Эстетика - это этика?

Этику часто сопоставляют с эстетикой. Последняя также заслуживает рассмотрения. Сразу же отмечу особенность моей позиции. Для меня эстетика есть метанаука по отношению к искусствоведению, которое включает теорию музыкального, изобразительного, театрального, хореографического, декоративно-прикладного и литературного искусства.

Термин «эстетика» придумал немец Александр Баумгартнер, считая ее философией изящных чувственных форм. Акцент на чувстве, противопоставляемом понятиям, способствовал отторжению эстетики от науки. Иммануил Кант был первым, кто пытался придать эстетике систематический вид. При этом он довольно категорично утверждал, что «нет и не может быть никакой науки о прекрасном и суждение вкуса принципами не определено».

Любая форма искусствоведения представлена ценностями, которые облекаются в ту или иную форму. Однотипные теории сопоставляются друг с другом, что позволяет их определенным образом ранжировать, о чем, кстати, недвусмысленно свидетельствуют итоги различного рода конкурсов. Я не обнаруживаю в искусствоведении ничего такого, что противоречило бы его научному статусу. Есть ценности, есть связи ценностей (законы), есть принципы, есть измерения, проводится ранжирование теорий. Таким образом, все необходимое и достаточное для признания научного статуса искусствоведения есть.

Выдающиеся эстетики, определяя статус искусствоведения, как правило, демонстрируют образцы не последовательных, а противоречивых рас-суждений. Приведу на этот счет показательный пример, обратившись к творчеству Теодора Адорно. «Произведения искусства нельзя измерять, пользуясь какой-то шкалой ценностей; их тождество самим себе насмехается над измерением, опирающимся на такие критерии, как «больше» или «меньше». А теперь нечто противоположное процитированному. «В сфере искусства более, чем где-либо, пристало говорить о ценности. Любое произведение говорит, подобно актеру, - ну что, разве я не хорош? Ответом на это будет ценностное отношение к произведению». Чуть далее утверждается, что «настоящий музыкант знает, насколько музыка Берга выше по своему художественному уровню музыки Стравинского». На наш взгляд, ценности и ценностные оценки в эстетике не только вполне уместны, но и необходимы. Если бы Адорно перешел на язык ценностной эстетики, то многим его сомнениям относительно научного статуса искусствоведения пришел бы конец.

Разумеется, во многих отношениях Адорно был прав, в частности тогда, когда он заявлял, что «реальность произведений искусства свидетельствует о возможности возможного». Это заявление чрезвычайно важное для определения статуса искусствоведения. В абсолютном большинстве наук рассматривается будущее по отношению к настоящему. В них будущее крепко-накрепко привязывается к настоящему. Эта привязка в искусствоведении либо полностью отсутствует, либо решающим образом ослаблена. Приветствуется вымысел, который, например, в общественных науках отрицается. Если бы «Тихий Дон» М.А. Шолохова был бы описанием исторических событий, то он перестал бы квалифицироваться в качестве произведения литературы. Сходная картина наблюдается во всех науках.

Если игнорировать признак вымысла, то искусствоведение перестает отличаться от общественных и гуманитарных наук. Соответственно эстетика не отличается от этики. Чрезмерная изоляция искусствоведения от других аксиологических наук вряд ли уместна. С учетом сказанного эстетику вполне можно считать искусствоведческой этикой.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >