Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Логика уголовно-процессуального доказывания

Апелляционный приговор Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 февраля 2015 г. № 30-АПУ15-1 (извлечение)

[1]

2. При доказанности умысла виновного на лишение жизни потерпевшей наступление ее смерти через несколько дней после причиненного тяжкого вреда здоровью не исключает квалификацию совершенного деяния как убийства.

По приговору Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 08.08.2014 г. осуждены:

Б. — по ч. 4 ст. 111 УК РФ к четырем годам шести месяцам лишения свободы; Г. — по ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 111 УК РФ к двум годам лишения свободы.

Б. признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей, а Г. — в пособничестве причинению тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей.

В апелляционном представлении государственный обвинитель и в апелляционной жалобе потерпевший указывали, что суд необоснованно пришел к выводу об отсутствии у осужденных умысла на причинение смерти потерпевшей, просили приговор отменить, постановить в отношении них новый приговор, признав Б. виновным в убийстве по найму, а Г. — в пособничестве в совершении убийства по найму.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 24 февраля 2015 г. приговор отменила в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела и вынесла новый обвинительный приговор, указав следующее.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции установлено, что родственник предложил Б. за вознаграждение убить потерпевшую А., совершив на нее наезд на автомобиле и инсценировав дорожно-транспортное происшествие. Б. согласился и с этой целью, не сообщив истинных мотивов своих действий, попросил своего знакомого Г. оказать ему содействие в совершении убийства А. путем предоставления автомобиля — орудия преступления, а также в оказании содействия в сокрытии средств, орудий и следов преступления. Г. из ложно понятых чувств товарищества к Б. принял это предложение.

После того как осужденные выбрали удобное место и время для совершения преступления, Б., управляя технически исправным автомобилем, заранее предоставленным ему Г. в качестве орудия преступления, увидев

на улице А., с целью лишения ее жизни умышленно совершил наезд левой передней частью автомобиля на потерпевшую, после чего Б. и Г., находившийся в салоне автомобиля в качестве пассажира, скрылись с места преступления. Г. в соответствии с договоренностью с Б. стал скрывать орудие преступления — свой автомобиль, предпринимать меры к его ремонту и восстановлению поврежденных деталей автомашины, но на следующий день автомобиль был обнаружен сотрудниками полиции.

В результате действий Б., совершенных при пособничестве Г., потерпевшей были причинены опасные для жизни повреждения в виде сочетанной травмы головы, груди, живота, таза, конечностей с открытой черепно-мозговой травмой с ушибом головного мозга, многочисленными переломами, ушибами сердца, легких, открытым переломом левого бедра и др., осложнившихся длительным коматозным состоянием и травматическим шоком, которые оцениваются как тяжкий вред здоровью.

А. скончалась в медицинском учреждении на седьмой день после преступления, и ее смерть состоит в прямой причинной связи с травмой, полученной в результате дорожно-транспортного происшествия.

В суде апелляционной инстанции Б. и Г. вину, так же, как и в суде первой инстанции, не признали и показали, что Б. совершил наезд на потерпевшую по неосторожности.

Доводы осужденных о том, что они не имели умысла на лишение жизни А., опровергаются совокупностью собранных по делу доказательств.

В судебном заседании установлено, что Б. совершил убийство, т.е. умышленное лишение жизни потерпевшей, осуществив на нее наезд на автомобиле, а Г. — пособничество убийству путем предоставления орудия преступления, а также заранее обещанного сокрытия следов преступления. Эти действия Г. выразились в предоставлении автомобиля для наезда на А., сопровождении Б. во время слежки за потерпевшей, последующем ремонте и сокрытии автомобиля.

Квалифицируя действия Б. по ч. 4 ст. 111 УК РФ и Г. по ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд первой инстанции указал, что в судебном заседании не установлен умысел подсудимых на убийство, поскольку потерпевшая скончалась в медицинском учреждении по истечении семи суток после преступления и подсудимые самонадеянно рассчитывали на то, что в результате их действий смерть потерпевшей не наступит.

С таким выводом Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ не согласилась.

Смерть потерпевшей наступила в результате действий именно Б., совершившего на нее наезд на автомобиле. Потерпевшая скончалась в медицинском учреждении. Само по себе наступление ее смерти в больнице, а не на месте происшествия, не может свидетельствовать об отсутствии у осужденных умысла на ее убийство. Обстоятельства совершенного преступления указывают также и на отсутствие у них какого-либо расчета на предотвращение смерти потерпевшей, поскольку исполнитель преступления Б. умышленно направил автомобиль на потерпевшую, выехав на левую по ходу его движения обочину за пределы проезжей части дороги.

При этом ни торможения, ни каких-либо иных действий, направленных на уменьшение возможных последствий от своих действий, он не предпринимал и предпринимать не намеревался, а напротив, увеличил скорость, совершил на потерпевшую наезд, после чего вместе с Г. скрылся с места происшествия.

Не согласилась Судебная коллегия и с выводами суда первой инстанции о том, что в действиях Б. отсутствовал корыстный мотив, что он действовал не по найму и за вознаграждение, а из желания оказать родственнику бескорыстную помощь. Б. лишил потерпевшую жизни по найму, за вознаграждение, что подтверждено в его заявлении о явке с повинной и заявлении о явке с повинной Г., в котором тот указал, что после наезда на автомобиле на потерпевшую от Б. ему стало известно, что эти действия совершены им умышленно за денежное вознаграждение.

Согласно постановленному Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ апелляционному приговору Б. признан виновным по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ему назначено наказание в виде четырнадцати лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на один год, а Г. признан виновным по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ и ему назначено наказание в виде девяти лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на один год.

  • [1] Опубликовано в: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. № 12.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   След >
 

Популярные страницы