Необходимость анализа ближайшей социальной среды и негативного влияния пребывания в неформальных группах с антиобщественной направленностью

Наряду с трудовой деятельностью существует понятие системы групповой и массовой психической деятельности (240, с. 31). По-видимому, для целевой профилактической и оперативно-розыскной оценки феномена личности следует обращаться к следующему критерию: роль индивида в микросреде, выбор партнеров для общений, влияние на окружающих.

В комплексе межличностных факторов важную роль выполняют коммуникативные процессы. В них как нельзя лучше познается мотивационная сфера личности. Занимает ли субъект ведущее или второстепенное место, степень его социальной активности и ее направленность оцениваются с точки зрения утверждения социально опасных взглядов, побуждений, наличия устойчивой тенденции к поддержанию именно такого рода коммуникативных связей в микросреде, в кругу общений. В подобном случае есть все основания прогнозировать развитие очага активно действующих причин преступности.

В частности, американские социологи констатируют, что заметным фактором, определяющим установки окружающих, оказывается личное влияние тех, кто стоит ближе всего в социальном отношении и несколько выше по престижу (100, с. 61).

В криминологии накоплено немало данных, свидетельствующих о том, что процессы целеполагания, мотивации индивидуальной деятельности, структура и иерархия потребностей, интересов, ценностных ориентации и мотивов личности имеют существенное различие в зависимости от того, в какой социальной среде протекает деятельность субъекта, какого типа эта среда и какими нравственными нормами руководствуется. С одной стороны, фактор общения, по мнению психолога К.К. Платонова, определяется осознанными взаимосвязями людей, входящих в любую человеческую общность, с другой — конформность личности влечет за собой приспособление мотивации к стандартам группы, общности. К.К. Платонов пишет, что межличностные отношения в группе и совместимость ее членов создают важнейшее социальное явление, которое стали называть термином «психологический климат». Оно, в свою очередь, в значительной мере определяет групповое настроение (244, с. 75, 77).

Исследуя природу социальных установок (они могут служить измерителем степени асоциализации личности и ее криминальной активности), В.А. Ядов указывает, что факторы, формирующие социальные установки, являются, с одной стороны, социальными потребностями, связанными с включением индивида в контактные группы, а с другой — соответствующими социальными ситуациями (345, с. 95). И если индивид оказался в неформальной группе, где общественные интересы и настроения подчинены антисоциальным целям, а процесс «заражения» имел достаточно длительный характер (что предполагает неоднократное возникновение криминогенных ситуаций), есть основания для профилактического вмешательства и оперативного наблюдения за ним.

В данном случае можно исходить из презумпции реальной готовности субъекта к участию в преступлениях, тем более если он уже был причастен к преступлениям, за которые привлекались к уголовной ответственности члены неформальной группы. Лидерство же, имеющее антиобщественную направленность и реальную основу для создания очага преступности, — безусловный критерий для постановки соответствующего лица на оперативно-розыскной учет.

Изучение ближайшей социальной среды и негативного влияния пребывания в неформальных группах с антиобщественной направленностью позволило получить следующие данные: 20% совершивших кражи и 10% совершивших разбои и грабежи были членами устойчивых преступных групп. Такова же доля совершивших эти преступления и оказавшихся в составе неустойчивых групп, сформировавшихся незадолго перед совершением преступлений. 23% лиц, привлеченных к уголовной ответственности за хулиганство, также входили в состав неформальных групп с антиобщественной направленностью. 22% совершивших кражи, грабежи и разбои систематически общались с ранее судимыми и находились под их отрицательным влиянием. Среди совершивших хулиганство такие данные получены в отношении 10%. Определенная часть правонарушителей (в среднем до 10%) испытывала отрицательное влияние в семье и в компании знакомых: вовлечение в пьянство, рассуждения о допустимости краж, пренебрежительное отношение к личности и общественным интересам.

Изучение относимости (проживание, систематическое посещение знакомых) к микрорайонам с высокой интенсивностью асоциальных проявлений подтвердило предположение О большой значимости данного фактора в индивидуальном прогнозе. В определенной социальной среде, в определенных социальных условиях, в результате сложных межличностных отношений существенную роль играют подражание, усвоение антисоциального опыта, взглядов, навыков и привычек.

Обнаружение такой среды в нынешней практике милиции происходит стихийно, зависит от наличия и расстановки источников информации, оперативно грамотного их использования и оценки поступающей информации. В то же время имеется возможность внести некоторую упорядоченность в эту практику путем определения микрорайонов, поселков и районов, в которых наблюдается наиболее высокая интенсивность асоциальных явлений, о чем можно судить по степени пораженное™ этих территориальных единиц правонарушениями.

Исследование причин, структуры и динамики преступности свидетельствует не только о наличии органической совокупности различных видов преступлений, образующих преступность как социальное явление, но и о причинной связи преступлений с проявлениями аморализма и правонарушениями, ответственность за которые наступает в административном и дисциплинарном порядке. Сравнительное изучение интенсивности уголовно наказуемых и уголовно ненаказуемых правонарушений применительно к административным единицам или предприятиям (объектам) народного хозяйства является эффективным методом выявления социальных условий (в частности, среды), пребывание в которых становится весьма существенным фактором при построении прогностических моделей.

Среди лиц, совершивших разбой и грабеж, проживали в микрорайонах с высокой интенсивностью асоциальных проявлений 72%, среди привлеченных за хулиганство и телесные повреждения — 50%. Несколько меньшим этот показатель оказался для совершивших кражи — 36%. Но из числа последних еще 42% поддерживали связи: дружеские, по совместному времяпрепровождению, на аморальной почве и преступные с антиобщественно настроенными лицами, проживавшими в «трудных» микрорайонах. Из 28% совершивших разбой и грабеж и проживавших в микрорайонах с невысоким уровнем асоциальных проявлений такие связи с жителями «трудных» микрорайонов поддерживали более половины. Это же характерно для лиц, совершивших хулиганство.

Итак, фактор вредно влияющей социальной микросреды оказался одним из наиболее устойчивых. Примерная классификация признаков, имеющих прогностическое значение и характеризующих негативное влияние микросреды, может быть представлена в следующем виде:

  • • проживание в микрорайоне со сравнительно высоким уровнем асоциальных проявлений;
  • • поддержание отрицательных связей с лицами, проживающими в таких микрорайонах;
  • • поддержание знакомства, дружба, совместное времяпрепровождение с неисправившимися рецидивистами и ранее судимыми;
  • • участие в неформальных группах с антиобщественной направленностью;
  • • отрицательное влияние в семье;
  • • отрицательное влияние со стороны антиобщественно настроенных лиц по месту работы.

Значимость этих признаков может быть оценена в сочетании с другими показателями, характеризующими конкретную личность, ее поведение, отношение к общественным интересам, труду, другим людям.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >