Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Экономика arrow Постиндустриальные уклады в экономике России

МЕТОДОЛОГИЯ, ТЕОРИЯ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ ИССЛЕДОВАНИЙ

Методологии — общие подходы к исследованию определяет достоверность результатов исследования и возможность применения их на практике [Ю, 60].

Но выбор методологии — общих подходов к исследованию проблемы не так прост, как этого хотелось бы. Поэтому в работах многих экономистов можно столкнуться с различными заблуждениями, с совершенно необоснованными положениями, появившимися вследствие недостаточного овладения научной методологией. Пример вопиющего заблуждения — использование термина «стоимость» вместо термина «ценность»[1]. Термин «стоимость» связан с затратами. Например, куплено яблоко за 10 руб. Это его стоимость. Но покупатель ценит яблоко в 20 руб. Эти 20 руб. и есть ценность яблока. Купив яблоко, потребитель поучил выгоду — потребительский излишек в 10 руб. Ценность и стоимость совпадают только при общественной оценке товара на конкурентном рынке, его общественная оценка — это равновесная рыночная цена. В любом другом контексте подмена понятия «ценность» понятием «стоимость» ведет к заблуждениям и ошибкам.

Изучение трудов экономистов, в том числе, опубликованных в последние годы в российских экономических журналах, свидетельствует о проблемах методологии в экономической науке. Эта проблема характерна для экономистов во всем мире. «Методо-фобию» большой когорты экономистов обсуждал М. Блауг [60], подвергал уничижительной критике М. Алле [55]. Изучение статей, публикуемых в Журнале экономической методологии (Journal of Economic Methodology) [58, 62, 67, 68, 74, 79, 82, 84, 86, 89], свидетельствует о том, что актуальные проблемы методологии в мире

экономистов обсуждаются, что дает надежду на то, что положение с методологическими навыками будет постепенно выправляться. Изучение работ, опубликованных в российских журналах по экономическим наукам, приводит к несколько более пессимистичным выводам.

Анализ трудов, опубликованных в последние годы в российских экономических журналах, приводит к пониманию того, что основные методологические проблемы российских экономистов — это давно известные в мире экономистов проблемы, которые в течении XX в. не раз определялись и обсуждались. Об этих методологических проблемах писали М. Алле, М. Блауг, В. Леонтьев, Л. фон Мизес, М. Фридман и многие другие известные экономисты [55, 60, 62, 71, 72, 73, 75, 76, 79, 80, 84, 86, 89]. Это проблемы методологии, связанные с определением предмета экономической науки, с существованием «нормативной» экономической науки, с определением основного метода науки. Это проблемы злоупотребления математическими и эконометрическими моделями, необоснованного конструирования новых экономических понятий и категорий.

Для оценки распространения этих проблем были использованы материалы и наукометрические средства электронной библиотеки eLIBRARY.RU, применяемые при формировании Российского индекса научного цитирования (РИНЦ). При выполнении оценки учитывались только публикации в рецензируемых журналах. Результаты наукометрической оценки распространения методологических проблем в публикациях по экономическим наукам приводят к следующим выводам.

Статистика публикаций, в которых обсуждается сущность методологии, свидетельствует о том, что за прошедшие 10 лет проблема методологии стала в 16 раз более популярной. При этом следует обратить внимание на то, что общее количество публикаций увеличилось только в 1,9 раза. Это свидетельствовало бы о развитии методологии, о разрешении частных сложных проблем. Однако в огромном количестве публикаций обсуждаются общие проблемы методологии, которые, по мнению большинства в мировом научном сообществе экономистов, достаточно успешно разрешены.

Продолжаются обсуждения предмета экономической науки. За 10 лет более чем в два раза увеличилось количество работ, содержащих обсуждение этой темы. Но, по мнению большинства мирового научного сообщества экономистов, предмет науки, в основном, определился.

В некотором количестве работ, опубликованных в журналах, индукция рассматривается как научный метод, который может ис-ю

пользоваться в экономической науке. И количество таких работ растет почти в два раза быстрее, нежели общее количество публикаций!

Принимать индукцию за общенаучный метод — это известная ошибка, которая основывается на некорректном перенесении формальной логики, используемой в некоторых разделах математики, например, в теории рядов, в гуманитарные науки. Индукцию как научный метод давно перестали пытаться трактовать в естественных науках, не может она как научный метод применяться и в экономике. Индукция предполагает, что существует некий алгоритм, с помощью которого можно делать открытия. Но таких алгоритмов нет. Именно поэтому наука — это творчество.

Обращение к дедукции, к выдвижению гипотез встречается в опубликованных работах не часто, но быстрое увеличение этих обращений свидетельствует о положительной тенденции в разрешении методологических проблем, о понимании многими экономистами того, что представляет собой основной метод экономики как науки.

В большем количестве опубликованных работ обсуждаются проблемы «нормативной» экономической науки. Количество таких работ быстро растет. Создается впечатление, что многие экономисты не знают, что «нормативная» экономика — это не наука. Явление «нормативная» экономическая наука может рассматриваться как методологический парадокс, который достоин отражения в истории экономической методологии. Всякое иное рассмотрение «нормативной» экономики свидетельствует о проблемах исследователя в понимании того, что представляет собой наука вообще.

В огромном количестве опубликованных работ вводятся новые экономические понятия и категории. Каждое введение новой категории, нового понятия — это большое событие в науке. Но введению новых экономических понятий и категорий посвящены тысячи работ, их число быстро растет. Это очевидное свидетельство неблагополучия в науке, находящее отражение в российских экономических журналах.

Быстрый рост количества публикаций, содержащих математические и эконометрические модели, мог бы свидетельствовать о прогрессе в развитии науки. Многие экономисты знают, что еще И. Кант утверждал, что в науке столько истины, сколько в ней математики, а К. Маркс настаивал, что наука только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой.

Рассмотрение конкретных публикаций позволяет выявить большое количество математических моделей, не имеющих эмпирического обоснования. Эти модели отнюдь не свидетельствует о том, что экономистам удалось воспользоваться математикой. Модели, если они вносят вклад в развитие математики, ценны для математической науки. Но модели, не имеющие эмпирического обоснования, для экономической науки не представляют интереса.

Рассмотрение конкретных публикаций позволяет выявить и существенное количество эконометрических моделей, не имеющих причинно-следственного обоснования. Для экономической науки они так же не представляют интереса.

Анализ трудов, опубликованных в российских экономических журналах, показывает, что статистические выводы российских экономистов, как и большинства экономистов во всем мире, основываются на ничем не обоснованном 5-ти (10-ти) процентном уровне значимости некой нулевой гипотезы. Нормирование при статистическом выводе необходимо, но оно может привести к необоснованному отторжению новых плодотворных идей.

В чем же состоят основы общей методологии экономической науки, которые необходимо использовать для реализации научного проекта? Основы методологии можно охарактеризовать следующим образом [10, 20, 55, 60, 66, 78, 82]. Необходимо относиться к предмету исследования с научной объективностью. Подход к изучению экономики должен быть схож с подходом физика к исследованию материи. Они должны использовать гипотетико-дедуктивный метод, разрабатывать и выдвигать гипотезы, на основе накопления фактических данных, а затем анализировать их в попытке подтвердить или опровергнуть теоретические концепции. Сущность науки заключается в научном методе — беспристрастной разработке и проверке теорий о том, как устроен мир.

Неразрывная связь теории и наблюдения за явлениями реальной жизни — основа экономической науки. К сожалению, в экономической науке, в отличие от многих естественных наук, редко можно поставить эксперимент, подтверждающий или опровергающий новую концепцию. Чтобы как-то компенсировать отсутствие возможности проведения лабораторных опытов, необходимо обращать пристальное внимание на предлагаемые жизнью эксперименты.

Ученые делают допущения, поскольку они упрощают сложность мира, делает его более легким для понимания. Но возможность этих допущений должна проверяться фактами. Искусство научного образа мышления состоит в правильном решении о возможности допущения. Это позволяет использовать разные модели. Часто моделям не хватает многих деталей, но именно их отсутствие позволяет глубже осознать действительно важные вещи. Любая модель учитывает далеко не все экономические факторы. Но модель не должна противоречить фактам.

Методологический выбор в экономической науке не прост и по той причине, что экономическая реальность существенно сложнее реальности естественных наук. Что же изучает экономическая наука? Экономическая наука изучает человеческое поведение [10, 20, 66, 72, 76, 80]. Экономическая наука — это наука о том, как человек и общество управляют имеющимися в их распоряжении ограниченными ресурсами, стремясь наилучшим образом удовлетворить свои безграничные потребности [10, 20, 66, 72, 76, 80].

Что представляет собой реальность, которую изучают экономисты? Ответ на этот важнейший вопрос связан с двумя аспектами: существования экономической реальности как набора материальных явлений или как совокупности идей относительно материального мира [10, 20, 72, 88]. Этот дуализм, эти две возможности — материализм и идеализм — дают альтернативное решение вопроса о природе экономической реальности [10, 20, 72, 88].

Те, кто подчеркивают материальный характер экономической реальности, считают, что человеческую деятельность можно охарактеризовать как поведение, обусловленное влиянием материальных условий. Феномены природы определяют границы наших возможностей как человеческих существ, идет ли речь о климате, силе тяжести или физических данных людей. Тогда экономические явления сами по себе также рассматриваются как материальные и ограничивающие. В этом случае при объяснении процессов в экономической реальности подчеркивается их материальность.

Материалистический подход часто связан с доктриной натурализма, предполагающей существование минимального различия между человеческим поведением и поведением животных или даже неодушевленных предметов. Тогда тот факт, что люди являются «целеполагающими» и «мыслящими» существами, не создает серьезных препятствий для применения методов и техники естественных наук к предмету экономических дисциплин. И природный, и экономический миры представляются как в одинаковой мере материальные сущности, внешние по отношению к наблюдателю, «связи» которого с этими мирами устанавливаются через органы чувств наблюдателя.

С альтернативной — идеалистической — точки зрения значение и специфика человеческой деятельности полностью игнорируются. Речь теперь идет об уникальном факте использования сложных систем языковых знаков и культурных символов с целью показать себе и другим, что они намерены делать. Подобная точка зрения предполагает, что человеческая деятельность является не поведением, как адаптацией к материальным условиям. Она является выражением смысла, который люди определяют посредством языка своим поступкам. Поэтому экономическое действие всегда является процессом наделения ситуации смыслом. Именно смыслы, идеи, символы и составляют реальность экономического мира.

В итоге в экономической науке с этой точки зрения исследователь вынужден «интерпретировать смысл», используя такие термины, как «потребность», «благо». Это совершенно не применимо в естественных науках. Объекты естественной науки подчиняются законам, в то время как люди подчиняются правилам культуры, которые не применимы к природному миру.

Любая попытка объяснить экономическое поведение в терминах существующих материальных условий упускает из виду способность человека действовать в рамках смысла, который не может быть привязан к материальному настоящему или прошлому.

Таковы два альтернативных решения вопроса о том, чем является экономическая реальность. Как материалистическое, так и идеалистическое решения являются исчерпывающими и взаимоисключающими; они могут быть выражены в присущей им терминологии.

В экономической науке представлены два отчетливо сформулированных альтернативных решения вопроса о возможности познания реальности. Эти решения — номинализм и реализм [20, 21, 88].

Номинализм исходит из того, что понятия, которые используются для описания и объяснения мира, такие, например, как «предпринимательство», — это удобные имена, которые созданы для того, чтобы обобщить отдельные явления, образующие экономический мир. Реальность мира, не важно, материален он или идеален, заключается в том, что он состоит из уникальных отдельных событий и явлений.

С подобной точки зрения реальность фирмы, например, составляют все отдельные действующие субъекты и виды их деятельности, образующие ее в какой-то конкретный момент. Используя обобщающий термин «фирма», мы тем самым признаем удобство обобщения или сведения воедино всех этих уникальных элементов. Это означает, что существует возможность обобщенно рассуждать обо всех тех уникальных взаимодействиях людей, которые образуют фирму. Описанный подход к проблеме познания обычно обозначается как номинализм.

Овеществление. При познании экономической реальности нет, таким образом, ничего предосудительного в использовании подобных общих выводов до тех пор, пока мы не принимаем ошибочно эти общие термины — имена за саму реальность. А она остается совокупностью отдельных событий. Ошибочное наделение общих понятий реальностью обычно называется овеществлением.

Подобное заблуждение проявляется в том случае, когда мы, например, говорим, что фирмы «действуют, исходя из собственных интересов». Фирмы не могут иметь интересов, поскольку фирма — это имя, которое мы присваиваем какой-то совокупности конкретных экономических взаимодействий. Они не могут действовать и потому, что только индивиды способны к действию. Наделять подобными способностями фирмы означает впадать в грех овеществления.

Разумеется, язык экономической науки неполон. Но следует признать, что имена — всего лишь концептуальные «договоренности в целях удобства». Таким образом, номинализм — это не просто отрицание всяких попыток утверждать, что некий коллектив способен действовать. Номинализм отрицает также всякие «неуместные» попытки соотносить действия с реальностями, которые будто бы являются «чем-то иным, нежели» или «выходят за пределы» конкретных компонентов нашего опыта.

Номинализм — это определенный способ преодолеть невозможность познания реальности во всех ее частностях.

Реализм. Альтернативная номинализму точка зрения исходит из того, что значение научных понятий заключено в их способности «обнаруживать» реальность, непосредственно не доступную наблюдению. Понятия вовсе не обобщают наблюдаемые частности, они действительно пробиваются к реальности, которая лежит в основе и объясняет отдельные события.

Можно получить основу для классификации теоретизирования в отношении экономической реальности по четырем пунктам. Эта классификация дает основу для анализа структуры экономических наук. Элементы классификации не являются новыми, они часто использовались ранее в различных классификациях.

Можно указать две совокупности противоположных ответов на два вопроса, которые следует противопоставить друг другу в качестве логического предварительного условия анализа. Различные комбинации решений указанных вопросов порождают четыре стратегии теоретизирования в экономической науке. Эти стратегии и их взаимосвязи дают основу для понимания различных конкурирующих теоретических исследовательских проектов.

Для начала обозначим четыре стратегии. Рассмотрим кратко основные характеристики каждой из этих стратегий.

Эмпиризм. Эта стратегия сочетает материалистическое и номиналистическое решения и предполагает, что человеческую деятельность следует понимать как наблюдаемое поведение, имеющее место в наблюдаемых материальных условиях среды и организма. Знание приобретается посредством систематического наблюдения — чувственного опыта, а также экспериментального или сопоставительного анализа.

Согласно эмпиристской позиции «наблюдать» значит обращаться к содержанию нашего чувственного опыта, трактуемого как факты, чувственные данные или чувственные впечатления. Наблюдать согласно эмпиризму означает видеть мир таким, каким он непосредственно отражается в чувствах наблюдателя. Такое знание обычно принимает форму вероятностных обобщений по поводу отношений между наблюдаемыми явлениями. Это предполагает тщательное накопление фактов, связанных с постоянными наблюдениями.

Это перечисление возможных и значимых факторов не является, по определению, окончательным, и результаты исследования всегда носят опытный характер. «Лоскутное» воззрение на мир, являющееся следствием описанного подхода к познанию, обусловлено взглядом на общество как на поток отдельных событий, лишенный глубинного порядка. В итоге эмпиризм не способен на большее, чем суммирование плодов наблюдения. Эмпиристские обобщения могут выходить за пределы наблюдения только в качестве гипотетических утверждений, а это значит, что «законы» суть всего лишь эмпирические обобщения.

Еще одной отличительной чертой эмпиризма является стремление к тому, чтобы все понятия, используемые в описаниях и объяснениях, определить в терминах наблюдения.

Язык экономической науки понимается как удобная «стенографическая» запись в целях организации и суммирования наблюдений. Понятия, которые не могут быть низведены в этом смысле, воспринимаются с подозрением как «философские» и подлежат изгнанию из наук. Наглядные примеры можно найти в эмпиристской интерпретации и трансформации таких роялистских понятий, как аномая — отрицание общественных норм и отчуждение, взятых соответственно из произведений Д. Дюркгейма и К. Маркса. Понятия изымаются из первоначального местоположения — сферы институциональной организации индустриальной экономики.

Субъективизм. Эта стратегия сочетает идеалистическое и номиналистское решение, а также включает воззрения, конструирующие мир как продукт интерпретационной деятельности индивидуальных действующих субъектов. Поскольку экономическая реальность есть не что иное, как опосредованный итог индивидуальных интерпретаций «происходящего», то исследователь вряд ли может надеяться на что-то большее, чем просто «место» в этом осмысленном диалоге, который постоянно устанавливает и реконститу-ирует экономический мир. Исследователь также занят интерпретацией «происходящего». Поэтому экономическая наука не является каким-то особым или предпочтительным объяснением экономических процессов. Она должна стремиться лишь к воспроизведению интерпретаций экономической реальности актерами.

В противоположность эмпиризму субъективизм считает, что события нельзя описать с помощью фактов вне зависимости от субъективной интерпретации.

Субстанциализм. Это стратегия, которая сочетает материалистическое и реалистское решения и соответственно представляет экономический мир как материальную структуру отношений, недоступную непосредственному наблюдению. В действительности то, что можно наблюдать, должно, в свою очередь, быть объяснено через основополагающую структуру материальных отношений.

Рационализм. Эта стратегия возникает из сочетания идеалистического и реалистского решений. В соответствии с данной стратегией общество понимается как объективная и ограничительная структура идей. В отличие от субъективистов, рационалисты считают, что идеи и смыслы не являются достоянием индивидов, они находятся за пределами всякого индивидуального сознания. Идеи устанавливают пределы и возможности осмысленного действия индивидуальных действующих субъектов.

Культурные смыслы или коды подобного рода также недоступны наблюдению. Рационализм, как и стратегия субстанциа-лизма, ориентирован на их выявление с помощью теоретических понятий. Эти понятия связывают указанные смыслы с теми аспектами нашего опыта, которые требуют объяснения.

В чем сходство и различие четырех охарактеризованных стратегий? Эмпиризм, например, сходится с субстанциализмом в признании материальности мира, внешнего по отношению к сознанию и ограничивающего его. Но эмпиризм расходится с субстанциализмом, утверждая, что знание о внешнем мире приобретается посредством наблюдения или чувственного опыта. Здесь заключен источник внутренних проблем, которые вытекают из противоречия, присущего утверждению, что знание есть продукт опыта. Ведь его нельзя подтвердить посредством опыта, источника всякого познания.

Стратегия эмпиризма нередко приводила к конфронтации с суб-станциализмом и субъективизмом. Сходство субстанциализма с эмпиризмом как бы компенсируется тем, что первый разделяет с рационализмом стремление выйти за пределы чувственных данных или фактов с целью выявления ненаблюдаемых структур, имеющих ключевое значение для объяснения мира.

Для решения подобной задачи субстанциализм должен признать взгляды рационализма относительно того, что знание конструируется с помощью теории. Но при этом сохранить мнение о том, что познание улавливает реальность внешней материальной действительности.

Для обеспечения полноты картины симметрии и взаимосвязанности стратегий можно указать на то, что рационализм разделяет с субъективизмом воззрение, согласно которому человеческая деятельность есть символический феномен. Пытаясь избежать конфликта воззрений, в соответствии с которым реальность полностью создается личными интерпретациями или «множественностью приватных миров», субъективисты выдвигают идею, согласно которой индивиды, символически конструирующие реальность, делают это через отношения друг с другом.

Признание существования «совместных правил», объединяющих индивидуальные субъективности, означает, что субъективисты переходят на позиции приверженцев рационализма, рассматривающих культурные правила как объективные реальности, ограничивающие, но, в то же время, объясняющие интерпретационную деятельность индивида.

Таким образом, спорные вопросы в теоретизировании обычно связаны с исследованием присущих всем взаимодействий и главных противоречий. Доминирование в недавнем прошлом эмпиризма привело к почти полному изгнанию рационалистских подходов как неприемлемых в науке.

Главное, однако, состоит в том, что указанные стратегии не являются изолированными решениями фундаментальных проблем экономической науки. Они постоянно взаимодействуют друг с другом, что существенно усложняет определение стратегий.

Существует еще один источник сложности, имеющий большое значение. Это различие между теоретической стратегией и теоретическим проектом, или программой. Конкретные ученые и научные школы, обращаясь к проблемам, вытекающим из конфликтующих и сходных стратегий, конструируют различные проекты. Эти проекты включают не только стратегические решения, но также методологические правила, программы исследование, предметные исследования.

Проект нельзя просто свести к стратегии, с которой он связан. Степень интереса и значимости проекта характеризуются новизной и плодотворностью предлагаемых им конкретных решений. Понятие «проект» содержит в себе указание на то, что теоретизирование не является постоянным, неизменно повторяющимся процессом применения четырех указанных стратегий. Неизменность стратегии конструирования проектов вовсе не означает, что нельзя достичь прогресса в развитии науки.

Два источника сложностей — «стратегии» и «проекты» — образуют основу разнообразия и инновационного потенциала экономической науки, сохраняя при этом представление о них как о структурированных процессах, в рамках которых разнообразие и инновация имеют смысл.

Главное состоит в том, что для понимания структуры теоретической основы экономической науки необходимо воздать должное всем стратегиям. Каждый ученый, решая тождественные проблемы, вынужден сталкиваться или вступать в диалог с альтернативными подходами, хотя бы только для того, чтобы затем отвергнуть их.

Индукция. Еще раз об индукции. Откуда берутся гипотезы? Науку можно представить как череду бесконечных попыток опровергнуть существующие гипотезы и заменить их теми, которые успешно противостоят фальсификации — не опровергаются. Но каков бы ни был источник научных обобщений, это определенно не индукция от частных случаев. Индукция — это просто миф: индуктивные гипотезы не только неправомерны, они невозможны.

Нормативная экономика [10, 20, 60, 75, 76]. Ученые и политики преследуют разные цели. Ученые выступают с позитивными утверждениями, а политики предписывают некие нормы.

Позитивные утверждения — утверждения ученых, которые носят описательный характер, рисуют нам экономический мир как таковой. Например, ученый скажет вам, что установление высокого минимального размера заработной платы приведет к росту безработицы. Позитивный анализ — это научный анализ, это углубление научных знаний. Именно за выдающиеся результаты этого анализа присуждают Нобелевские премии по экономике.

Нормативные утверждения носят предписывающий характер, говорят о том, каким должен быть этот экономический мир. Политик может утверждать, что необходимо постоянно увеличивать минимальный размер заработной платы. В нормативном анализе отражаются не только факты, но и ценностные ориентиры. Если основываться только на фактах, то нормативное утверждение невозможно оценить. В нормативных утверждениях находят отражение этические и моральные ценности, религиозные убеждения и философия политиков.

Разумеется, этические и моральные ценности, религиозные убеждения ученых влияют на их поведение, но если они видят в науке способ отражения своих ценностей и убеждений, то учеными они не являются, они выступают как политики, или религиозные деятели.

Проблемы методологии, которые можно видеть в настоящее время в материалах, публикуемых российскими экономическими журналами, четверть века тому назад нобелевский лауреат М. Алле характеризовал следующим образом: литературные теории, математическое шарлатанство, дикая эконометрика [55].

«Литературные теории». Общий недостаток очень большого числа «литературных теорий» состоит в постоянном использовании неоперациональных понятий, нечетких и неопределенных терминов, смысл которых постоянно меняется в ходе рассуждений и различается у разных авторов. Их недостатки:

  • 1) отсутствие строгости в анализе;
  • 2) обильное использование более или менее метафизических выражений, которые, не обозначая ничего точного, могут одновременно обозначать все что угодно и тем самым защищают от критики;
  • 3) использование выражений с эмоциональным содержанием, которые, хотя и могут обеспечить популярность их авторам, но не годятся для строгих рассуждений.

«Математическое шарлатанство». Большое число теорий чисто логического характера, не имеющих никакой реальной связи с фактами, не могут считаться научными. Хотя математика и представляет собой ценное средство, она является всего лишь средством. Нельзя быть хорошим физиком или экономистом по той единственной причине, что обладаешь некоторыми знаниями и навыками в области математики. Многие работы поражают растущим злоупотреблением математическим формализмом. Нередко забывают, что подлинный прогресс состоит не в чисто формальном изложении, а в открытии направляющих идей, лежащих в основе любой теории. Поэтому следует, прежде всего, ясно высказать и обсудить именно эти идеи вместо того, чтобы прятать их за ширмой более или менее заумных символов.

«Дикая эконометрика». В современной экономической литературе пышным цветом расцвело множество псевдотеорий, основанных на механическом, лишенном всякого смысла применении эконометрики и статистики. Все эти теории обладают одними и теми же чертами:

  • 1) разработка основанных на линейной корреляции моделей, являющихся всего лишь псевдомоделями, с использованием математико-статистического арсенала «дикой эконометрики», которая создает в глазах наивных людей видимость научных теорий;
  • 2) слепое и грубое применение методов линейной корреляции и сопряженных с ними тестов, тестов, которые обычно неприложимы к изучаемым случаям;
  • 3) использование моделей, пригодных в большинстве случаев для одной-единственной страны, для весьма короткого периода, в которых число объясняющих переменных и случайных параметров настолько велико, что реальное объясняющее значение моделей оказывается нулевым.

В настоящей работе авторы предприняли попытку выполнить исследование, основанное на признанных большинством мирового сообщества экономистов общих подходах к исследованию экономической реальности.

  • [1] Почти в каждом учебнике, в котором рассматриваются вопросы оценки экономической эффективности инвестиций, в различных нормативных документах используется показатель NPVNet Present Value. Этот показатель характеризует чистую приведенную ценность инвестиционного проекта, и совсем не затраты — инвестиции в этот проект. Но этот показатель часто именуют: «чистая приведенная стоимость».
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы