ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ МОДЕЛИ ЭЛАСТИЧНОГО ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ

В мае 2012 года исполнилось 250 лет с момента выпуска первых бумажных денег в России — ассигнаций. За это время страна прошла сложный путь от экономических иллюзий и веры в неограниченные возможности бумажно-денежного обращения до понимания реальных трудностей этого феномена. Разные поколения теоретиков и практиков предлагали свои варианты решения проблем, связанных с кризисом бумажно-денежного обращения. Время и результаты экономической деятельности государства вносили свои коррективы.

Деньги представляют собой наиболее древний инструмент обмена: с момента чеканки первых лидийских статеров из электрума прошло почти 27 веков. О той эпохе нам сейчас напоминает лишь крылатое выражение: «богат, как Крез». Эксперименты Джона Ло, связанные с выпуском бумажных денег в Парижском Банке, стали предвестниками рождения новой хозяйственной системы. Однако становление ее в ряде стран Европы требовало времени и глубокого понимания законов металлического и бумажного обращения.

ПЕРВЫЕ ПРОЕКТЫ ЭМИССИИ БУМАЖНЫХ ДЕНЕГ В РОССИИ

Первые попытки правительства использовать деньги в качестве дополнительного финансового ресурса в России М.М. Сперанский связывал с неудачным опытом эмиссии медной монеты при Алексее Михайловиче в 1662 г. К этому замыслу через несколько десятилетий вернулся Петр I, при котором началась крупномасштабная чеканка медных пятикопеечников (с 1704 г.), принесшая казне из 3 млн руб. 1716 тыс. руб. дохода. К середине XVIII века медная монета стала в обращении господствующей. В 1761 г. при величине оборотного капитала, составлявшего 82 млн руб. серебром, доля медных денег достигала 20%.

Интерес к бумажным деньгам у Петра I возник в 20-е годы XVIII века, когда посол России в Испании и Лондоне князь И.А. Щербатов познакомил его с системой Джона Ло. Император дал поручение пригласить известного шотландского финансиста в Россию, предложив ему ряд значительных привилегий (княжеский титул, чин действительного тайного советника, две тысячи крестьянских дворов и пр.). Петр I надеялся получить с помощью финансового мастерства Джона Ло 1 млн руб.

В это же время в России появляется многочисленная литература «денежных проектов». В «кабинетных» бумагах Петра I был найден проект анонимного автора, озаглавленный «Статьи ко умножению государственной казны для нужды настоящей войны» [44, с. 385—386]. Автор предлагал умножить государственные доходы с помощью усиления эксплуатации монетной регалии и объявления внутреннего займа в один млн. рублей. Заемную операцию он предлагал провести следующим образом: разделить всю сумму займа на сто частей (минимальный размер займа 10 000 руб.); назначить двух верховных судей, которые будут выдавать «заемные письма» и заносить займы в «книгу великую позлащенную». Предполагалось, что император станет главным гарантом этого внутреннего займа. Предложенный неизвестным автором проект мог стать началом вексельного обращения в России. (П. Милюков предполагал, что его автором мог быть русский тайный агент в Константинополе Савва Рагузинский).

Промышленник Даниил Воронов для финансирования мануфактурного производства предлагал выпустить в обращение т.н. «деревянные замены» (5 млн руб.) сроком на 50 лет. О достоинствах этих денег Д. Воронов писал, что «деревянные замены противу медных денег в одинаком счете, легкостию веса лучше» 152, с. 361. Денежное богатство страны, по его мнению, может быть представлено вещью «гнилой и ничтожной», потому что сила денег не в их самоценности, но исключительно в авторитете царской власти. Однако понимая, что «сила закона» не укрепит внешнего курса таких денег, Д. Воронов рекомендовал закрыть границы и определить единое место для продажи товаров за рубеж. Известный историк Н. Павлов-Сильванский, впервые опубликовавший этот проект, считал деревянные «замены» прообразом кредитных денег. На наш взгляд, данный проект предвосхищал введение ассигнаций, потому что речь шла о создании отечественного производства с помощью крупного внутреннего беспроцентного государственного займа. Для поддержания внутреннего курса «замен» Д. Воронов предлагал принимать их в казенные платежи.

С широкой программой экономических реформ выступил, по выражению английского историка политической экономии Дж.К. Ингрэма, «природный русский экономист-самоучка» И.Т. Посошков. В сочинении «Книга о скудности и богатстве» (1724 г.) земледелие, ремесла и торговлю он рассматривал как звенья единой хозяйственной системы, в которой ведущую роль играют финансы («царский интерес»). Дело в том, что к 1724 году доходы от царской регалии составляли 10,5% всех бюджетных сборов. Страна, проводившая активную внешнюю политику, постоянно испытывала недостаток денежных средств. Поэтому в качестве ключевых проблем народного хозяйства И.Т. Посошков выделяет задачи укрепления купечества и проведение твердой политики экспортно-импортных цен («установленных»), создания собственного мануфактурного производства и реформирования денежной системы.

Если есть возможность защитить деньги от подделки, считал И.Т. Посошков, то можно делать облегченные медные монеты, которые дадут казне до 3—4 млн руб. прибыли в год. «Сумесные деньги» (билонную монету) он осуждал только потому, что они девальвируют царское имя. Программы Д. Воронова и И.Т. Посошкова были своеобразным «манифестом» номинализма, который в России имел крепкие исторические корни.

В качестве опытов, непосредственно предшествовавших появлению бумажных денег в России, следует отметить альтернативные проекты графа Шувалова и генерал-берг-директора Миниха. Проект последнего был направлен на изъятие из обращения фальшивых денег и выпуск билетов, разменных на монету. Согласно правилам предложенной им лотереи выигрывать мог лишь один билет из четырех. Следовательно, 75% медной монеты изымалось из оборота. Так как практически было невозможно сразу же выплатить все выигрыши наличной монетой, то часть ее предлагалось оплачивать билетами на предъявителя. Этот замысел Миниха историк денежного обращения Пл.А. Шторх назвал первым проектом введения бумажных денег 1771 .

Однако подлинной репетицией бумажного обращения стало введение в России вексельного оборота (1757 г.). По плану гр. Шувалова 2 млн руб. новой медной монеты направлялось в магистраты 50 крупных городов для причисления к соляным сборам. Эти деньги следовало использовать исключительно для вексельного оборота: их давали желающим в ссуды из расчета 0,5% в месяц на полугодие. Успех вексельной системы, которая помогала аккумулировать свободные денежные средства, потребовал открытия специальных Банковских контор вексельного производства (Медного банка) в Москве и С.-Петербурге (1758 г.). Неудобства вексельного оборота состояли в сложности получения денег: для возвращения внесенных в Банк капиталов было необходимо подавать заявку за год вперед. Учитывая сложившееся напряжение в денежном обороте страны, В.Н. Татищев, известный историк и один из руководителей Монетной конторы, обосновывал необходимость введения вексельного обращения и создания кредитно-банковской системы в России.

Первую эмиссию ассигнаций в России (25 мая 1762 г.) начал Петр 111 |77|. Через несколько лет Екатерина II, вступая на престол при значительном дефиците бюджета (в 2,5 млн руб.), подтвердила свое намерение продолжать выпуск ассигнаций (29 декабря 1768 г.). Этот шаг впоследствии дал ей возможность заявить, что, несмотря на крупные военные расходы, она не нуждалась в деньгах и отказалась от 40 млн руб., предложенных ей одним авантюристом. Однако к бумажным деньгам относились в то время еще с недоверием и население принимало их с крайней осторожностью. Случались даже курьезы. Например, в 1769 г. царица с гневом писала, что «государственные ассигнации дворянская канцелярия отказывается принимать от частных лиц. Один мужик принес бумагу (ассигнации. — И.Н.), а ему сказали, принеси денег. Разве мои установления не действительны в дворянской канцелярии?...» [10, с. 57].

Только появившись, бумажные деньги становятся одним из главных средств финансирования военных кампаний второй половины XVIII века, поэтому уже к концу правления Екатерины II (1796 г.) их масса в обращении составила 157 703 000 руб., при реальном курсе одного ассигнационного рубля в 70,3 коп. серебром. Внешние займы, начало которым положила Екатерина II, достигшие к 1796 г. величины в 41,4 млн руб., не могли полностью ликвидировать дефицит бюджета.

Неумение правительства просчитывать «баланс» своих политических возможностей и экономических ресурсов препятствовало наполнению российского «кошелька». Об этом еще Н.М. Карамзин замечал, что бережливость императора и государственная экономия — понятия противоположные: Александра I считают даже скупым, но сколько при нем изобретено новых мест: «Здесь три генерала стерегут туфли Петра Великого, там один человек берет из пяти мест жалованье...» [25, с. 86].

Несмотря на денежные затруднения и руководствуясь политическими соображениями, правительство оказывало финансовую помощь союзным странам. Известный финансист Н.И. Тургенев, которому на Венском конгрессе министр иностранных дел граф К.В.Нессельроде поручил составить проект соглашения, вспоминал, что Александр I дал шведам безвозмездную ссуду в 1,5 млн руб. На вопрос Н.И. Тургенева: «Разве Россия так богата, чтобы сорить деньгами?» — Нессельроде ответил: «Что поделаешь? Генерал Л... на днях просил сложить эту сумму, а Александр не в силах отказать в подобных просьбах»1.

XIX век в полной мере унаследовал проблемы блестящего XVIII столетия: щедрые расходы на содержание двора, финансирование военно-политических кампаний привели к форсированию эмиссии ассигнаций. К 1809 г. количество бумажных денег в обращении достигло 533 201 300 руб. при их реальной оценке в 237 млн руб. серебром. Встала задача выработки программы будущей денежной реформы. Необходимость реформирования объяснялась еще и следующими обстоятельствами. Во-первых, в 30—40-е годы отклонение курса ассигнационного рубля от серебряного приводило к появлению лажа, по расчетам проф.

В.А. Лебедева достигающего 27%. Это приводило к росту спекуляции и неопределенности в платежах. Ситуация осложнялась, во-вторых, появлением множества счетных курсов — вексельного, биржевого, таможенного, податного и простонародного. Причем, разница между биржевым курсом и простонародным доходила до 18%. Все это требовало продуманной программы стабилизации рубля.

Тургенев Н.И. Россия и русские. Первое русское издание. Т. I. Ч. II. М., 1907.

С. 33-34.

На рассмотрение Госсовета, писал В.А. Лебедев, было представлено пять проектов денежной реформы: «...два из них — адмирала Мордвинова и Грейга были найдены непрактичными; а остальные три — Сперанского, князя Друцкого-Любецкого и Канкрина — были совершенно сходны в своей основе..., с тою разницей, что Сперанский не находил возможным обойтись без внешнего займа, а Канкрин доказывал, что внешний заем не нужен и действительно выполнил реформу, не прибегая к займу» [36, с. 11].

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >