ИССЛЕДОВАНИЕ ДИНАМИКИ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА. КРИТИКА «ТЕОРИИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ КОНЪЮНКТУР» М.И. ТУГАН-БАРАНОВСКОГО (С.А. ПЕРВУШИН, Л.В. КУРСКОЙ)

Известный экономист и статистик, С.А. Первушин, младший современник М.И. Туган-Барановского, в работе, посвященной анализу его теории кризисов, пишет, что его модель представляет немалый научный интерес, какие бы серьезные возражения она не вызывала. «Туган-Барановский, по-прежнему в этой области владеет умами... Его теорию критикуют нередко с ненужной и совершенно недопустимой резкостью, называют парадоксальной и в то же самое время признают «высшей формой теории кризисов...» 153, с. 6|. В России она является господствующей, замечает С.А. Первушин, и ее разделяют такие авторитетные экономисты, как В.Я. Железнов, И.М. Кулишер, В.К. Дмитриев. На теорию кризисов ссылаются зарубежные исследователи (А. Афтальон, Ж. Лескюр, В. Зомбарт, А. Шпитгоф и др.). Это не случайно.

М.И. Туган-Барановский «...положил блестящую и твердую основу той «Кощипкшгкипс/е», которая в настоящее время достигла такого широкого развития во Франции, Германии, Америке и имеет такое огромное практическое значение» |там же, с. 31].

Исследование динамики мирового хозяйства. Необходимость восстановления нарушенных хозяйственных связей в Европе и Америке в 20-е годы сделали актуальными исследования динамики мирового хозяйства и его конъюнктуры. Причины послевоенного кризиса 1920 г., по мнению ученого, весьма сложны и его нельзя понимать как обычную, свойственную капитализму, депрессию.

Послевоенный кризис народного хозяйства был вызван рядом причин, среди которых С.А. Первушин выделяет следующие. Во-первых, произошло нарушение пропорциональности между отдельными отраслями производства. Во-вторых, вследствие снижения покупательной способности населения резко сократилось его потребление. Третьей причиной развития послевоенного кризиса стало расстройство валютных отношений и практически полное отсутствие кредита. В-четвертых, произошло чрезвычайное увеличение налогов, которое привело к снижению покупательной силы населения и явилось причиной угнетенного состояния промышленности и торговли. В-пятых, кризисные тенденции усилили репарации.

Непродолжительное оживление, наблюдавшееся в январе 1920 г., было весьма своеобразным: «робкое» оживление, с частичными перебоями, по определению С.А. Первушина, проходило на фоне разрыва хозяйственных связей из-за валютного хаоса. Движение не отличалось всеобщностью и нарастанием темпов и сопровождалось действием «политического фактора» 154, с. 131].

Внутрихозяйственный кризис в воевавших странах и промышленный рост в нейтральных государствах создали условия для развития мирового экономического кризиса. С.А. Первушин пишет, что первые симптомы мирового кризиса проявились в Японии, затем они распространились на США и другие неевропейские страны с высокими темпами экономического роста в годы Первой мировой войны. Особенность этого кризиса заключалась в том, что он начался с отраслей промышленности, выпускающих товары народного потребления (текстильное производство и др. отрасли), и первым фактором развития кризиса стала конкуренция на стороне товаров.

В динамике мирового экономического кризиса С.А. Первушин выделяет следующие моменты. Во-первых, высокая цена серебра и дизажио на европейскую валюту способствовали успешному завоеванию европейскими товарами восточных рынков. Во-вторых, значительное сокращение американского импорта во Франции и Англии объяснялось притоком дешевых товаров из Германии. В-третьих, высокий урожай хлопка на фоне вынужденного сокращения экспортных поставок в западноевропейские страны создавал условия для начала развития промышленного кризиса в США (таблица 9 Приложения).

С.А. Первушин показал, что нарушение хозяйственного равновесия в воевавших странах и промышленный рост в нейтральных странах, изменение направления товарных потоков и экспортно-импортных пропорций на мировом рынке стали главными факторами развертывания мирового экономического кризиса. Он считал, что для исследования конъюнктуры необходимо использовать комбинацию признаков, и прочные основания для таких расчетов заложили К. Жугляр, Ж. Лескюр, М.И. Туган-Барановский и А. Афтальон.

Анализ теории «капиталистических конъюнктур» М.И. Туган-Барановского. Изучая работу М.И. Туган-Барановского, С.А. Первушин приходит к выводу, что объектом его анализа является не отдельный кризис, а капиталистическая конъюнктура в хронологической последовательности кризисов и оживлений хозяйства. Он обращает внимание на несоответствие теории рынков и теории кризисов у М.И. Туган-Барановского. С.А. Первушин пытается выяснить, какую хозяйственную модель рассматривал ученый. Во-первых, в изолированном «чисто индустриальном капиталистическом государстве» (наподобие изолированного земледельческого хозяйства у Тюнена), по выражению С.А. Первушина, валовой продукт распадается на три части (восстановление затраченных в производстве капиталов, заработную плату рабочих и ренту капиталистов). Общественный продукт подлежит реализации лишь в пределах капиталистической системы, которая может сознательно определить размеры потребления и регулировать их. На наш взгляд, это замечание С.А. Первушина содержит противоречие: индустриальный капитализм, даже «очищенный от остатков» другого хозяйственного строя, является системой неорганизованной, в которой потребление в качестве главного мотива трудовой деятельности уступает место производству ради прибыли. Даже если допустить возможность общего кризиса перепроизводства в капиталистическом хозяйственном строе, замечает С.А. Первушин, то аргументы М.И. Туган-Барановского утрачивают свою доказательность. Недостаток свободных капиталов, как основная причина кризиса, может быть предвестником перепроизводства. Однако в этом случае необходимо доказать, что именно перепроизводство есть причина кризиса.

С.А. Первушин обращает внимание, что в современной хозяйственной системе промышленное и аграрное производства тесно переплетены между собой, но имеют и ряд специфических особенностей. Воспроизводство общественного капитала включает не только обращение благ внутри индустриального сектора национального рынка, но и обмен благ между промышленным и аграрным сегментами рынка. Та ценность, которая раньше (в виде сырья или предметов потребления рабочих) была заимствована индустрией у сельского хозяйства, должна быть возвращена ему.

В случае если обмен состоится в меньшем объеме, то в промышленности наступит застой, пишет С.А. Первушин: в этом и заключается возможность общего перепроизводства в современной хозяйственной системе. Но причина этого перепроизводства кроется не в особенностях капиталистической организации, а в индустриально-земледельческой организации народного хозяйства. «Это противоречие кроется в области взаимоотношений между индустрией и сельским хозяйством и состоит в том, что, с одной стороны, индустрия и сельское хозяйство находятся в органической зависимости друг от друга; с другой стороны, каждое из них подчинено своим особым законам (первое — процесс механический, второе — процесс органический), имеет свои особые пути и в своем развитии друг с другом фактически почти не считается...» [53, с. 133]. С.А. Первушин делает вывод, что кризисы и перепроизводство не обязательно являются специфической особенностью капиталистической системы: они могут быть следствием аграрных причин.

Чтобы доказать «капиталистическую природу» хозяйства, необходимо исключить другие факторы. Следует убедиться, что колебание хлебных цен происходит независимо от фаз промышленного развития. Необходимо иметь в виду, что различия в амплитуде колебаний тяжелой и легкой промышленности еще не доказывают независимости промышленной конъюнктуры от сельского хозяйства. В связи с этим С.А. Первушин замечает, что динамика цен на железо, спроса и предложения денег и нормы процента «...могут быть продуктом не только капиталистических колебаний, но и колебаний сельского хозяйства» |там же, с. 22]. Поэтому в теории капиталистических кризисов необходимо изолировать конъюнктуру от влияния сельского хозяйства.

Во-вторых, даже если есть достаточно фактических оснований судить о «чисто капиталистических кризисах,» соответствует ли объяснение М.И. Туган-Барановского природе капиталистического хозяйства? С.А. Первушин дает отрицательный ответ, потому что в изолированном индустриально-капиталистическом государстве существуют лишь две формы чистого дохода (доход капиталиста и доход рабочего), и земельная рента в такой модели отсутствует. Первые два вида дохода находятся в непосредственной зависимости от состояния промышленности, следовательно, в периоды кризиса и депрессии они будут сокращаться. Накопление свободных денежных капиталов особенно интенсивно будет проходить в периоды экономического подъема. С.А. Первушин делает акцент на том, что этот накапливающийся денежный капитал не сможет праздно бездействовать в ожидании будущего подъема: это противоречит психологии предпринимателей. Денежный капитал, пишет ученый, «...сейчас же пойдет в промышленность и только внешняя причина (кризис!!!) может остановить его, может заставить капиталиста удовлетвориться помещением своих денег на текущий счет» 153, с. 23]. Он замечает, что об этом же писал и М.И. Туган-Барановский, когда показывал зависимость предпринимательского дохода и заработной платы рабочих от смены фаз промышленного цикла.

Что же тогда является причиной несоответствия темпов накопления денежных капиталов и их производительного потребления, спрашивает С.А. Первушин? Он согласен с М.И. Туган-Барановским, что в современном народном хозяйстве есть другие виды дохода, которые не подпадают под влияние циклических колебаний — земельная рента, различные виды государственных займов и др. Именно эти виды доходов приводят к несоответствию в темпах накопления денежного капитала и его производительного потребления. С.А. Первушин подчеркивает, что они возникают лишь в современной «индустриально-земледельческо-финансовой» хозяйственной организации общества, в которой финансовое хозяйство выступает как фактор вторичного распределения национального дохода. Он обращает внимание, что речь идет о перераспределении доходов в индустриально-земледельческом государстве, так как в чисто капиталистическом обществе финансы и бюджет являются функцией промышленного развития. Оставаясь номинально фиксированными, эти доходы могут увеличиваться во время депрессии, благодаря снижению цен на предметы потребления.

По мнению С.А. Первушина, М.И. Туган-Барановский объяснял промышленные кризисы «факторами вне капиталистической промышленности лежащими и несвойственными чисто капиталистическому хозяйству. И, в таком случае, его теория кризисов... не есть теория капиталистических кризисов» 153, с. 24—251.

В-третьих, утверждение М.И.Туган-Барановского о недостатке свободных капиталов не соответствует истине, так как в действительности имеет место непрерывный рост выпуска ценностей, не снижающийся в периоды кризисов и депрессии. С.А. Первушин ссылается на статистические данные мировой эмиссии, которые свидетельствуют, что в периоды кризисов и после их окончания эмиссия ценных бумаг снижается незначительно. Например, в период подъема (1905 г.) выпуск новых ценностей составил 19 млрд франков, в 1908 г. (после окончания тяжелого кризиса) мировой рынок принял 21,2 млрд руб. Если бы промышленность в период подъема испытывала «острую недостаточность» свободных капиталов, то она сумела бы с помощью регулирования уровня процента воспользоваться сбережениями, которые шли на низкодоходные гарантированные займы. Но факт абсолютного и относительного снижения промышленных ценностей в момент развития кризиса, считает ученый, показывает, что «...промышленность не может потребить с достаточной пользой наличные сбережения и без боя уступает свои позиции слабейшему сопернику — твердодоходным фондам, так как тягость уплаты процентов за деньги превышает вероятную рентабельность производительного их потребления в промышленности» [там же, с. 281.

Таким образом, подчеркивает ученый, суть проблемы сводится не к величине процентной ставки, а к состоянию самой промышленности. В одних случаях она имела силы брать капиталы за высокие проценты (в 1854—1855 гг. и в 1905—1906 гг., когда процент составлял 5,2—5,3%), а при других условиях для нее 3,2—3,6% были слишком высокой платой за кредит (1885—1886 гг. и 1900—1901 гг.). Понятия «стеснение в деньгах» и «недостаток сбережений» С.А. Первушин считает понятиями относительными, следовательно, замечает А.С. Первушин, учение о недостатке свободного денежного капитала (Kapitalmangeltheorie), как причины возникновения кризиса, не соответствует истине. Против этой трактовки выступают и такие известные экономисты, как А. Афтальон, И. Фишер, А.А. Исаев и др. А.С. Первушин замечает, что М.И. Туган-Бара-новский строил свою модель, опираясь на данные хозяйственного развития Англии, страны со «своеобразным кредитным механизмом» и эмиссионной системой и не подкрепил свои выводы анализом истории хозяйства других стран.

Заслугу М.И. Туган-Баранове ко го А.С. Первушин видит в том, что российский ученый «...превратил теорию кризисов в теорию капиталистических конъюнктур. Объектом своего анализа он сделал не отдельный кризис, а капиталистическую конъюнктуру в ее хронологической последовательности и пытался выяснить «какая сила управляет этой поразительной сменой оживления и застоя в торговле, расширении и сокращении производства...». И в этом отношении АйаНоп, Воифайап, Ьезсиге, БотЬаП в одинаковой мере его последователи, как и БрюИзой', РоЫе, Еи1епЬи^» [53, с. 311. И, разумеется, резюмирует А.С. Первушин, заслуга М.И. Туган-Барановского нисколько не умаляется тем, что жизнь «...опередила его и признаки, приводимые им, оказываются уже недостаточными...» |там же, с. 311.

Рассматривая конъюнктурную теорию М.И. Туган-Барановского, Л.В. Курской ставит следующие вопросы: «Почему денежный капитал, накапливаемый в годы застоя, не превращается сразу в инвестиции, стимулирующие работу незанятого основного капитала? Каковы причины периодичности «выталкивания» ссудного капитала в промышленное производство и побудительные мотивы восстановления разрушенных хозяйственных пропорций? Л.В. Курской подчеркивает, что без выяснения вопроса о возможности создания и восстановления «разрушенной пропорциональности» нельзя решить проблемы промышленных кризисов.

Во-первых, пишет он, теория недостатка денежного капитала, как причины возникновения промышленных кризисов, неизбежно приводит к объяснению их колебаниями в добыче золота. Но решение этого вопроса требует проведения серьезных статистических исследований. Во-вторых, необходимо выяснить, не является ли дефицит ссудного капитала результатом непропорционального распределения производства и колебаний в других отраслях.

В-третьих, недостаток денежного капитала, замечает автор, может носить не абсолютный, а относительный характер. «Нарушение пропорциональности вызывает замедление оборота капитала. Последнее, как известно, порождает увеличенный спрос на денежный капитал» [34, с. 651, пишет Л.В. Курской. В зависимости от пропорциональности сама потребность в денежном капитале будет расширяться или сужаться. Он считает нелогичным вывод М.И. Туган-Барановского о перепроизводстве средств производства вследствие истощения инвестиций. Если расширение производства, пишет автор, не зависит от роста потребления, то каким образом может быть нарушено экономическое равновесие? Почему-то Л.В. Курской, увлекаясь критикой, оставляет вне внимания замечательное наблюдение М.И. Туган-Барановского о расширении спроса со стороны населения и отраслей, производящих предметы потребления, которое происходит в момент промышленного подъема — первое в научной литературе описание механизмов мультипликации. Расширение спроса в период бурного развития промышленности и грюндерства происходит неравномерно и непропорционально.

М.И. Туган-Барановский, по мнению автора, превращает состояние частичного неравновесия между промышленными отраслями в нарушение равновесия между производством и потреблением. Ссылаясь на работу А. Афтальона «Периодические кризисы воспроизводства», Л.В. Курской отмечает, что двигателями кризиса могут быть не только отрасли, производящие средства производства, но и отрасли, выпускающие предметы потребления. Считая, что у М.И. Туган-Барановского нет объяснения причин роста или снижения цен, он пишет, что неизменное количество товаров, выбрасываемых на рынок во время промышленного подъема не нарушает производственных пропорций и не приводит к росту цен.

На наш взгляд, аргументы Л.В. Курского весьма противоречивы и требуют критической оценки. Интенсивный рост промышленного производства, во-первых, изменение номенклатуры предметов потребления в сторону удовлетворения спроса на предметы роскоши, во-вторых, приводят к изменениям структуры народного хозяйства в целом. О результатах такого «фальшивого оживления» экономики неоднократно писали российские экономисты еще в XIX в. Эти изменения накапливаются постепенно и незаметно, от кризиса к кризису. И лишь чрезвычайные события (как, например, в 1914—1917 гг.) помогали выявить серьезные диспропорции в хозяйстве страны, проявляющиеся в нарушениях товарооборота между городом и деревней, циркуляции денег и др. Рост цен указывает на несбалансированность производства, дефицит оборотных капиталов.

Следует иметь в виду, что нарушение пропорциональности, на которое обращает особое внимание Л.В. Курской, само по себе происходит в процессе экономического роста. Исключение представляет так называемая «военная экономика», в которой кризис является следствием целого ряда хозяйственных нарушений — международных кредитно-денежных отношений, экспортно-импортных поставок, транспортной инфраструктуры, сужения рынков рабочей силы и предметов потребления. Об этом весьма убедительно писали такие известные экономисты, как М.И. Боголепов, М.И. Туган-Барановский, З.С. Кацене-ленбаум и др.

В итоге Л.В. Курской приходит к выводу, что «...Туган-Барановский не дает всестороннего... абстрактного анализа вопроса о промышленных кризисах. Его теория страдает недостатком выяснения, как ее логических основ, так и возможных следствий...» 134, с. 701.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >