Основные признаки и критерии для постановки на учет лиц в АИПС

Возвращаясь к условно введенному понятию измерения отрицательных свойств индивида, заметим, что и антиобщественная установка, и антиобщественная позиция не охватывают всего диапазона состояния личности, имеющей признаки асоциа-лизации. Этот диапазон весьма широк — «от четко выраженной активной социально-отрицательной настроенности до недостаточной интенсивности нравственно-положительных свойств личности» (271, с. 65—66).

В качестве первой группы признаков, свидетельствующих об антиобщественной позиции личности, можно выделить: признание особо опасным рецидивистом, категоричность вывода администрации ИТУ о том, что отбывший наказание не исправился (требует административного надзора); резко негативнее отношение к труду, четко выраженные паразитизм, агрессивность (склонность к насилию), упорное отрицание социальных норм в сочетании с активным стремлением к преступной деятельности.

Варианты ярко выраженной антиобщественной позиции могут быть связаны со специализацией на совершении различных видов корыстных преступлений (мошенничества, квалифицированных краж, грабежей) либо с постоянной готовностью к насильственным действиям. При менее ярко выраженных симптомах склонности к преступному поведению прогнозируется криминальная активность, возникающая на основе антиобщественной установки.

Вторая группа признаков характеризуется антиобщественной окраской всей структуры мотивации поведения: мотивов, потребностей, интересов, стремлений и целей. Для лиц, отбывших наказание в ИТУ, этот критерий объективизируется в нарушениях режима, отрицательном отношении к воспитательному процессу, к труду, к продуктам труда и орудиям производства, к самодеятельным коллективам осужденных, в употреблении наркотических веществ, распространении порнографии и участии в половых извращениях. Для лиц, выявленных вне связи с освобождением из ИТУ (в том числе и в прошлом судимых), данный критерий объективизируется в паразитическом образе жизни, систематическом злостном нарушении общественного порядка и правил социалистического общежития.

Естественно, соотношение подобных качественных показателей у разных лиц не может быть одинаковым. В одном случае будет преобладать признак паразитизма, в другом — злостное нарушение правил общежития. Эти объективные показатели, имея достаточно убедительные внешние проявления, могут стать самостоятельными критериями оценки. Но чаще всего они дают различные сочетания: паразитический образ жизни и антиобщественное поведение; грубое нарушение правил общежития и др. Давая безусловный повод для профилактического вмешательства, эти качества личности не всегда могут служить основанием для ввода информации в ИПС «УЧЕТ».

Для того мы и обратились к теории вопроса, чтобы уйти от формальной оценки такого рода признаков и сделать акцент именно на мотивационной сфере, на всех элементах ее структуры, когда деформация побуждений, потребностей, целей достигает такой степени, что можно предположить вероятность преступного поведения. На практике это может быть пьяница, нарушитель общественного порядка, промотавший имущество семьи и способный совершить кражу, грабеж, разбой; мелкий хулиган, игнорирующий принимавшиеся к нему меры административного воздействия и в силу жестокости, ненависти к окружающим, агрессивности способный на совершение тяжкого насильственного преступления. Только в таком, можно сказать прогностическом, аспекте должны оцениваться признаки, относящиеся к данному критерию.

Третий критерий связан с системой общений. Он относится к выделению лидирующего положения конкретных лиц в конкретной микросреде — неформальных группах, возникших на совпадении антиобщественных взглядов. Варианты возможны самые различные: группы подростков, молодых людей, смешанные; группировки, возникшие на почве разврата, пьянства, потребления наркотиков. Лидирующее положение в подобного рода образованиях само по себе свидетельствует об авторитете лиц, который может быть использован и для привилегий, и для ориентации на преступную деятельность.

Изучение групповой преступности, проводившееся во ВНИИ МВД СССР (1972 г.), показало, что значительное количество групп представляет собой диффузорное, аморфное образование без четкой иерархии, определенных преступных целей, осознанных и продуманных каждым участником. Существует среда, где люди объединены знакомством, общностью интересов, общей асоциальной направленностью. Их сближает отсутствие выработанных социальных норм. В силу этого они не приняты или не находят удовлетворения в формальных коллективах с социально полезной направленностью. Как правило, эти лица общаются по месту жительства, месту работы, месту развлечения. Их связи расширяются за счет новых знакомств, имеющих совпадения в сфере мотивации.

Очевидно, сколь велика роль лидеров в таких кругах, где их инициатива, настойчивость и криминальная активность могут повлечь любое сочетание участников преступных групп. Не без оснований отечественные и зарубежные криминологи, исследуя формирование преступных групп молодежи, отмечают, что на их среде сказывается участие старших, более деморализованных личностей или антисоциальный облик данного района, где антиобщественные явления повторяются особенно часто (373). Таким образом, лидерство в аморфных группировках, в кругу лиц, объединяемых антиобщественными взглядами, — весьма надежный критерий для постановки на оперативно-розыскной учет. Причем лидерство может быть понимаемо как инициативное ядро, состоящее из нескольких лиц, поэтому вопрос о постановке на оперативно-розыскной учет должен решаться обо всех, кто составляет подобное ядро.

Четвертый критерий связан с включением индивидов в контактные группы и воздействием на них социально негативной ситуации. Здесь может быть два основных варианта.

Вариант Л. Своеобразную условную группу составляют лица, испытавшие на себе влияние преступной среды, хотя нарушений уголовных законов в их поведении судебными решениями не фиксировалось. Это — сообщники подвергнутых наказаниям преступников, оказавшиеся по разным причинам не изобличенными либо не привлеченными к уголовной ответственности. При сохранении условий, способствующих противоправной деятельности, они образуют резерв преступников.

Вариант Б. В другую группу можно выделить тех, кто хотя и не принимал участия в преступлениях, но длительное время контактировал с осужденными преступниками, вел аморальный образ жизни, разделял их антиобщественные взгляды и был детально осведомлен об их преступном поведении. Воздействие на таких людей преступной среды столь непосредственно и реально, что появляются веские основания предполагать возможность глубокой и устойчивой деформации их нравственного и правового сознания.

Как справедливо отмечает П. Закржевски, «группы с антиобщественной направленностью составляют резервную армию, из которой постоянно вербуются новые преступные группы или преступники-одиночки» (373).

При сопоставлении результатов криминологического изучения факторов, влияющих на развитие преступного поведения (имеется в виду обследование более 80 тыс. осужденных за тяжкие преступления, проведенное в 1959 г. ГУ МТУ и НИИ милиции МВД СССР (382), обследование 2 тыс. осужденных за тяжкие преступления, проведенное нами совместно с УВД Ивановского облисполкома в 1968 г. (133), обследование 1163 осужденных, проведенное Ю.М. Антоняном в 1973—1974 гг. (34)), выяснилось, что значительная доля осужденных совершили тяжкие преступления под влиянием либо ранее судимых, либо не судимых, но антиобщественно настроенных лиц.

Вместе с тем обращает на себя внимание весьма характерное явление: если в 1959 г. среди негативных влияний преобладало воздействие ранее судимых, то через десять лет, в 1968 г., при его резком снижении констатируется увеличение влияний несу-димых, антиобщественно настроенных лиц. Это же подтвердилось в исследовании Ю.М. Антоняна: среди тех, с кем общались обследованные им осужденные, ранее судимые составляли 6,7%, а лица, совершившие мелкие правонарушения и аморальные поступки, — 27,6% (с увеличением их доли для совершивших кражи соответственно до 15,5 и 33%). Лица же, ведущие антиобщественный образ жизни, в 72,4% случаев регулярно общаются между собой. Во всех случаях (вариантах) включения индивидов в контактные группы с учетом криминальной ситуации, которая их коснулась, или криминогенной ситуации, характеризующей существование подобных групп, их участники, в зависимости опять же от степени антиобщественной окраски мотивационной сферы (что всегда сохраняет свою индивидуальность), должны быть поставлены на оперативно-розыскной учет.

Наконец, пятый критерий — возрастной. Исчисление степени криминогенное™ различных возрастных групп позволяет учитывать данный фактор (в сочетании с другими при прогнозировании вероятного вида индивидуального преступного поведения).

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >