шарканья спички роковым образом вызывает ощущение, доставляющее ему наслаждение, и от того его радость»[5].

Прошлый опыт — пожалуй, наиболее социальное из всего биологического. Он заключается в том, что из долговременной памяти человека извлекаются биологически важные воспоминания, которые сохранились там благодаря многократным повторениям и воспроизведениям каких-либо реакций. Такие воспоминания включают в себя и пусковой стимул, и обстановочную афферентацию. Так, если человек встречается с определенным «манящим» его предметом, то, желая получить его, он сопоставляет всю обстановку, которая сопровождает бытие предмета в данный момент его «вожделения», сравнивая эту обстановку с тем образцом, который уже закреплен в его памяти, т.е. с теми примерами, которые были ранее вариантами его поведенческой реакции. Если итог его ранее совершенного поведенческого акта при аналогичной обстановке был положительный, т.е. приводил к достижению желаемого результата, тогда можно повторить эксперимент, который сулит (по эталону прошлого опыта) успех. Такое повторение будет фатальным.

Здесь надо сделать важное замечание, которое, хотя и повергнет сторонников социальных детерминант в состояние «унылой пасси-онарности», но, тем не менее, является важным фактом для предпринятого исследования. Дело в том, что в ситуации, когда притягательность объекта в контексте немедленного и эффективного удовлетворения доминирующей потребности, т.е. в случае агрессивности мотивации велика, тогда решение на совершение поведенческого акта определенной формы может игнорировать этап прошлого опыта и деяние будет совершено без его влияния. Пермский эксперимент с деньгами подтверждает это.

Применительно к афферентному синтезу термины «фатальность» и «рок» являются естественными, адекватно характеризующими рассматриваемый физиологический процесс. Следы памяти также фатальны, их провоцирующего воздействия избежать невозможно.

Процесс афферентного синтеза развивается и проходит незаметно для наблюдателя и самого человека, в то время как поведенческий акт, особенно целая серия их, развивается обычно на протяжении определенного времени. Поэтому внимание наблюдателя и, в частности, правоприменителя (возвращаясь к нашим криминальным баранам) отвлечено от значения психофизиологической основы избирательного, в том числе криминального поведения. Например, совершение кражи чужого имущества требует вполне ощутимого временного промежутка, тогда как решение на ее совершение с учетом всей сложности ситуации принимается моментально. Причем решение является обязательным, фатальным, роковым итогом действия процессов афферентного синтеза. Человек полностью подчинен психофизиологическим процессам, отчего каждую долю секунды он обречен на совершение того или иного действия (поведенческого акта). Вздохи, покашливания, возмущение, гнев, криминальные акты — неизбежный итог физиологических процессов. Если обстановочная афферентация и прошлый опыт подсказывают возможность получения удовлетворения в данный момент совершения конкретного поведенческого акта, то при наличии необходимого пускового стимула поведенческий акт будет совершен с неизбежностью, ибо неизбежно решение, как естественный итог афферентного синтеза.

Итак, что в итоге. А в итоге оказывается, что мотив, т.е. доминирующее потребностное состояние, требует активности, побуждает к действию, но не выбирает вариант активности. Вариант активности выбирается на уровне афферентного синтеза, который подчинен потребности, обслуживает ее, выбирая конкретные формы ее удовлетворения. Однако в любом случае человек «обречен на поведение». И это рок.

Изложенное о содержании мотива, о фатальных особенностях афферентного синтеза диктует необходимость исследования проблемы свободы воли, вопрос, который напрямую связан с мотивом и с которым непосредственно связаны такие правовые явления, как преступление и наказание. В рамках юриспруденции этот вопрос решен явно неудовлетворительно.

  • 2 3
  • 2

  • [1] Лосев К. Климат — чего он стоит // Знание-сила. 1984. № 6. С. 15.
  • [2] Там же.
  • [3] Анохин П. К. Цит. соч. С. 309. Комментарий судебной практики за 1984 г. М., 1985. С. 121. Пройдемте в отделение! //Российская газета. 26.01.2016. С. 7.
  • [4] Анохин П.К. Цит. соч. С. 310.
  • [5] Сеченов И.М. Избранные произведения. Т. 1. М., 1952. С. 105.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы