Оперативно значимые факторы (признаки), применяемые при постановке на учет лиц в АИПС

Для изучения интеллектуальных возможностей оперативных работников уголовного розыска по отбору ценной информации в 1971 г. нами проводилась экспериментальная работа в Бежицком и Советском райотделах г. Брянска, а также в Кировском райотделе г. Саратова, где были заполнены на 200 вновь выявленных лиц специальные бланки: фиксировались (заранее не программированные) сведения, представляющие, по мнению оперативных работников, интерес и поступившие из различных источников.

Этот эксперимент дал возможность получить представление о том, каким факторам (признакам) практические работники аппаратов уголовного розыска придают роль оперативно-значимых при выборе лиц, требующих оперативной проверки, наблюдения и мер профилактики, т.е. на чем фиксируется внимание этих работников, в чем они усматривают признаки вероятности становления на путь совершения преступлений. Эксперимент позволил несколько детализировать содержание прогностической информации и дополнить результаты изучения дел оперативнорозыскного учета.

По содержанию вся поступившая информация была распределена на 30 признаков: паразитизм; систематическое пьянство; продажа домашних вещей для целей пьянства; связи с ранее судимыми, а также лицами, известными по оперативно-розыскным данным как преступники; прошлая судимость; подозрение в совершении краж или грабежей; факты совершения мелких краж; обирание пьяных; склонность к хулиганским действиям; отнимание денег у школьников; организация сборищ на почве разврата; участие в групповом разврате; скупка и перепродажа краденого; занятие проституцией; связи с женщинами, ведущими аморальный антиобщественный образ жизни; употребление наркотиков; связи с лицами, занимающимися сбытом наркотиков, участие в сборищах наркоманов; развращение несовершеннолетних и малолетних; подозрение в мужеложстве; хранение и изготовление оружия; организация групп несовершеннолетних для драк и участие в драках; угон велосипедов (мопедов); подпольное производство абортов; незаконное врачевание; занятие радиохулиганством; избиение родственников; занятие бродяжничеством и попрошайничеством; угроза убийством, совершение карманных краж.

Следует сразу подчеркнуть, что 19 признаков из 30 — это констатация преступной деятельности. Лишь 11 признаков введены в «оборот» практическими работниками для констатации вероятности развития поведения в преступное.

Все полученные признаки (за исключением преступных действий) были нами классифицированы по следующим группам:

  • признаки аморального поведения: систематическое пьянство; продажа домашних вещей для целей пьянства; организация сборищ на почве разврата; участие в групповом разврате; занятие проституцией; употребление наркотиков; участие в сборищах наркоманов;
  • признаки агрессивного поведения: участие в драках; избиение родственников (исходя из высокой латентности этих правонарушений); угроза убийством (как и другие угрозы, если в действиях нет состава преступления); склонность к хулиганским действиям; отнимание денег у школьников (если нет состава преступления);
  • признаки, свидетельствующие о негативных связях, сомнительные связи с ранее судимыми и лицами, известными как преступники; связи с женщинами, ведущими аморальный, антиобщественный образ жизни; связи с лицами, занимающимися сбытом наркотиков;
  • признаки, свидетельствующие о правонарушениях: паразитизм; занятие бродяжничеством (если нет состава преступления); совершение мелких краж; угон велосипедов по мотивам озорства;
  • формальный признак — прошлая судимость.

Из приведенных признаков наиболее распространены: паразитизм — 24,5%; злостное пьянство — 38,5; поддержание отрицательных связей — 34,5; прошлая судимость — 14% выявленных лиц.

Злостное пьянство в сочетании с поддержанием отрицательных связей отмечено у 15% выявленных лиц; злостное пьянство в сочетании с паразитизмом — у 18%.

Если исходить из того, что в отношении 200 лиц было зафиксировано всего 400 признаков, то их долевое распределение будет выглядеть так: паразитический образ жизни — 12,2%; систематическое пьянство — 19,3; поддержание отрицательных связей — 17,3; прошлая судимость — 7; совершение мелких краж — 3,2; склонность к хулиганству — 4,0; подозрение в кражах и грабежах — 13,5; занятие наркоманией — 3,0; занятие проституцией — 2,0; избиение родственников — 2,0%. Остальные признаки, вместе взятые, составляют 16,5%.

Результаты эксперимента позволяют утверждать, что источники оперативно-розыскной информации используются практическими работниками по несложной программе, рассчитанной на фиксацию главным образом признаков, обращающих на себя внимание явной противоправностью. Это — либо уже совершаемые преступления, либо иные правонарушения, либо антиобщественное поведение, граничащее с правонарушениями. Криминологические модели допреступного поведения, структурно включающие объективные и субъективные факторы, до уровня практики не адаптированы.

Видимо, устранения разрыва между криминологической теорией и практикой можно достичь путем дальнейшего совершенствования нормативных актов и разработки прикладной методики прогнозирования индивидуального преступного поведения.

Вместе с тем обращает на себя внимание то обстоятельство, что среди «значимой» информации лишь 7% составили сведения о прошлой судимости. Налицо явный разрыв между фактической осведомленностью оперативных работников и выбором критериев для постановки на оперативно-розыскной учет: даже те факты, которые им известны, теряют свое прогностическое назначение из-за малосодержательных формулировок оснований постановки на учет и в делах не находят отражения.

Обращение к формальному признаку судимости (или фиксация правонарушений) как бы снимает с оперативных работников заботу о необходимости глубокого изучения личности тех, кто ставится на оперативно-розыскной учет. При сравнении содержания информации о судимых и ранее не судимых (исследование проводилось нами в 1976 г. в органах внутренних дел г. Иванова) выяснилось, что отсутствие признака судимости влечет за собой более фундаментальную аргументацию оснований постановки на оперативно-розыскной учет.

В частности, проведенным изучением установлено: совокупность признаков, нашедших отражение в делах на лиц, не судимых, свидетельствовала об их высокой криминогенности. В отношении 48% лиц в делах зафиксированы сведения о систематических правонарушениях; 14 — подозревались в совершении мелких краж; 3,5 — в совершении грабежей; 7,3 — вели паразитический образ жизни; 4 — занимались вымогательством денег для пьянства; 2,6 — привлекались к административной ответственности за угон автомашин; 4,7 — за мелкое хулиганство; 4,3 — за мелкие хищения; в отношении 4,7% — имелись сведения об изготовлении, хранении, ношении холодного оружия. Значительная часть из ранее не судимых характеризовалась комплексом негативных признаков. Например, пьянством, склонностью к хулиганству и организации притонов — 8%; пьянством, склонностью к хулиганству и употреблению наркотиков — 3,4%; пьянством, склонностью к хулиганству и совместному времяпрепровождению с ранее судимыми на почве аморальных занятий — 20% и т.д.

Выяснилось весьма важное обстоятельство: наличие формального признака судимости не стимулирует глубокого изучения личности тех, кто ставится на оперативно-розыскной учет, и сбора о них оперативно-розыскной информации. Отсутствие же формального признака судимости заставляет оперативных работников собирать и отражать в делах сведения, подтверждающие правильность их решений о постановке ранее не судимых на учет милиции. Формальный же признак судимости «успокаивает» с точки зрения законности и обоснованности постановки на учет, что влечет обеднение информации, отражаемой в делах.

Как видим, проблема «прикладного» прогнозирования, отбора информации, оценки личности тех, кто ставится на оперативнорозыскной учет, по существу, — главная в теории и практике создания современных информационно-поисковых систем.

Электронно-вычислительные машины, совершенная технология обработки информации, привлечение логического и математического аппарата, обеспечивающего решение сложных поисковых, аналитических и прогностических задач, не дадут эффекта, если в систему будет введена информация не о тех людях, которые должны находиться в поле зрения органов внутренних дел.

Оценка с позиций современных требований к двуединому назначению оперативно-розыскного учета определенной категории людей позволяет сделать следующий вывод: для обеспечения «меткости» выборки лиц, которые должны состоять на оперативнорозыскном учете, необходим отход от формальных признаков и углубление в оценочные категории, которые отвечают сегодняшнему уровню теории прогнозирования. Речь идет не о том, что формальные признаки (например, прошлой судимости) сами по себе ограничивают сферу выборки. Это — полбеды, учитывая, что по наиболее распространенным видам преступлений рецидив достигает внушительной доли. (Например, по кражам личной собственности граждан такой показатель составлял: в 1962 г. — 45%, в 1964 г. — 49,2, в 1972 г. — 40,6; по грабежам и разбоям достигал: в 1962 г. — 34,4, в 1972 г. — 33; по хулиганству — в течение последнего десятилетия составляет около 30%).

Формализм заключается в том, что к ранее судимым подходят с одной меркой независимо от того, есть ли основания предполагать, что они могут возобновить преступную деятельность. При решении вопроса постановки данного лица на учет в качестве критерия берется лишь тяжесть совершенного им ранее деяния, а не степень вероятности рецидива с его стороны.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >