Индивидуализация прогнозов

и статистические закономерности

Как же реализуются эти теоретические положения в конкретных методиках? Ряд исследователей пытался решить проблему путем измерения социальных и индивидуальных свойств личности. Предпринимавшиеся в этом направлении попытки (например, «клинический метод» польских исследователей) заключались в применении медицинского обследования, тестового психологического обследования, изучения среды (окружения), различного рода наблюдений.

Эти попытки столкнулись с серьезными трудностями в определении факторов или комплексов факторов, на основе которых можно было бы дать надлежащую оценку будущего поведения. Какие выбрать признаки (факторы) и какое значение им приписывать — вот те проблемные вопросы, от решения которых зависит достоверность выводов. П. Закржевски в статье «Некоторые избранные проблемы криминологического прогноза» (370) правильно указывает на изменчивость факторов, влияющих на вероятность рецидива со стороны 15—16-летних правонарушителей. Так, влияние семейных условий уменьшается в этом периоде жизни подростка, а на первый план выдвигается новый фактор решающего значения, а именно контакты подростка с его сверстниками и то влияние, которое на него оказывают более деморализованные приятели.

При всех трудностях, возникающих на пути научной разработки методов индивидуального прогноза, усилия в этом направлении позволят со временем сделать шаг вперед от чистого эмпиризма к научно обоснованному подходу в оценке поведения индивида в обществе. В этой связи заслуживает внимания предложенный В.Н. Кудрявцевым подход, при котором, рассматривая отдельного субъекта как представителя условной социальной группы, относительно которой статистически уже подтвердилась вероятность совершения ее представителями преступлений, можно предположить и вероятность преступного поведения данного индивида. Поскольку человек может одновременно относиться к нескольким условным социальным группам, более полный индивидуальный прогноз может быть достигнут в результате сочетания групповых прогнозов, на «пересечении» групповых характеристик (153, с. 165).

При таком подходе налицо все необходимые атрибуты прогноза: используется широкий диапазон статистических, социологических, логических и математических методов; прогностическая информация поступает в результате комплексного исследования закономерностей и тенденций изучаемых явлений, содержит ожидаемые варианты решений и оценку вероятности наступления последствий.

Однако относимость к условной социальной группе — это первый ориентирующий, но, видимо, недостаточно стойкий признак для наших выводов о вероятном поведении человека. Статистические закономерности, отмечает В.И. Купцов, — суть закономерности действия постоянных причин, которые определяют развитие процесса в больших совокупностях (163, с. 122). Но главное в том, что статистические закономерности, отражая причины социальных явлений, их не объясняют. И хотя нельзя полностью согласиться с мнением Р. Карнапа, что статистические закономерности в общественных науках обязаны своим появлением нашим недостаточным знаниям социальных явлений: «Наше ограниченное знание... приводит к необходимости формулировать законы общественных наук в статистических терминах» (123, с. 46), невозможно отрицать того, что они характеризуют поверхность явлений, не раскрывая внутренних причин изучаемого процесса. «Статистические данные лишь списывают явление, в сущность которого должна проникнуть соответствующая наука» (98, с. 20).

В силу этого в любом познании, если оно претендует на научность, нельзя удовлетвориться установлением статистической закономерности. Как полагает В.И. Купцов, — это временный этап, который должен смениться открытием подлинных законов, управляющих данным процессом (163, с. 136). Немецкие исследователи полагают, что статистический закон «позволяет делать надежные прогнозы только относительно совокупности объектов, в то время как поведение отдельных объектов может быть предсказано лишь с некоторой вероятностью» (30, с. 392).

На пути индивидуализации прогнозов наиболее надежным является критерий прошлого и настоящего индивидуального поведения. Как утверждает Р.В. Рывкина, направленность личности, взгляды, убеждения, системы моральных ценностей, предпочтения — явления трудные для измерения. Можно измерить их косвенно, рассматривая не сами эти явления в «чистом» виде, а материальные формы их проявления, т.е. различные формы деятельности, поведение людей (268, с. 66—67).

И.И. Карпец считает, что необходимо выявлять и осмысливать те аморальные проявления, «которые ближе всего стоят к преступности и предупреждение которых может реально сказаться на уменьшении количества преступлений и числа людей, вовлекаемых в преступления». В качестве методов он предлагает установление наиболее типичных явлений, составляющих то, что криминологи называют предпреступным состоянием, и выявление количественных соотношений различных аморальных явлений, их связи с преступностью и формы перехода в преступления (126, с. 21).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >